9Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа.

10Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний;11то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию.

В 1:9 начинается чтение книги, которая представляет собою отчет Иоанна о том, «что он видел» (1:2). До конца первой главы он сообщает о себе как о посреднике в Откровении и описывает, как сам Иисус поручил ему написать эту книгу.

Сначала Иоанн подчеркивает свою солидарность с теми христианами, которым он пишет: «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа». Он испытывает те же скорби, что и они. «Скорбь» — не совсем адекватный перевод стоящего в оригинале словаthlipsis, которое означает гонение, притеснение, преследование, во всяком случае, какое-то внешнее бедствие, но не внутреннее состояние «скорби». Это те бедствия, которые характеризуют существование христиан в «последние времена». Виновник этих «скорбей», как далее указывает Иоанн, — диавол. Это он «будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь» (2:10).

Христиане не только страдают ради Христа, но они уже сейчас принимают участие в царстве Иисуса. Разумеется, активное «царствование» с Христом предстоит лишь в будущем, в состоянии совершенного спасения, когда верные христиане «будут царствовать во веки веков» (22:5). Однако насколько они дают в своей жизни место царствованию Иисуса, насколько они живут в Иисусе Христе, они уже сейчас принимают участие в Его воскресении и тем самым обретают силы стойко переносить выпадающие на их долю бедствия. Иоанн подчеркивает эту «стойкость в Иисусе»[11], которую он разделяет вместе с христианами провинции Асия. Понятие «стойкости» в русских переводах Нового Завета традиционно передается словом «терпение», которое не совсем точно отражает оригинальное словоhypomonë, смысл которого — не пассивное терпение, но внутреннее сопротивление, выдержка, мужественная твердость, которая внешне выражается в активной позиции стойкого упорства. Не только гонения, но также царство и стойкая крепость — следствия жизни «в Иисусе». Таким образом, само существование христианина здесь определяется привычным новозаветным выражением: быть «в Иисусе»[12].

Во время получения своих видений Иоанн находился на острове Патмос, маленьком скалистом острове среди южных Спорад близ западного побережья Малой Азии недалеко от города Милита. Туда он был сослан «за слово Божье и за свидетельство Иисуса». Для того чтобы быть готовым к восприятию видений, он «оказался в Духе», то есть пришел в состояние экстатического восхищения Духом. Это понятно, так как ему поручено принять и передать церквам «свидетельство Иисуса»(1:2).А «свидетельство Иисуса есть Дух пророчества»(19:10).Только в состоянии экстаза Иоанн обретает способность постичь увиденное и услышанное, чтобы передать это в соответствующих словах. Поскольку состояние восхищения Духом христианам хорошо знакомо и из чтения Ветхого Завета, и из собственного церковного опыта, автор не останавливается на подробностях. Он тотчас говорит об аудиции (слуховом откровении): «слышал позади себя громкий голос, как бы трубный». Формулировка напоминает о пророке Иезекииле: «И поднял меня дух; и я слышал позади себя великий громовой голос» (Иез3:12), а также о том месте из книги Исхода, где явление Бога на Синае сопровождается «трубным звуком весьма сильным» (Исх19:16).О звуке трубы мы часто читаем в апокалиптической литературе. В Новом Завете он появляется в 1 Фес4:16,где «труба Божья» сопровождает второе пришествие 1оспода Иисуса. Когда Иоанн говорит о голосе, который звучал, как труба, он указывает на то, что испытанное им трудно передать обычным человеческим языком.

Теперь сделаем перевод стихов1:10-11с критического текста. Он несколько отличается от Синодального:

10Я оказался в духе в день Господень, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный,который говорил:11что видишь, напиши в книгу и пошли семи церквам: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию.

Как и в ветхозаветныхвидениях,Иоанн называет время, когда это с ним произошло: «день Господень». День Господень — это не День Суда и не День Пасхи, но просто воскресенье («день воскресный» как передано в Синодальном переводе). Здесь впервые засвидетельствовано христианское название первого дня недели, поныне сохранившееся в греческом языке —Кyriake(Господень). Иоанн слышит голос Христа, который поручает ему записать в книгу то, что он видит, и послать эту книгу семи церквам. Среди перечисленных далее церквей отсутствуют такие известные нам из Нового Завета церкви, как церковь в Колоссах или Иераполе. Выбор церквей определен тем, что они находились в городах, где заседали суды и были расположены римские гарнизоны, а также тем, что для них было характерно определенное религиозно-нравственное состояние. Сумма характеристик отдельных церквей (о них — в главах 2 и 3) дает представление о типичном состоянии христианства в восточной римской провинции Асия в целом.

12Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников13и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом:14глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный;13и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих.16Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей.

После сообщения о громком голосе, который услышал Иоанн, начинается описание его первого видения. Иоанн оборачивается на голос и видит семь золотых светильников, символическое значение которых поясняется далее: «семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей» (1:20). С образом семи светильников тесно связан образ семи звезд (1:16), которые толкуются как семь Ангелов-хранителей семи церквей (1:20). Эти образы — традиционные астральные символы (небесные светильники, звезды, иногда семь планет). Небо с его светилами часто выступало как источник апокалиптической символики. Среди церквей-светильников — присутствующий в церквах прославленный Господь Иисус Христос, который, намекая на видение пророка Даниила (Дан 7:13), назван здесьподобным Сыну Человеческому. Он облачен в «подир». Это оставленное без перевода слово означало длинную до пят одежду, хитон, препоясанный золотым поясом. Именно такое облачение по повелению Бога было изготовлено для Аарона: «Пусть сделают священные одежды Аарону... чтобы он был священником Мне» (Исх 28:4). Подобное облачение принадлежало и царю Израиля.

«Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег». Волна — сейчас мало кому известное слово, означающее овечью шерсть, руно. Этот образ взят из описания Бога в одном из видений Даниила: «Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна» (Дан 7:9). Дальнейшее описание внешности прославленного Иисуса в отдельных деталях напоминает небесное видение Ангела пророку Даниилу: «Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь, и глас речей его — как голос множества людей» (Дан 10:6). «Медь» Даниила в описании Иоанна сменилась на неизвестный нам «халколиван». Видимо, это некий ценимый в древности драгоценный металл или сплав дорогих металлов. Таким образом, облик Христа, небесного Сына Человеческого, символически изображает Его как Первосвященника, Царя, Ангела (то есть Посланника, Посредника) и даже подобного Богу. «Очи как пламень огненный» — символ того, что от Его взора ничто не укрыто. Ноги как крепкий металл, голос как грохот морских волн или водопада — все это образы Его могущества. Кроме того Он — Судья, так как в своей деснице Он держит семь звезд — символ мирового господства. Это Он, а не римский кесарь — Владыка мира и его Судья. Свой суд Он осуществляет (еще один символ) обоюдоострым мечом. Но этот меч выходит из Его уст, то есть суд осуществляется Его словом. Образ исходящего из уст меча заимствован Иоанном из пророчества Исаии о грядущем Спасителе, уста которого будут «как острый меч» (Ис 49:2) и который «будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис 11:4). Итак, Сын Человеческий наделен всеми божественными полномочиями. Кроме того, лицо Его было «как солнце, сияющее в силе своей». Этот яркий ветхозаветный образ (ср. Суд 5:31) напоминает преображение Иисуса Христа, когда «просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф 17:2; Мк 9:3; Лк 9:29).

Все образы, использованные Иоанном при описании Сына Человеческого, взяты из Ветхого Завета. Соединенные вместе, они как бы усиливают друг друга и создают у читателя особое впечатление величия и мощи прославленного Господа. Однако вряд ли стоит акцентировать внимание на каждом из этих образов по отдельности. Они призваны воздействовать совокупно. Это справедливо и для прочих случаев, когда Иоанн старается сделать особенно наглядными те или иные свойства описываемых им персонажей. Иисус Христос изображен здесь среди своих церквей, которым адресована книга, и которые представляют Вселенскую церковь в целом. Он — Господь народа Божьего и в то же время стоит над всеми властями мира.

17И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний,18и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти.

19Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего.

20Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, и семи золотых светильников есть сия: семь звезд суть Ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей.

Как и в некоторых пророческих сообщениях о богоявлении, Иоанна его видение Сына Человеческого устрашило, и он «пал к ногам Его, как мертвый». Так некогда произошло с Иезекиилем, который, увидев славу Господню, «пал на лицо свое» (Иез 3:1), так пророк Исаия испуганно восклицает: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами,... — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа[13]» (Ис 6:5). Такая реакция Иоанна знакомому с Писанием читателю еще раз указывала на богоподобие Сына Человеческого, так как сам вид Бога, согласно убеждению древних, должен умертвить человека. Вот пример из книги Судей: «И сказал Маной жене своей: верно мы умрем, ибо видели мы Бога» (Суд 13:22).

В другом случае, когда Иоанн падает к ногам Ангела,«чтобы поклониться ту», Ангел останавливает его словами: «Смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам. ...Богу поклонись» (Откр 22:8-9). Здесь уместно заметить, что глагол «поклоняться» и соответствующее существительное «поклонение» в Писании имеют особенный смысл: поклониться — это не просто «сделать поклон», но пасть к ногам, пасть на свое лицо (для такого «поклонения» в науке существует термин «проскинеза»). Ангел запрещает совершить перед ним проскинезу, ибо такое «поклонение» подобает только Богу. Но в 1:17 никто не упрекает Иоанна за поклонение, за то, что он пал к ногам явившегося ему прославленного Иисуса Христа. Это означает, что поведение Иоанна (поклонение) правильно. Подобный Сыну Человеческому — равен Богу. Он возлагает на Иоанна свою десницу и таким образом возвращает его к жизни: «Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся». Жест рукоположения и требование не бояться восходит к описанию пророком Даниилом своего видения Архангела Гавриила: «В оцепенении пал я на лицо мое и лежал лицом к земле. Но вот, коснулась меня рука и поставила меня на колени мои и на длани рук моих. И сказал он мне: “Даниил, муж желаний! ...стань прямо на ноги твои; ибо к тебе я послан ныне”. Когда он сказал мне эти слова, я встал с трепетом. Но он сказал мне: “не бойся, Даниил...”» (Дан 10:9-12). Возложение десницы (рукоположение) означает наделение силой и благословение на тот труд, к которому теперь будет призван Иоанн.

Иисус как Богоравный, Иисус Христос говорит Иоанну: «Не бойся. Я есмь Первый и Последний». Это слова Бога из книги пророка Исаии, где Бог Израиля описан как единственный Бог Творец всего и суверенный Господь истории, противостоящий идолам Вавилона.

Выше мы уже говорили о том, что здесь, в 1:17, Иисус Христос впервые называет себя, и что это первое из Его имен («Первый и Последний») равнозначно имени Бога, которое приведено в оракуле 1:8 — «Альфа и Омега». Как Первый и Последний Христос —живой.В отличие от «мертвых» языческих богов истинный «Бог — живой» (Нав 3:10; Пс 41:3). Далее, намекая на крестную смерть Христа, говорится, что некогда Он «был мертв», но теперь Он «жив во веки веков». Потому Он имеет власть над смертью и адом. Символ власти — ключи: «имею ключи ада и смерти». После воскресения Бог дал Христу власть открывать двери ада и смерти, чтобы выпускать из их плена умерших. Под адом здесь разумеется именно Ад, Аид, то есть библейский шеол, преисподняя, царство мертвых, а не геенна — место мучений грешников. В современном языке то и другое перемешано и перепутано. Далее будет сказано, что Христос имеет также «ключ Давидов» (3:7), ключ от града Давида, Нового Иерусалима, то есть от вечной жизни.

Стих 19 повторяет задание Иоанну: «Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего». В известном смысле это соответствует членению книги. В первой главе описано то, что Иоанн уже «увидел» (именно так надо перевести глагол); во второй и третьей главах — «что есть», современное положение христиан; в главах 4-22 — «что будет». Кого обозначают семь Ангелов семи церквей в стихе 20, сказать трудно. Были разные предположения. Поскольку далее последует семь писаний, которые адресованы Ангелам семи церквей, некоторые предполагали, что Ангелы — руководители (епископы?) церквей. Но это предположение не очень убедительно, так как никто больше и никогда епископов Ангелами не называл. Вероятнее речь идет об Ангелах-хранителях церквей. Как народ Божий в целом имеет своего хранителя Михаила (12:7; Дан 10:13.21; 12:1), так и каждая церковь имеет своего Ангела-хранителя, находящегося на службе у Бога. Под воздействием астрологических представлений звезды и ангелы в библейские времена считались подобными друг другу в том смысле, что звезды тоже иногда понимались как личные существа.