Относительная демократизация советского общества оказалась толчком весьма острых процессов в различных регионах страны. В большинстве случаев доминантой стала возросшая межнациональная напряженность, обостряющаяся тем больше, чем менее наши профессиональные политики проявляли готовность или хотя бы способность работать не с "массой" а с самоопределяющимися и разнородными движениями. В то же время и различные группы этого движения порой с трудом осваивают традиции демократической культуры и цивилизованной политической деятельности.

Может ли политолог, философ, этик как-то оптимизировать этот процесс? Ясно, что необходимо рассматривать каждый конфликт объективно, беспристрастно, возможно, даже сохраняя определенную критичность в отношении "своих", в особенности когда конфликт является межнациональным по характеру. Опыт же различных межнациональных конфликтов свидетельствует, что в них каждая конфликтующая сторона, как правило, отрицает интересы не только людей, включенных в конфликт, "своих" людей; личность с её правами, потребностями, интересами теряется, выпадает из внимания.

Наши политики в целом не могут стать выше этой черты, но этике скатиться ниже её никак нельзя, иначе исчезнет единственная возможность гуманизировать эту сферу. Отсюда ясно и следующее: как только этика становится на службу каких-то политических сил, она должна распрощаться с гуманистическими иллюзиями и надеждами, либо сохранить и усилить критичность к тем силам, с которыми она заключает союз, диалог.

В Азербайджане сегодня мы имеем в наличии политический конфликт, выраженный в том, что народ недоволен старыми структурами управления, игнорирующими его интересы, а партийно-политическое руководство неспособно, во всяком случае, предложить какие-либо альтернативы. Имеется также и социально-экономический конфликт, выраженный в падении уровня жизни, консервации республики как сырьевого придатка метрополии, а отсюда и опасности для выживания нации. При этом социально-экономические и политические процессы развиваются на фоне резко выраженного межнационального (между дву-

- 216 -

мя республиками) конфликта, который, с одной стороны, затрудняет их благополучное разрешение, но, с другой, - катализирует активность людей, пробуждение национального самосознания. Учитывая, что весь клубок конфликтов начал осмысливаться на фоне карабахского, то и начнем наш анализ с него.

Каждый конфликт - это прежде всего система противоречивого взаимодействия, столкновения различных политических сил, интересов, ценностных установок, этапов их осмысления, - вначале только своих, а потом и противоположных. Собственно, только после этого и возникает возможность его разрешения путем достижения какого-либо компромисса. На наш взгляд, пока мы все в республике увлеклись рассмотрением внешнего противоборства, этим увлеклись и в центре; а внутренняя его наполненность как будто бы никого не интересует. Дело же не только в том, кто виноват, а в том, что из себя представляют эти две стороны, какие балансы сил в них имеются, какие столкновения в них происходят. К сожалению, дело сегодня дошло до того, что такой работой можно было бы заняться лишь при договоренности между Азербайджаном и Арменией о прекращении вмешательства в дела друг друга. Пока же только в Азербайджане работала одна (на всю республику, а то и страну) инициативная группа, пытающаяся подтолкнуть политиков к тому, чтобы от предъявления претензий к противоположной стороне они занялись бы критикой своих собственных действий и структур, но, естественно, что результирующая работы группы невероятно мала.

Последние два года политической жизни в Азербайджане протекала весьма бурно. Самое главное - в республике начался процесс демократизации, обусловленный уже внутренней потребностью некоторых социальных сил в ней, и это несмотря на то, что этот процесс проходит весьма противоречиво и болезненно. Вначале стихийно, а затем и организованно, в рамках Народного Фронта Азербайджана (НФАз) стали складываться разнообразные формы контроля снизу за деятельностью партийно-государственного аппарата, Верховного Совета республики. Нельзя не отметить того, что НФАз, правда, в свою очередь раздирают противоречия, которые снижают эффективность контроля и могут даже свести его на нет.

Анализ процесса демократизации в Азербайджане сразу ставит перед нами два вопроса, ответ на которые необходимо искать достаточно быстро: во-первых, независимо от того, кто и какие силы ста-

- 217 -

ли инициаторами самого процесса, реальна опасность победы на тех или щи иных выборах антидемократических сил, отсюда неизбежно постоянное балансирование демократических сил и опасность применения ими недемократических мер и средств борьбы и, во-вторых, демократия как цель демократизации - это прежде всего создание механизма контролируемой власти, при отсутствии которого любые попытки реформ могут обернуться новой формой тоталитаризма. К сожалению, этот процесс идет туго, его зачастую стихийно заменяет митинговость со всеми вытекающими отсюда последствиями. Особая сложность здесь в том, что импульс к началу был дан из Москвы, но создание механизма контролируемой власти может быть лишь внутренним делом.

К середине 1987 года Азербайджан еще представлял собой сонное царство, где большая часть аппарата, оставшаяся в наследство от прежнего первого лица республики - небезызвестного Г.А.Алиева, была повязана с дельцами теневой экономики, а аппарат в целом был уверен в своем моральном праве решать проблемы и не отчитываться ни перед кем. Народ, интеллигенция в целом были весьма аполитичны, безразличны к политике, плохо или хорошо, но вписаны в эту систему. В этот момент трудно было ожидать последовавшего взрыва страстей, негодования, отчаяния, но и политической активизации, проявления демократических тенденций, многотысячных демонстраций, политических забастовок. Однако, демократизация, начавшаяся в Центре, должна была дойти до Азербайджана и вызвать дестабилизацию этой прежде устойчивой системы. При этом дестабилизирующим слоем на первых порах как раз и должны были оказаться те, кто обладал всей полнотой политической и экономической власти (мафия)1; так как намечался вполне понятный передел власти и потому господствующую элиту ожидали большие потери, как в материальном, так и в ином плане. Кстати, такая особенность специфична для многих регионов Союза. И вот грянул Карабах.

Теперь немного о том, почему Карабах. Нет особых оснований надеяться на то, что Армения была свободна от власти мафиозных структур, а это означает, что и она с большой тревогой ожидала перемен. Клика Демирчяна достаточно долго сидела в Армении и весьма

——————————

1Мафия в её азербайджанском и даже закавказском варианте - это союз дельцов теневой экономики с верхушкой партийно-государственного аппарата.

- 218 -

"неохотно" ждала грядущих перемен. Но у неё имелась в наличии контригра, способная сохранить её власть. Начало демократизации как раз и предполагает возможность игры со стороны различных сил за отстаивание своих собственных интересов и появляется возможность выдать её за отстаивание интересов народа. Я думаю, что идея единения армян Карабаха под крышей Армении явилась тем мифом, который способен был объединить если не всех, то многих, и снять опасность недовольства старыми структурами управления, мафией и т.п. В этом плане у азербайджанских заправил такого козыря на первых порах не было. Надо подчеркнуть и то, что в политических играх многое зависит и от умения находить союзников как на длительную, так и временную перспективу, как внутри республики, так и за ее пределами. Азербайджан в этом смысле оказался застигнутым врасплох, у него не имелось союзников, не имелось национального мифа, старая идеология оказалась вначале в предкризисном, а потом и в кризисном положении, но уже появлялся идеологический и политический противник. Поэтому, естественно, что более подготовленные оказались способными использовать для достижения своих целей более неповоротливых соседей. Но опасность потерять власть внутри республики (немаловажное значение для нашего "конфликта" имело то что азербайджанская мафия в последние десять лет конкурировала успешно с армянской, кое-где на теневых рынках страны вытесняя ее, хотя уже и не имела весомой поддержки в Центре) привела к тому, что она воспользовалась "картой" своих соседей, но, так сказать в её защитном варианте - то есть на нас нападают, а мы должны защищаться, отстаивать свои национальные интересы. Всё это стало возможным из-за слабости в обеих республиках здоровых перестроечных сил, способных выработать свою идеологию и программу. Необходимо, однако, учитывать и то, что идея защиты на самом деле вынужденно вела к объединению всех сил, так как опасность для территориальной целостности республики появилась. Трудно было справиться на первых порах с опасением: "А вдруг да и отдадут?"

Не имея своей собственной игры, Азербайджан оказался стороной ведомой, однако в республике были силы, заинтересованные в дестабилизации общей обстановки, а также заинтересованные в том, чтоб процесс принял неуправляемые формы. При первом проявлении признаков дестабилизации и накопившаяся годами энергия социальной усталости народа выплеснулась наружу; народ оказался активным участ-

- 219 -

ником политического процесса. Конечно, имелись и ранее силы (прежде всего русскоязычная азербайджанская интеллигенция), которые критиковали бюрократизированность аппарата, бездарность управления, её сложности оказались в том, что партийная верхушка республики игнорировала эти критические замечания и не шла на диалог с этими силами, а связь с народом была весьма слабой. Можно предположить, что Азербайджан прошел этап разлада между этой силой и остальной частью народа и политической верхушкой. На этот этап пришлись события в Баку и чуть ранее в Сумгаите - события, которые иначе как "разгулом" мафии и бессилием демократических сил назвать нельзя. В этих условиях робкая критика со стороны демократической интеллигенции выглядела как борьба против своего народа.

Вместе с тем нельзя не отметить и заинтересованность конкретных сил в развязывании событий в Азербайджане (к примеру, в Сумгаити - борьба за передел власти в самом аппарате, а в Баку - попытка удержать любой ценой власть, даже ценой компромисса верхушки аппарата с экстремистским крылом).

Надо прямо сказать, что в этих условиях идеи ненасильственного сопротивления оказались забытыми, непопулярными, а силы, их отстаивающие, вынуждены были уйти в подполье. Это не отменяют отдельные попытки прогрессивных сил НФАз контролировать ситуацию, не давая разгореться пожару насильственной борьбы. Отметим, что плоды ненасильственного сопротивления обязательно должны были привести к смене всей партийно-государственной верхушки, с чем она, естественно, не могла примириться, в то же время насильственные меры должны были привести к вмешательству извне (что, кстати, и произошло в Баку), а это сохранило аппарату власть. Нельзя поэтому исключать и сознательных провокаций со стороны этих сил для подталкивания к подобным средствам борьбы.

Опасность потерять НКАО привела к объединению всех сил в Азербайджане, но руководство ими захватили не самые прогрессивные группировки, а поэтому в рамках борьбы за консолидацию стало расти понимание, что необходима внутренняя реформа политической жизни республики, что сохранение Карабаха неделимым не может не быть единственной целью народа. Другое дело, что весьма крепки позиции сил, пытающихся затормозить процесс на этом уровне. Сегодня как никогда нужны другие цели и идеалы, но сохранение Карабаха в этих условиях также необходимо для выработки этой идеи-цели, так как

- 220 -

игнорирование этого вопроса будет означать для той или иной политической силы, претендующей на выработку этой идеи-цели, признание своей собственной несостоятельности, потерю доверия народа.

Понятно, что данная идея-цель должна быть связана с глобальной концепцией развития Азербайджана либо в составе СССР как равного партнера, а не сырьевого придатка страны, с, определенными политическими свободами, правом распоряжаться своими собственными ресурсами, своей духовной свободой и развитием, правом свободно развивать свои связи с мусульманским миром, - либо полностью самостоятельного, тогда, конечно, все эти вопросы приобретают несколько иной оттенок, но по-прежнему требует своего осмысления.

Эти две модели развития Азербайджана выглядят иногда как противоположные, но анализ ситуации непосредственно перед 20 января 1990 года показывает, что водораздел проходит не между силами, выбравшими ту или иную модель, а теми средствами, которые выбираются для их реализации, то есть выбором насильственного или ненасильственного пути достижения цели. К сожалению, приверженцы этих моделей, или, во всяком случае, большинство уверено в своей праве использовать в той или иной степени насильственные меры. Но 20 января породило серьезные возражения против подобных средств и создало определенные надежды на то, что между здоровыми силами в независимости от их симпатий в отношении к глобальному выбору будет достигнут компромисс, который предохранит народ от дальнейших жертв. А для этого необходимо прежде всего отказаться от отношения к человеку как к средству, ведь единение всех прогрессивных сил на платформе применения исключительно ненасильственных средств предполагает отношение к человеку как цели, а не средству. Конечно, надо признать, что данная идея пока элитарна, не распространена в широких кругах общественности. Однако имеются и некоторые признаки, предполагающие её распространение. Прежде всего эйфория, связанная с идеей полного суверенитета, сменяется пониманием, осмыслением сложности и трудностей достижения и использования. В то же время партийно-государственная верхушка и компартия республики пока не пришли к пониманию необходимости достижения диалога с прогрессивными кругами НФАз; но есть общая встревоженность, обеспокоенность будущим своего народа, страх перед потерей власти, на поверхность всплывает идея выживаемости народа, а всё вместе это предполагает осмысление, хотя процесс этот долог, того, что

- 221 -

её реализация будет возможна лишь при нормальных взаимосвязях со своими соседями и иной структуре внутреннего управления, адекватно реагирующей на потребности народа.

На выбор альтернатив будет влиять многое: и позиция Центра в отношении к Карабаху, к праву на суверенитет, и политика армянской стороны, и даже процессы в Прибалтике, но в первую очередь на выбор будет влиять соотношение, баланс сил внутри НФАз и между НФАз и партийно-государственным аппаратом. Тут хотелось бы остановиться на группировках внутри Народного Фронта. Наиболее сильной представляется группировка, выступающая за развитие Азербайджана в составе СССР, но с гарантиями и правами, с программой реформ в сфере внутриполитической и экономической, хотя акции с введением чрезвычайного положения серьезно подорвали их авторитет, но, в то же время можно предположить, что при отсутствии в дальнейшем подобных инициатив, они будут представлять значительную силу. Ирония и парадокс в том, что именно с ними необходимо искать диалог и партийному аппарату, и Центру, то есть как раз тем, кто в результате осуществления их программ потеряет абсолютную власть. Теперь же можно предполагать, что партийный аппарат вынужден будет пойти на компромисс с ними, так как в ином контексте они вообще потеряют всю власть, либо даже нацию. Вторая группировка сил выступает за более полную мусульманизацию республики, возвращение её к восточному миру. В рамках её имеется два направления. Одно - за союз и ориентацию на Турцию, соблазняющую своим относительно высоким уровнем развития, другое же выступает прежде всего за объединение северного и южного Азербайджана, за отстаивание идеалов и ценностей шиизма. Относительно этой группировки необходимо отметить следующее: протурецкое направление может пойти на компромисс с первой группировкой, так как они уверены в необходимости демократического выбора своего пути (референдум и т.п.). Здесь многое будет зависеть от пути, выбранного партийно-государственным аппаратом, его отношением к необходимости реформ, отношением к Центру - критическим или подобострастным и т.п. Менее достижим компромисс между протурецким и шиитским направлением. Тут мы встречаемся со вторым парадоксом: группировка, более всего пострадавшая от двурушнической позиции старого партаппарата, принимается в глазах общественности за сторонников партаппарата. Поэтому, чтобы восстановить доверие к группировке, надеющейся на су-

- 222 -

веренитет республики в составе СССР, необходимо серьезное размежевание нового руководства республики от старого, серьезные кадровые изменения и определение новой кадровой политики, её принципов и следование им. Только тогда возникнет возможность компромисса "советской" группировки, допустим, с частью "протурецкой". И может сложиться союз сил, способных выйти демократическим ненасильственным путем из кризиса.

Третья группировка, которую можно условно обозначить как "демократический путь", считает возможным за счет умелого использования богатств республики приблизить её к уровню Европы. Конечно, и здесь витает образ Турции, но лишь, скажем так, свободной от мусульманских мифов. Стоит признать, что эта группировка способна найти общий язык как с первой группировкой, так и с частью второй, так как между ними нет серьезных противоречий, речь идет о том, что более далекие перспективы и цели одной из них являются более достижимыми для другой. Надо отметить, что эти группировки, если придут в себя после "нокаута" 20 января, имеют возможность договориться между собой хотя бы на основе компромисса по поводу средств достижения своих целей. Но складывание этого союза, договоренности замедляется отсутствием демократической платформы в азербайджанской партийной организации.

Хотелось бы также отметить, что все эти группировки в большинстве своем, несомненно, имеют широкую социальную базу, отражают в целом интересы азербайджанцев, вполне либерально относятся ко всем национальностям, проживающим в Азербайджане, выступают за право каждого живущего и родившегося в Азербайджане быть её гражданином со всеми вытекающими отсюда правами, и это под их давлением было принято соответствующее дополнение к Конституции республики о "гражданстве".

Особо тут хотелось бы отметить, что первая и третья группировки пришли к пониманию того, что необходим диалог с Арменией, поиски совместного компромисса при одном условии территориальной неприкосновенности Азербайджана. Здесь возможно различные варианты договоренности, компромисса.

Нельзя, однако, не подчеркнуть и того, что в рамках второго направления - "шиитского" - имеется крыло экстремистское, оправдывающее все средства для достижения своих целей, любой компромисс воспринимающее как предательство интересов нации. Это крыло

- 223 -

опирается на соответствующую социальную базу. К примеру, часть беженцев из Армении явно является такой базой. Надо учитывать, что это в основном жители сельских районов, привыкшие к определенному укладу, где традиции и обычаи имеют весьма важное значение и их разрушение превращает их в весьма взрывоопасный материал. Как видим, экстремистское крыло, опирающееся на весьма узкую социальную базу, оказалось способным внести хаос в политическую и экономическую жизнь республики.

В заключение хотелось бы подчеркнуть важность этического анализа данных проблем. Дело в том, что этика ранее была безразлична к политике, а потому создавала иллюзорный облик этой сферы. С плюрализацией политической жизни перед этикой встает вопрос, с какими политическими силами сотрудничать. Теперь нам необходимо пересмотреть некоторые наши теоретические интересы, приблизив их к политическим, этическим проблемам. Только этика способствует гуманизации общественной среды посредством отстаивания интересов личности, и именно личность более всего страдает от дегуманизации политики. Мы в Азербайджане уже столкнулись с тем, что ученый отбрасывает свое "перо" и впрямую участвует в политической борьбе, и у нас по этому поводу имеется ответ: сие не приводит к гуманизации политики. Ученый, как правило, оказывается таким же нетерпимым, как и все участники процесса, а, значит, необходим поиск иных возможностей для смягчения искомой сферы. И он в выработке этики политических дискуссий и деятельности или отстаивании прав любых меньшинств и прежде всего отдельных личностей.

- 224 -