Если стихи 14:1-5 предваряют видение конечного Спасения, которое будет далее изображено в 19:1-10, то в стихах 14:6-20 предвосхищаются события суда Божьего, тоже подробнее описанные далее, в 18 и 19-й главах. Сначала следуют видения трех Ангелов: Ангела, призывающего и возвещающего суд Божий (14:6.7); Ангела, предсказывающего гибель Рима под образом Вавилона (14:8) ; и Ангела, предвещающего суд и гибель тех, кто отрекся от своей веры и воздал славу зверю (14:9-12).

а) Призыв первого Ангела (14:6-7)

6И увидел я другого Ангела, летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени и колену, и языку и народу;7и говорил он громким голосом: убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо наступил час суда Его, и поклонитесь Сотворившему небо и землю, и море и источники вод.

Одним из признаков, предшествующих концу мира, было объявлено возвещение Евангелия по всей земле во свидетельство всем народам: «И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец» (Мф 24:14). И вот оно, исполнение этого пророчества. В зените неба появляется Ангел с «вечным Евангелием» «всякому племени и колену, и языку и народу», то есть всему грешному миру. Вспомним, что это перечисление четырех почти синонимичных слов повторяется в Апокалипсисе семь раз.

Некий Ангел появляется с «вечным Евангелием». «Вечное» в данном случае может означать как то, что Евангелие будет иметь силу вечно, так и то, что даже в мире, стремительно идущем к своей гибели, истина Евангелия сохранит силу. Это может также означать, что Евангелие существовало извечно. В великом хвалебном гимне в Послании к Римлянам апостол Павел говорит о Евангелии как об откровении тайны, «о которой от вечных времен было умолчано» (Рим 14:24)[51]. Это может таким образом означать, что Евангелие было извечно предназначено людям, но также и то, что в Евангелии затрагиваются вечные истины.

Может показаться странным, что вслед за возвещением спасительного Евангелия непосредственно следует весть о Страшном суде этому миру. Но ведь слово «Евангелие» в Библии далеко не всегда означает буквально «благую весть». Так называетсявсякая божественная весть, в том числе, как здесь, весть о суде. Это — благая весть для тех, кто принимает Бога и Христа, и устрашающая весть о гибели для тех, кто отвергает Бога и Христа. И осуждение отвергающих тем больше, что им была дана возможность принятия.

Интересны слова Ангела. Он призывает убояться Бога, воздать Ему славу и поклониться Ему, «Сотворившему небо и землю, море и источники вод». Это уже не призыв к покаянию, так как никакого времени для покаяния уже не осталось, «ибо наступил час Суда Его»! Поскольку значительная часть людей не раскаялась в своих злодействах (9:20-21; 16:911), им остается только бояться Судью и воздать ему славу. Это — пусть позднее, но все же спасительное признание Бога, своей вины перед Ним и Его справедливости. Бог Судья — одновременно Бог Творец. И жители земли должны поклониться Ему, а не зверю.

б) Весть второго ангела: Падение Вавилона (14:8)

8И другой Ангел следовал за ним, говоря: пал, пал Вавилон, город великий, потому что он яростным вином блуда своего напоил все народы.

Второй ангел, как глашатай, возвещает падение Вавилона. При этом используется принятое в пророчествах прошедшее время для предсказания того, что произойдет в будущем. «Пал, пал Вавилон, город великий» — это обозначение заимствовано из пророка Даниила, где царь Навуходоносор, расхаживая по своему дворцу, похваляется: «Это ли не величественный Вавилон, который построил я... силою моего могущества и в славу моего величия!» (Дан 4:27). У Иоанна падение великого Вавилона пророчествует о гибели Рима, который как иудеи, так и христиане стали называть Вавилоном после Иудейской войны 66-70 года Р.Х. В Книге Откровения Рим постоянно называется Вавилоном и никогда прямо — Римом. В древности пророки изображали Вавилон как воплощение власти, похоти, роскоши и греха; в представлении первых христиан из иудеев Вавилон, казалось, возродился в похоти, роскоши и безнравственности Рима.

Падение Вавилона перед войсками персидского царя Кира было одним из самых потрясающих событий древней истории. Сами слова, которые употребляет Иоанн, являются эхом тех слов, которыми древние пророки предсказывали падение Вавилона. «Пал, пал Вавилон, и все идолы богов его лежат на земле разбитые» (Ис 21:9). «Внезапно пал Вавилон, и разбился» (Иер 51:8).

У Иоанна сказано, что Вавилон «напоил все народы яростным вином блуда своего». В этом предложении слились воедино две ветхозаветные идеи. «Вино» есть одновременно символ как языческого идолослужения, так и суда и гнева Божьего. У пророка Иеремии о Вавилоне сказано: «Вавилон был золотою чашею в руке Господа, опьянявшею всю землю; народы пили из нее вино и безумствовали» (Иер 51:7). Идея сводится к тому, что Вавилон был разлагающей, развращающей силой, завлекшей все народы в какую-то безумную безнравственность. Подразумевается под этим картина блудницы, которая, совращая мужчину, спаивает его, чтобы он уже не мог противостоять ее уловкам (следует заметить, что имя «Вавилон» в других языках — женского рода, как бы «Вавилония»). Таким же был Рим, подобный блестящей блуднице, совращающей весь мир. Но «чаша» символизирует также гнев Божий. Иов говорит о порочном человеке: «Пусть он сам пьет от гнева Вседержителя» (Иов 21:20). Давид в Псалмах говорит о нечестивцах, которые должны пить из чаши, которая в руке Господа:

Пророк Исаия говорит об Иерусалиме,

Бог наставляет Иеремию: «Возьми из руки Моей чашу сию с вином ярости и напой из нее все народы, к которым Я посылаю тебя. И они выпьют, и будут шататься и обезумеют при виде меча, который Я пошлю на них» (Иер 25:15).

Эти библейские примеры означают: Вавилон напоил народы вином, которое совращает людей к блудодеянию и влечет за собой гнев Божий. А за всем этим стоит извечная истина: народ или человек, которые оказывают дурное влияние, не избегнут карающего гнева Божьего.

в) Весть третьего ангела: Погибель отрекшихся от Господа (14:9-11)

9И третий Ангел последовал за ними, говоря громким голосом: кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое, или на руку свою,10тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем;11и дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его.

В главе 13 все уже были предупреждены о силе зверя, о знамениях его силы и о начертаниях своей власти, которые зверь стремится поставить на людях. И вот теперь предупреждение тем, кто в эпоху испытаний изменит Богу единому и истинному и поклонится зверю как богу. Речь, конечно, идет о культе Римского государства и кесаря.

Осуждение и гибель отступников представляются в самых ужасных ветхозаветных картинах, какие только могли себе представить люди того времени, — в картинах гибели Содома и Гоморры. Огонь, сера, дым... «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба... И встал Авраам рано утром... и посмотрел к Содому и Гоморре... и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи» (Быт 19:24-28). Агнец (Иисус Христос) здесь выступает как Судья. Ангелы рядом с Ним — как судейская коллегия. Но возможно, Ангелы — согласное с традицией описание божественного присутствия.

В описании мучения от гибели «Вавилона» Иоанн вторит словам пророка Исаии, описывающего день мщения Господа: «И превратятся реки его [Едома] в смолу, и прах его в серу, и будет земля его горящею смолою. Не будет гаснуть ни днем, ни ночью; вечно будет восходить дым ее; будет от рода в род оставаться опустелою; во веки веков никто не пройдет по ней» (Ис 34:8-10).

Сегодня нас может удивить яростный ветхозаветный характер описаний новозаветного Апокалипсиса. После двух тысяч лет христианства мы отвыкли не то чтобы от жестокостей (их мы наблюдаем постоянно), но от описания жестокостей в религиозной литературе. Однако мы не должны забывать, что Книга Откровения была написана совсем в другое время, когда подобные описания вряд ли кого могли удивить или шокировать. В конце I века Церковь боролась за само свое существование. И чтобы Церковь могла выстоять, каждый христианин должен был быть готов встретить любые страдания и испытания, темницу и смерть. А их выпало на долю христианских мучеников немало. Был и огонь, и дым, и много других невообразимых ужасов.

г) Верный остаток (14:12-13)

12Здесь терпение святых, соблюдающих заповеди Божии и веру в Иисуса.

13И услышал я голос с неба, говорящий мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними.

После жутких пророчеств о грядущих ужасах и страшных предупреждений неверным, следует предостережение и увещевание к терпению (точнее, «стойкости») и верности. Обетование блаженства, которое звучит с неба, то есть от самого Бога, содержит в себе утешение мученикам. «Блаженны мертвые, умирающие в Господе». Идея смерти в Господе встречается в Новом Завете не один раз. Так, апостол Павел говорит об усопших во Христе (1 Фес 4:16), об умерших во Христе (1 Кор 15:18). Смысл этих фраз таков: те, кто обрел свою смерть, сохранив верность Христу, и после смерти пребывают в единении с Христом. Мир стремится разлучить человека с Христом, но это ему не удастся: верным обещан покой, божественная суббота. «Они успокоятся», то есть отдохнут от своих трудов.

Пророческий Дух, говорящий через Иоанна, подтверждает обетование блаженства. Он говорит: «Да, воистину так!» (Синодальный перевод: «ей»). Это соответствует еврейскому «аминь».

«Дела их идут вслед за ними». В иудейской литературе того времени это постоянный образ. «В час прощания человека его сопровождают не серебро, не золото, не драгоценные камни и жемчуг, но только знание Закона и добрые дела»[52]. На первый взгляд может показаться, что Откровение проповедует спасение через дела. Но надо подходить осторожно к тому, что Иоанн понимает под делами. Так, он говорит о делах эфесских христиан — это их труд и терпение (2:2); о делах христиан Фиатиры — их любовь, служение, вера, терпение (2:19). Можно сказать, что под делами он имеет в виду сформировавшийся во Христе характер человека.

д) Жатва и сбор винограда на суде (14:14-20)

14И взглянул я, и вот светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп.

15И вышел другой Ангел из храма и воскликнул громким голосом к сидящему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела.

16И поверг сидящий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата.

17И другой Ангел вышел из храма, находящегося на небе, также с острым серпом.

18И иной Ангел, имеющий власть над огнем, вышел от жертвенника и с великим криком воскликнул к имеющему острый серп, говоря: пусти острый серп твой и обрежь гроздья винограда на земле, потому что созрели на нем ягоды.

19И поверг Ангел серп свой на землю, и обрезал виноград на земле, и бросил в великое точило гнева Божия.

20И истоптаны ягоды в точиле за городом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий.

Глава 14 заканчивается видением суда, изображенном в картинах, хорошо знакомых из Ветхого Завета. Начинается видение с описания победоносной фигуры подобного Сыну Человеческому, которая восходит к Дан 7:13-14: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему». В Новом Завете «Сын Человеческий» видения Даниила истолкован как Иисус Христос. Такое толкование придал этому видению уже сам Иисус, называя себя Сыном Человеческим. На Его голове знак власти — золотой венец. Такие венцы мы видели на головах 24-х старцев вокруг престола Божьего в четвертой главе. Острый серп в Его руке — знак суда. Этот образ будет развит несколько ниже. Следует обратить внимание на то, что Сын Человеческий не «грядет», как было бы привычнее слышать, а «сидит на облаке», то есть восседает именно как Судья. Так уже у пророка Иоиля:

Далее следует картина суда, нарисованная двумя знакомыми по Писанию метафорами. Во-первых, суд описан символом жатвы: «пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела». Этот образ широко использовал уже Иисус Христос. «Когда же созреет плод, — говорит Он, — немедленно посылает серп, потому что настала жатва» (Мк 4:29); и в притче о пшенице и плевелах Иисус, говоря о суде, тоже прибегает к картине жатвы (Мф 13:24-30.37-43). Во-вторых, суд описан символом сбора винограда. Так и у пророка Иоиля суд изображен и в образе жатвьц и в образе сбора винограда и его прессования.

Точило — устройство для давления винограда, которое состоит из двух корыт, соединенных друг с другом желобом для стока. Виноград закладывали в верхнее корыто (точило) и давили его ногами, а сок стекал по желобу в нижнее корыто (подточилие). В Ветхом Завете суд Божий сравнивается с давлением винограда и у других пророков. Вот, например, у Исаии:

Эти образы при описании своих видений использует Иоанн.

Итак, из небесного храма (ст. 15) выходит «другой Ангел» и отдает повеление (от Бога) пустить серп и начать жатву, то есть суд. Почему этот Ангел «другой»? Да просто для того, чтобы отличить его от Ангелов-вестников начала главы 14. Судя по контексту и исходя из ветхозаветных заимствований, жатва здесь означает не просто суд, но и наказание неверных.

Вторая картина суда использует образ сбора винограда. Из небесного храма появляется еще один Ангел с острым серпом, и «иной Ангел» отдает ему приказ начать срезание винограда. При этом отдающий приказ Ангел назван имеющим власть над огнем. Он вышел от жертвенника. Имеется в виду жертвенник всесожжения. Это напоминает нам о снятии пятой печати (6:9-11). Там души убиенных мучеников из-под жертвенника молили о справедливости. И в главе 8, после снятия седьмой печати, «иной Ангел», имеющий власть над огнем жертвенника, вложил молитвы мучеников, как огонь, в кадильницу и бросил их на землю (8:3-5). Мольбы мучеников услышаны, справедливый суд Божий состоится. Здесь, в главе 14, изображено, в чем именно будет состоять этот суд, — в «сборе винограда». Мы видим, насколько продумана вся структура Книги Откровения. Некоторые персонажи, как, например, упомянутый «иной Ангел», кажутся поначалу случайными фигурами, появляющимися, чтобы тотчас исчезнуть и быть забытыми. Но нет, эта фигура появляется снова, чтобы напомнить о смысле своего предыдущего явления.

Таким образом, здесь суд обрисован в двух хорошо знакомых картинах: жатвы и сбора винограда. К этому добавлена еще одна знакомая картина. Точило для давления винограда будет за пределами города, то есть Иерусалима. Почему «за городом»? Потому чтов городе, то есть в Новом Иерусалиме, на небесном Сионе (14:1), будет, как мы видели, спасение. Аза городом —суд и наказание. Используются снова ветхозаветные образы. И в Ветхом Завете, и в написанных между двумя Заветами книгах проходит мысль, что язычники будут приведены к Иерусалиму и там будет произведен над ними суд. У пророка Иоиля есть такая картина: все народы будут собраны в долину Иосафата, и там Бог произведет над ними суд (Иоиль 3:2.12). У пророка Захарии тоже есть картина последней битвы с язычниками «на горе Елеонской, которая перед лицом Иерусалима к востоку», где будет произведен последний суд (Зах 14:4). Сын Человеческий начнет «жатву», а Ангел с серпом будет срезать виноград и бросать его в «великое точило гнева Божия». «И потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий». Здесь как бы предвосхищается великая битва Судного времени, которая будет подробно изображена в главе 19. Поток крови до конских узд — образ из апокалиптической Книги Еноха, известной и популярной в то время. 1600 стадий — число символическое. Вообще говоря, 1600 стадий — это примерно 32 км. Но речь здесь не о конкретном пространстве, а о символе: 4 х 4 х 100 = 1600. 4 — число мира. Здесь численно символизируется весь мир и полнота суда над ним.

Итак, изображенные в прочитанной главе картины суда — предвосхищения того, что будет описано далее, в главе 19, в картине битвы Иисуса Христа и Его ангельского воинства с антихристом и его воинством. Но при всем том мы должны учесть, что Иоанн пишет не язычникам и не для язычников, которые вряд ли будут читать его Апокалипсис, а пишет он христианам и для христиан. Поэтому суд, изображенный здесь, касается не только язычников, но и христиан, и, может быть, христиан в первую очередь.