Духовные предпосылки толстовского учения о непротивлении. Принцип непротивления является краеугольным положением нравственной философии Толстого. Он стал для него не только ключом к пониманию сущности христианства, но и связующей нитью его мировоззрения, соединяющей воедино религию, философию, социологию и моралистику.

Чтобы оценить в полной мере своеобразие толстовского учения о непротивлении злу насилием, необходимо понять его исходную творческую установку. Толстой вовсе не стремился к созданию собственного оригинального учения. "Не думайте, что я учу чему-нибудь новому, - подчеркивает он. Я учу тому же, чему учили все мудрецы и святые люди. Я учу только тому, как исполнять то, чему они учили".1

В той же степени Толстой не считал себя и "первоучителем" истины ненасилия, но всего лишь её поборником и проповедником, абсолютно убежденным в её несомненной ценности. "Не думаю, что Галилей был более убежден в несомненности открытой им истины, чем убежден я, несмотря на всеобщее отрицание её, в несомненности открытой не мной и не одним Христом, но всеми величайшими мудрецами мира истины о том, что зло побеждается не злом, а только добром", - писал Толстой.2

Основные положения своего учения Толстой сознательно возводит к идеям мудрецов древности, величайших учителей человечества: Лао-Цзы, Конфуцию, Заратустре, Соломону, Будде, Сократу, Христу, Магомету и др., рассматривающих все жизненно важные проблемы с позиций непротивления. Все эти учения роднит одна мысль. Суть её в том, что насильственная борьба со злом не уничтожает, но умножает зло, что это умноженное зло обрушивается в конечном итоге на голову того, кто пытается искоренить его силой. Успешно противоборствовать злу можно только противоположным началом: добром. "Побеждай гнев кротостью, зло добром, скупого щедростью, лгуна правдой",3–

——————————

1Толстой Л.Н. Учение Христа, изложенное для детей // Полн. собр. соч. в 24 т. М., 1913. Т. 15. С. 251.

2Толстой Л.Н. Письма. Ответ польской женщине // Там же. Т.24. С. 45.

3Толстой Л.Н. Круг чтения. Полн. собр. соч. М., 1957. Т. 41. С. 231.

- 120 -

приводит Толстой изречение из Дхаммапады, подтверждающее "логику" плодотворной борьбы. Добро побеждает зло, потому что оно сильнее зла, хотя внешне позиции добра всегда выглядят мягкими, слабыми, уступчивыми. Однако в этой настойчивой мягкости проявляется подлинная нравственно-преобразующая сила. "Нет ничего в мире нежнее и уступчивее, чем вода, - иллюстрирует Толстой эту мысль словами Лао-Цзы, - а между тем жестокое и твердое не может устоять против неё. Слабый побеждает сильного. Нежный побеждает жесткого. Все в мире знают это, но никто не хочет исполнять это".4

С учениями мудрецов Толстой связывает открытие закона воздаяния за добро и зло и обоснование "космической" целесообразности и практической пользы жизненной позиции непротивления.

Оценивая закон воздаяния за зло, Толстой подчеркивает, что в нравственном мире всё связано еще теснее, чем в мире физическом. Всякий обман влечет за собой ряд обманов, всякая жестокость порождает цепную реакцию жестокостей. Вследствие этого, утверждает Толстой, делать людям зло так же опасно, как дразнить дикого зверя. Большей частью в этом мире и нередко в самой грубой форме зло возвращается на того, кто его сделал. И в этом нет никакой мистики, но определенная закономерность распространения "энергии" зла, волны которого обрушиваются и на того, от кого они исходят.

Толстой показывает, что закон воздаяния за зло не всегда проявляется в видимой, вещественной форме. Вещественное зло, совершенное человеком, может не вернуться непосредственно на того, кто совершил его, но то злое чувство, которое вызвало дурной поступок обязательно оставит свой след в душе человека и заставит его страдать. "Не ищи видимого возмездия за добро, - пишет он, - оно дано тебе одновременно с поступком. И не думай, что если ты не видишь возмездия за совершенное зло, то его не будет. Оно уже есть в твоей душе. Ты ошибаешься, относя боль твоей души к другим причинам".5

Цельное, последовательное и ясное выражение истины ненасилия Толстой находит в учении Христа. В этом учении идея ненасилия становится законом и правилом жизни. Чтобы раскрыть принцип непротивления как практическую, жизненную норму поведения, возведенную в

——————————

4Толстой Л.Н. Круг чтения // Там же. Т. 42. С. 292.

5Толстой Л.Н. Круг чтения // Там же. Т. 41. С. 548.

- 121 -

закон, Толстой вынужден переосмыслить суть евангельской заповеди непротивления злому, точнее, вернуть ей её исходное истинное значение. Об этом он пишет в работе "В чем моя вера".

Заповедь непротивления обычно ассоциируется со словами "и кто ударит тебя в правую щеку... подставь другую" и т.п. Эти слова воспринимаются как требование нарочитых страданий и жертв, не свойственных человеческой природе. Толстой говорит, что он и сам испытал подобное представление о непротивлении, уверив себя в том, что эти слова даны вовсе не для руководства жизнью.

Но смысл заповеди о непротивлении Толстой усматривает не в этих словах, а в её начальной фразе: "не противьтесь злому". Эта простая и однозначная мысль как бы попадает в тень последующих жертвенных образом заповеди непротивления. "Вам сказано: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злому", - именно в этих словах Христа, противопоставляющих два фундаментальных закона человеческой жизни, Толстой видит суть принципа непротивления.

Христос, по словам Толстого, вовсе не советует подставлять щеку, снимать с себя последнюю рубашку для того, чтобы пострадать. Он велит не противиться злому, добавляя, что при этом придется, может быть, и страдать. Точно так же, как отец, отправляющий сына в дальнее путешествие, не приказывает ему мокнуть, зябнуть, недосыпать и т.д., поясняет Толстой эту мысль. Он только напутствует его идти своей дорогой, не сворачивать с неё для достижения цели, даже если для этого неизбежно придется вытерпеть все эти лишения.

Для того, чтобы выявить нормативный, морально-практический смысл принципа непротивления, Толстой обращается к рассмотрению двух основных законов жизни, противостояние которых определяет смысл истории и нравственную судьбу человека.

Закон насилия и закон любви. Развитие мира подчинено двум законам. Первый из них, образно выраженный в моисеевой заповеди "око я око, зуб за зуб", символизирует собой историю и перспективу насильственной борьбы с силами зла. Именно этот закон обусловил закономерности развития человеческой цивилизации, её экономику, политику, мораль, право. Со времен кодексов Моисея, Хаммурапи, Ману, римского права и по сей день общество пытается покарать зло, прибегая к насилию со стороны государства, армии, вооруженных стражей порядка, суда, тюрем, личной мести и т.д. Но зло в мире от

- 122 -

этого не только не исправилось и не исчезло, но даже увеличилось, согласно правилу "умножения" зла. Исторический опыт постоянно подтверждал и другую закономерность: люди, насильственно боровшиеся со злом или противившиеся ему силой, нередко сами становились жертвами ответного зла.

Насильственная борьба со злом оказалась в итоге не уничтожением самого зла, но уничтожением его носителей. А это равносильно тому, как если бы мы боролись с волнами, вычерпывая воду из океана. Силы зла невещественны. С ними нельзя бороться физическими средствами. Их можно побороть и погасить только любовью, смирением, кротостью. Об этом и говорит второй закон жизни, выражающийся в непротивлении злу силой, в любви. Этот закон не стал основой существования и развития какого-либо народа, общества. Он осуществлялся на протяжении короткого периода времени лишь отдельными людьми или общиной людей. Но и на основании этого опыта можно судить о его социальной действенности. Если поступки непротивления и любви одного или нескольких человек смогли вызвать такой общественный резонанс, потрясти основы государственного устройства, то можно предположить, что произойдет, если все большее число людей последует этому закону. "Трудно предположить тот переворот, - пишет Толстой, - который произойдет во всей вещественной жизни людей, если люди не то что станут жить по любви, но только перестанут жить злобной животной жизнью".6

Обосновывая эту основу жизни, Толстой особенно настаивает на том, что непротивление не есть пассивное приятие зла, бессильное равнодушное пособничество ему, неучастие в борьбе с ним, но, напротив, наиболее плодотворное средство противоборства злому. Не противиться злому не значит не бороться против зла, наоборот, это значит бороться с самим злом, но не бороться с человеком - бороться только против того, что есть злого, порочного в человеке. Такая борьба уничтожает самый корень зла, ибо она способна пробудить доброе чувство и в том, кто сделал зло, и в том, кто претерпел его. Суть такой борьбы можно выразить в следующей формуле: бороться со злом в человеке, любя человека и ненавидя его пороки и бороться со злом в самом себе, ненавидя себя и любя в себе всеобщее духовное начало. "С грехом ссорься, с грешником мирись. Ненавидя дур-

——————————

6Толстой Л.Н. Дневники // Собр. соч. в 22 т. М., 1963. Т. 22. С. 391.

- 123 -

ное в человеке, люби человека",7- так коротко и афористично выражает Толстой эту мысль.

И здесь мы непосредственно сталкиваемся с нормативной стороной принципа непротивления. Как осуществить его требования в жизни, в рамках государственной власти, гражданских обязанностей, пересудов общественного мнения, испытывая давление личных потребностей и семейных интересов? Ведь для того, чтобы принять этот принцип как руководство жизнью, нужно быть готовым к общественному презрению, и к преследованиям властей, и к личному неблагополучию, и к физическим страданиям. Для этого нужно иметь нравственное мужество вынесения обид, несправедливости, упреков ближних. Что может явиться основанием такой позиции? Во-первых, это убеждение в том, что для улучшения общественной жизни есть только один путь: внутреннее совершенствование. И, во-вторых, любовь. Любовь как закон жизни и как душевное состояние.

Толстой исходит из того, что большинство людей стоит на позиции переустройства общества, пренебрегая своим внутренним совершенствованием, не потому, что считают этот путь научно обоснованным, а потому, что он кажется более легким, доступным и плодотворным. Но это поверхностный взгляд на вещи. "Всякий по себе знает, - пишет Толстой, - как трудно изменить свою жизнь и стать таким, каким хотел бы быть. Когда же дело идет о других, то кажется, что стоит только приказать и принудить, и другие сделаются такими, какими мы хотим, чтобы они были".8Вот почему, заключает Толстой, никакое общественное устройство не исправит зла, пока люди останутся такими, какие они есть. Для того, чтобы жизнь была хорошая, чтобы общественные отношения сделались гармоничными, есть только одно средство: самим людям быть лучше.

Другим определяющим началом позиции непротивления является любовь. В учении Толстого мы находим глубокое осмысление идеи христианской любви. "Любовь, - пишет Толстой, - есть сила жизни. Любовь есть правило для исполнения всех правил".9Любовь в понимании Толстого не есть любовь к одному отдельному лицу, но душевное состояние готовности любви ко всем. Потому-то эта любовь распростра-

——————————

7Толстой Л.Н. Круг чтения // Полн. собр. соч. Т. 41. С. 534.

8Толстой Л.Н. На каждый день // Полн. собр. соч. Т. 44. С. 289.

9Толстой Л.Н. Круг чтения // Полн. собр. соч. Т. 42. С. 546.

- 124 -

няется и на людей неприятных, враждебных нам. "Любить того, кто нам приятен, - говорит Толстой, - не значит любить. Истинная любовь та, когда в человеке любишь того же Бога, какой в тебе. Это любовью любишь не только своих родных, не только тех, которые любят тебя, но любишь неприятных, злых людей, ненавидящих тебя".10

Истинная любовь должна быть равной и одинаковой для всех: и дальних и ближних. "Одинаково нужно заставить себя, - пишет Толстой, - любить тех, которых мало любишь или ненавидишь, и перестать слишком любить тех, которых слишком любишь".11

Основанием любви является сознание каждым человеком единства духовного начала, живущего во всех людях. Условие её обретения - избавление и воздержание от незаметных, мелких поступков и слов, которые способны вызвать раздражение или обиду окружающих, от неприязненных чувств и недоброжелательных мыслей к другим людям. "Как сделать, чтобы полюбить, чтобы любить всех? - спрашивает Толстой, - ...Одно знаю: не мешать любви соблазнами, и, главное, любить любовь, знать, что в ней только жизнь, что без неё страданье".12

В обращении к кружку молодежи "Любите друг друга", достигающем высшей ноты евангельской проповеди любви, Толстой приходит к определению человека как Homo amores, существа любящего. Но встает вопрос, кого же должен любить человек? Вначале кажется, - развивает мысль Толстой, - что человеку надо любить самого себя, как это вытекает из его природы. Но стоит получить некоторый жизненный опыт, чтобы почувствовать, что любить себя - существо конечное, преходящее - бессмысленно.

Затем кажется, что надо любить других, близких, друзей. Но ведь и эти люди смертны и ограничены, и перенесение любви с самого себя на них не уничтожает, а только оттягивает зло жизни. Что же любить? "Ответ един: любить всех, любить начало любви, любить любовь, любить бога как символ любви, любить добро. Стоит понять это, и сразу уничтожается все зло человеческой жизни и становится ясным и радостным смысл её".13

——————————

10Толстой Л.Н. Круг чтения // Полн. собр. соч. Т. 41. С. 36.

11Толстой Л.Н. Дневники // Собр. соч. в 22 т. Т.22. С. 149.

12Толстой Л.Н. Там же. С. 32.

13Толстой Л.Н. Любите друг друга // Полн. собр. соч. Т. 42. С. 329.

- 125 -

Состояние любви позволяет решить все жизненные проблемы, Толстой пишет о могущественности "меча любви", разрубающего все узлы житейских конфликтов. Нет такого тяжелого затруднительного положения, которое не разрешалось бы любовным участием. "Когда тебе тяжело, - говорит Толстой, - когда жизнь твоя запуталась и ты боишься того, что ожидает тебя, скажи себе: давай перестану заботиться о том, что будет со мной, а буду любить всех тех, с кем схожусь, а там будь что будет. Только попробуй жить так, и ты увидишь, как вдруг все распутается, и тебе нечего будет бояться".14

Для того, чтобы утвердить любовь как живую силу непротивления, Толстой, опираясь на свой жизненный опыт, показывает, что любовь в ответ на зло не есть принуждение ума, усилие воли или здравый рассудок. Это есть спонтанная радость сердца. "Говорят: любить людей неприятных нам, - зачем? А затем, - отвечает Толстой, - что в этом радость. Испытай это, и ты узнаешь, правда ли это".15

Любовь наполняет человека чувством ни с чем несравнимой, удивительной радости, рассеивающей последние "тучи" зла. Тот, кто испытал эту радость, не захочет никакой другой и не пожалеет ничего, чтобы получить её вновь. При этом, оговаривается Толстой, речь идет не только о духовной, внутренней радости, но и о радостях мирской жизни, ибо человек избавляется ото всех душевных препятствий, связанных с неприязненными чувствами и недоброжелательными мыслями, которые не позволяют ему глубоко и полностью насаждаться жизнью. Тем не менее, духовное, внутреннее благо любви оказывается всепоглощающим в силу своей глубины и жизненной значимости. "Бесстрашие, спокойствие, радость, которые дает любовь, так велики, - пишет Толстой, - что блага мирские, даваемые любовью, незаметны для человека, познавшего внутреннее благо любви".16

Высшее благо любви заключается в исчезновении страха смерти, вырастающего на почве любви к самому себе. "Любовь уничтожает не только страх смерти, - пишет Толстой, - но и мысль о ней". От-

——————————

14Толстой Л.Н. На каждый день. Там же. Т.43. С.13.

15Толстой Л.Н. Там же. Т.42. С.117.

16Толстой Л.Н. Круг чтения. Т.41. С.63.

17Толстой Л.Н. На каждый день. Т.44. С.126.

- 126 -

казываясь от употребления зла в отношениях между людьми, преодолевая в себе злые помыслы и чувства, человек утрачивает и главное зло своей собственной жизни - ощущение смертности, приобретая взамен веру в бессмертие. "Любовь к добру и вера в бессмертие - нераздельны"10, - такими словами венчает Толстой свое понимание закона любви, позиции непротивления, открывающей новые перспективы процветания рода человеческого.

——————————

18Толстой Л.Н. Круг чтения. Там же. Т.41. С.236.

- 127 -