Начиная с древнейших времен мы встречаемся с парадоксами пути рационального объяснения человека. Уже в Ветхом Завете человек представлен как пересечение онтологических противоречий, развертывающихся во времени и в историческом процессе. В своей сотворенности человек противостоит нетварности Бога, но по своей идеальной сущности он - образ Божий. Человек предстоит в открытости и незавершенности. В онтологическом плане он - сплав бытия и небытия и открыт для становления. "Fio, ergo non sum". "Я становлюсь, меня еще нет", - говорит о человеке Вячеслав Иванов. По мысли Московского Митрополита Филарета, человек содержится над бездной собственного ничтожества, под бездной благости Божьей. В плане экзистенции признается одновременная причастность человека двум мирам: миру чувственно воспринимаемому и миру умопостигаемому. Святой Григорий Богослов, учитель церкви IV века, говорит о назначении человека в изысканно блестящих поэтических образах: "Бог поставляет на земле иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой".

Человек не только причастен двум мирам - материальному и идеальному, но и является носителем двух природ: физической и духовной. "Своим телом, - говорит Фрамм, - человек принадлежит земле, но своим умом он вышел за пределы этого мира и больше ему не принадлежит". В ноуменальном плане человек - образ Бессмертного, земной ангел, таинник умосозерцаемого творения, носитель Божественной благодати. В эмпирическом плане человек облечен в тело, созданное из земного состава, он - плотоносец и зритель видимого творения. В предвечном Божественном замысле человек призван к бессмертной блаженной жизни; в конкретно-эмпирическом смысле он отпал от равноангельской жизни, лишился Божественной благодати, облекся в дебелую плоть как в ризу, как в мертвенный хитон. В идеальном плане человек как образ Божий является носителем высшего иерархического достоинства, однако в эмпирической плоскости его достоинство, как отмечает С.С.Аверинцев, находится под знаком физического и морального унижения. Человек жалок в своей подверженности нравственному беспорядку и злу, оказывается беспомощным и бессильным в про-

- 99 -

тивоборстве со смертъю. С идеально-аксиологической точки зрения человеческая личность является высшей и царящей в мире ценностью, превосходящей другие ценности мира. Однако в действительности личность теряется в географическом и социальном мире. Благо каждой отдельной личности составляет цель цивилизации и всеобщего прогресса. Однако часть личности рассматривается в качестве средства частных (эгоистических) и общих (но все же локальных и временных) интересов. С точки зрения психосоматической организации человек предназначен для переживания блага. Однако парадоксальным образом человек более чувствителен и более уязвим для переживания, страдания и боли. Устройство сенсорных органов и высшей нервной системы таково, что переживание физического или душевного страдания превосходит переживание счастья, своей силой, интенсивностью, продолжительностью и глубиной. При этом человек переживает больше, чем он может об этом сказать. Английский физиолог Ч.Шеррингтон сформулировал "принцип воронки", согласно которому количество поступающих в сознание человека впечатлений превосходит возможности их словесного выражения. Адекватных средств для передачи эмоциональных состояний человека при помощи абстрактных понятий не существует. Наконец, в плане познания человеком самого себя, вопросов, загадок и тайн, по-видимому, неизмеримо больше, чем ответов и смысла. На уровне рационального познания антроподицея становится невозможна.

Все перечисленные парадоксы на пути объяснения человека могут быть уложены в парадигму того определенного представления, которое сочетается с библейским пониманием прародительского греха и изгнания из рая как исходной точки исторического времени. Названные парадоксы могли бы оставаться лишь в сфере диалектики и умозрения самых утонченных интеллектуалов, если бы многовековая история человечества не была бы полна беспокойством, беспорядком и личными тревогами. В беспокойной и вечно тревожной жизни, где нет достоверного, очень понятными становятся слова, взывающие к порядку жизни и благословляющие тишину и покой.

"Мысль о беспокойствах и тревогах жизни, вносящих в душу человечную смуту и неустроенность, - отмечает А.Ф.Лосев, - мы находим повсюду в греческой литературе. Подобно этому в христианстве отцы Востока и Запада призывают к духовному безмолвию, к тишине, чистоте и бесстрастности".

- 100 -

Каждая эпоха выдвигает свои авторитеты и составляет свои программы в качестве средств усовершенствования порядка и жизни. Достигнутыми в этом направлении успехами цивилизации обязана труду и опыту многих народов практически всех предшествующих времен. Церковь в течение многих веков проявляла главную заботу о нравственном благосостоянии народов Европы и других континентов в личной и в общественной жизни. Духовное наследие Церкви является фондом, на который все чаще обращаются взоры секуляризованного мира. Но Православная Церковь - нечто большее, чем склад древних сокровищ. Неверно представлять Церковь как неизменную и статичную икону, которая прочно закрепило в своей позиции общество. Церковь, - как отмечает современный русский православный богослов прот. Г.Флоровский, - это не тихая пристань для усталых и разочарованных душ, а сила, просвещающая и преобразующая мировую жизнь. Церковь - это не только истина, но и путь, не только жизнь, но и процесс. В.С. Соловьев представил Церковь как богочеловечество, точнее как динамический богочеловеческий процесс, сущность которого составляет освобождение каждой человеческой личности и всего человеческого общества в целом от личного и мирового греха. Глазами эсхатологической веры Церковь видит несовершенство нашего человеческого миpa, но знает и исповедует, что наступит его конечное обновление и преображение.

Надежда Церкви, устремленная в будущее, проистекает из факта воскресения Христа. Его победа над смертью и мировым злом вообще.

Зло многолико в своем проявлении. В вероучении и этике Церкви зло и грех выступают как вполне тождественные понятия. Грех может быть объяснен психологически. В этиологии прародительского греха сыграли роль инертность тварной природы, "инстинкт момента" - предпочтение сиюминутной и здешней ценности более отдаленной и высшей ценности. Классический пример Библии - продажа Исавом своего первородства младшему брату Иакову за чечевичную похлебку - представляет один из архетипов, иллюстрирующих, как срабатывает "инстинкт момента". Как сложное и многоликое явление грех представляет собой совокупность трех основных компонентов: ошибку в плане ценностной ориентации, нарушение нормы в плане нравственного повеления и отклонение от цели в плане Божественного предназначения. Грех произвел губительное последствия в богозданной человеческой природе. Из них в данный момент нас больше всего интере-

- 101 -

сует агрессивность и гедонизм. В агрессивных и гедонистических чертах, характеризующих падшего1человека, Церковь видит не изначальный, не субстанциональный и не безусловный элемент человеческого существования, а привнесенный, внешний; случайный и потому в принципе преодолимый фактор. Эти черты в человеке преодолевается в духовно-сакраментальной жизни Церкви, остаются за порогом покаяния, которое есть переплавление, мета-нойя, метабола души. "Есть в падшей природе человека, - говорит Е.Н.Трубецкой, нечто принадлежащее царству смерти, то, что не достигнет будущего преображения и прославления. Это те темные влечения, инстинкты и страсти, которые являются источником эгоизма, агрессивности, беспорядка и вражды. Первичными факторами, помогающими человеку преодолеть агрессивность, нравственный беспорядок и эгоизм, являются три человеческих чувства: стыд, симпатия и благоговение. В системе В.С.Соловьева эти чувства суть основные агенты нравственной деятельности человека. Предпосылкой этой схемы является тройственный характер человеческих отношений, поскольку три области человеческого бытия: природное существование, межличностные отношения и религиозная жизнь включают в себя отношение личности к природному началу, к ближнему и к Богу. Из этих трех основ нравственности вытекают три важнейшие принципа: из стыда, выражающего отношение человека к природному началу, вытекает принцип христианской аскезы, из симпатии, выражающей отношение к ближнему - принцип христианской любви, из благоговения, выражающего отношение человека к Богу - принцип христианского богопочитания. Аскеза, воздержание, в своем самом обобщенном смысле означает преодоление в структуре человеческой личности природного, искаженного грехом, начала. Аскеза связана с самообладанием. Это известное каждому человеку стремление возвыситься над естественным порядком жизни, овладение процессом собственного поведения. Для человека, не очищенного подвигом воздержания и не преображенного Божественной благодатью, в высшей степени являются характерными недисциплинированность ума, неупорядоченность чувств и необузданность воли. Недисциплинированное сознание, особенно у молодых людей, становится источником безнравственных и преступных наклонностей и желаний и открывает простор стихийных и намеренно вызванных нежелательных эмоций. Самой серьезной причиной греха является, однако, преднамеренно злая во-

——————————

1Падший - не нравственно-социологический, а догматический

- 102 -

ля, которая сознательно избирает беспорядок и духовный ущерб в своей личной жизни и в жизни ближних.

В отличие от чувственной страсти, которая ищет временного удовлетворения, озлобленность воли делает грешника еще более тяжелым и мрачным, так как он является более постоянным источником беспорядка и зла.

Современный человек начинает понимать, что ему нужно не только изобилие, но и воздержание, не только роскошь, но и аскеза, чтобы успешно преодолеть противоречие и разрыв между материальным и идеальным на уровне отдельной личности и между экономикой и духовной культурой на уровне целых общественных структур.

Материальное и идеальное соотносятся в христианстве как текст и контекст, как "быть" и "иметь". "Быть" и "иметь" - это две важнейшие посылки, две основные категории, два вида самоопределения в общей онтологии личностного существования. Различаясь и связываясь друг с другом внешне и внутренне, друг друга взаимоисключая и взаимодополняя, эти две категории составляют основной стержень человеческого существования, двойную спираль тайны смысла личной и мировой жизни.

Все другие категории и понятия суть только ветви этого ствола древа жизни. Какие бы примеры не выдвигала история, речь идет о реализации этих двух принципов - "быть" и "иметь".

Понятие "иметь" является более доступным, более привлекательным и более заманчивым, чем понятие "быть", которое требует умозрения и действия, связанных с напряжением творческих сил. Тяготение дохристианского мира к реализации принципа "иметь" объясняется "материалистический" характер ветхозаветной и языческой психологии. Известны, конечно, исключения из этого принципа и в ветхозаветном, и в языческом мире. Но то, что было исключением для античного мира, стало нормой для мировосприятия в Новом завете. Здесь становление есть жертвенный путь, совершаемый под знаком "отдать" и во имя "быть". Отдать все, что может иметь человек, вплоть до того, чтобы отдать даже рубашку и быть Сыном Небесного Отца - основанный на милосердии и любви к человеку призыв Нагорной проповеди Христа. Апостол Павел учит христиан, имеющих что-либо в этой жизни, быть как неимеющими, и пользующихся благами земной жизни быть как непользующимися. Сам Христос в литургических про-

——————————

термин.

- 103 -

поведях и текстах называется солнцем правды, то есть справедливости и истины. Святой Дионисий Ареопагит называет солнце иконой мирового Блага. М.М.Бахтин, автор работ по общей эстетике, символогии и философии языка, дает нам образ того, как нужно воспринимать понятие "отдать", комментируя стихотворение поэта-символиста Вячеслава Иванова "Солнце Эммауса". Здесь взят момент из Евангелия. После распятия Христа двое из его учеников идут в селение Эммаус. На пути они встречают воскресшего Господа, но, удрученные скорбью о любимом Учителе и подавленные крушением своих жизненный надежд, они не узнают Его. Евангелист Лука подчеркивает здесь особый провиденциальный момент: "глаза их были удержаны". Для учеников встал вопрос, как совместить страдания и смерть Христа с представлением о Боге, который был для них торжествующим Богом. В ответ они слышат слова Господа: "Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в Славу Свою?" Глубокая смысловая параллель между заходящим солнцем ("склонился к вечеру день") и горением сердец учеников устанавливает связь между Богом и Его даром. Бог по-человечески не торжествует. Его торжество - это отдача Себя. Солнце может только отдавать, а не брать. Бог является подателем дара жизни как высшего и абсолютного блага. Бог воплотился, учит Церковь, не в жизни имея нужду, но желая нашего спасения. Идеал следования за Христом включает требование раздать богатства, чтобы ничего не "иметь", но чтобы "быть" наследником вечной жизни ("иметь богатство на небе").

В реализации принципов "иметь" и "быть" христианство открывает новый, парадоксальный и притом универсальный порядок. В блаженствах Нагорной проповеди Христа блаженными называются все те, кто в этой жизни является так или иначе несчастным. Причем эта "несчастность" определяется законом обратного соотношения между ценностью бытия и его внешней привлекательностью, блеском и силой. Чем более ценно какое-либо бытие, тем оно более невзрачно, более хрупко, более уязвимо от бытия низшего по своему составу. Апостол Павел, говоря о христианском призвании, напоминает христианам, что Бог избрал их из мира как нечто "немощное", "немудрое", "незнатное", "уничиженное" и ничего "не значащее" (I Кор. I, 27-28). Но этот закон обратного соотношения между ценностью бытия и отсутствием его внешнего преимущества, благодаря чему в земной жизни зло и насилие часто торжествует над преданностью и добром, отно-

- 104 -

сится только к нашему несовершенному материальному царству бытия в его временном становлении. Надежда, проистекающая из Воскресения Христова, предвосхищает преодоление всех парадоксов в структуре природы человека и в структуре мирового порядка жизни в целом. В преодолении через приобщение к Божественной благодати и жизни Церкви внесенного в человеческую жизнь энтропийного начала, заключается сущность и смысл мировой жизни как процесса как в личном, биографическом, так и всеобщем, историческом плане.

- 105 -