Глава 20 Книги Откровения имеет большое значение, потому что она является основой так называемого хилиазма, или милленаризма. Словохилиазм —от греческогоchilias(хилиас), что значит «тысяча», а словомилленаризм —от латинскогоmille, что тоже значит «тысяча». Хилиазм (милленаризм) учит, что в течение тысячи лет до конца света на земле будет царствовать Христос. Это будет Царство Его святых. По окончании тысячи лет произойдет окончательная битва, общее воскресение, Последний суд и конец мира. Это в самых общих чертах.

Надо знать, что, во-первых, во всем Новом Завете эта идея кратко, но определенно изложена только в небольшом отрывке главы 20 Апокалипсиса. Во-вторых, в ранней Церкви это учение было очень распространено, имело большой отклик в позднем Средневековье и в эпоху Реформации, да и сегодня еще имеет своих приверженцев. Но в то же время эта идея вызывала в Церкви — как в древности, так и сегодня — сопротивление.

Вот картина, описанная в Откр 20. Сначала на тысячу лет будет скован в бездне диавол. Напоминаю то, что уже обсуждалось выше: «бездна», «ад» (от греческого «аид»), «шеол» в Писании — не то же самое, что «геенна огненная». Из бездны еще можно восстать, из ада все воскреснут, а из «геенны» — уже нет. После сковывания диавола будут воскрешены мученики, принявшие мученическую смерть за Христа. Но остальная часть человечества, в том числе и христиане, которые не умерли мученической смертью, пока еще не воскреснет. За этим последует период в тысячу лет, во время которого будет царствовать Христос с Его святыми. После этого на короткое время диавол будет освобожден. Затем последует окончательная битва и всеобщее воскресение. Диавол и смерть будут окончательно побеждены и брошены в огненное озеро, то есть в геенну. Те, чьи имена занесены в небесную книгу жизни, получат блаженство, а те, чьи имена не занесены в книгу жизни, как и зверь, и лжепророк, и сам диавол, тоже будут брошены в озеро огненное на вечную погибель. Это их смерть вторая.

Такое представление о последних событиях больше нигде в Новом Завете не встречается, но оно было известно в ранней Церкви, особенно среди тех, кто получил свое христианство из иудейских источников. Это учение не является специфически христианским; оно берет начало в определенных иудейских верованиях о мессианском веке, широко распространенных в первом веке до Р.Х. А мы уже многократно встречались с тем фактом, что Евангелист Иоанн в изобилии использует тексты Ветхого Завета и иудейские предания, придавая им характер пророческих и апокалиптических символов. Разумеется, он не мыслил об их буквальном осуществлении. Язык Апокалипсиса — язык особенный. Он требует дешифровки. Буквальное понимание метафор и символов этой книги может привести и приводило к самым фантастическим и часто противным здравому смыслу толкованиям.

Так откуда же возникло представление о тысячелетнем мессианском царстве святых? Ответ: из иудейских верований так называемой межзаветной эпохи. И эти верования о Мессии никогда не были чем-то застывшим. Они были разными и многократно изменялись. В самом начале возникла надежда, ставшая убеждением, что вскоре придет Мессия и установит на земле свою власть и царство, в котором иудейский народ, дети Авраама, займут господствующее положение. Поначалу все верили, что это мессианское царство будет длиться на земле вечно. Это и будет Царство Божье на земле. Бог воздвигнет царство, которое никогда не будет разрушено. Другие царства будут сокрушены, а Иудейское царство будет стоять вечно. Опору это воззрение получило в пророчествах Даниила: «Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан 2:44). Это будет царство Сына Человеческого, сошедшего с небес на облаке:

Это будет также царство народа Божьего:

Однако в первом веке до Р.Х. эта идея вечного земного царства претерпела изменения. Верующие иудеи сознавали, что этот мир неизлечимо греховен и вряд ли когда-то станет другим. Псалмопевец Давид жалуется:

Втакоммире, по здравому рассуждению, создать Царство Божье невозможно в принципе. Не только вечное, но и на один час. И потому возникла идея, что, мол, Мессия придет и будет царствовать, но... после того, как этот злой мир будет уничтожен, после того, как состоится всеобщий суд и возникнет новый мир. Вот в этом новом вечном мире и будет царствовать Мессия. Это, собственно, и будет Царство Божье.

Итак, существовало два основных воззрения:

Мессия придет, победит врагов Израиля и установит вечное царство иудеев на земле. Это воззрение опиралось на Книгу пророка Даниила. Такую эсхатологию принято называтьнациональной.

Этому миру придет конец. После суда настанет новый мир. В нем и будет осуществлено вечное царство Мессии. Это более позднее, так сказать, «реалистическое» воззрение. Такую эсхатологию принято называтьуниверсальной.

Впоследствии эти два ожидания — земного национального царства и универсального царства нового мира — объединились. Получился некий «гибрид» двух эсхатологий: Мессия придет и будет царствовать в этом мире. Но тольковременно, только перед его концом. Поскольку этот мир неизлечимо болен, он будет уничтожен. Будет суд и новый мир. А до суда все умрут, даже Мессия умрет. И все воскреснут на суд.

Надо было ответить на вопросы: когда наступит мессианское царство и как долго будет длиться временное земное мессианское царство перед концом этого мира? Появлялись разные предположения. Например, в Третьей Книге Ездры говорится о том, что царство Мессии продлится 400 лет. Мол, сколько времени Израиль был в египетском рабстве, столько времени он и будет царствовать. А в рабстве он был 400 лет. «Откроется Сын Мой, Иисус, с теми, которые с Ним, и оставшиеся будут наслаждаться четыреста лет; а после этих лет умрет Сын Мой, Христос, и все люди, имеющие дыхание, — и обратится век в древнее молчание на семь дней, подобно тому, как было прежде, так что не останется никого; после же семи дней... отдаст Земля тех, которые в ней спят... Тогда явится Всевышний на Престоле Суда, и пройдут беды, и окончится долготерпение. Суд будет один, Истина утвердится, Вера укрепится» (3 Езд 7:28-34). Что касается числа 1000, то оно возникло из других соображений, а именно из представлений о том, что этот мир будет существовать столько дней, сколько потребовалось Богу на его творение. Книга Бытия говорит о божественной неделе. Бог творил мир шесть дней, а седьмой день — суббота — был днем отдыха. Но ведь сказано: «пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний» (Пс 89:5), то есть «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет 3:8). Отсюда каждый день творения считали равным 1000 лет. И получается, что мир будет пребывать в труде и зле 6000 лет, так сказать, всю божественную рабочую шестидневку, а седьмой день, то есть еще 1000 лет, будет суббота, 1000 лет покоя и отдыха. Мессия придет в 6000-й год, а седьмая тысяча, равнозначная субботе, дню отдыха в истории творения, будет Царством Мессии. Это и будет Тысячелетнее царство Израиля. Таково былоиудейскоепредставление, популярное на грани тысячелетий. Иоанн использует его в Апокалипсисе и переосмысляет в христианском духе. Речь уже идет не об иудеях. Тысячелетнее царство должно быть наднациональным царством святых свидетелей Христовых.

Основываясь на маленьком отрывке из главы 20 Откровения, хилиазм, или милленаризм, получил широкое распространение в ранней Церквр, хотя, повторяю, общепринятым он не был никогда.

Особенно распространен был хилиазм, ожидание Тысячелетнего царства, в середине II века в Малой Азии, во Фригии. Это воззрение повлияло на многих выдающихся людей века — «мужей апостольских». Так, св. Иустин Мученик считал это учение неотъемлемой частью правоверности, хотя и соглашался с тем, что есть хорошие христиане среди тех, кто его не принимают:

Я и другие благонамеренные во всяких отношениях христиане уверены в том, что будут воскресение мертвых и тысяча лет в Иерусалиме, который тогда будет украшен и расширен, как говорят пророки Иезекииль, Исаия и другие[62].

Твердо придерживался веры в Тысячелетнее царство на земле св. Ириней Лионский. Он считал, что, поскольку святые и мученики пострадалина земле, то будет вполне справедливо, если онина той же землепожнут плоды своей верности[63]. Тертуллиан тоже настаивал на том, что придет Тысячелетнее царство. Епископ Папий Иерапольский, живший во II веке и сообщивший нам так много ценных сведений о написании четырех Евангелий, утверждал, что учение о Тысячелетнем царстве проповедовал — ни много ни мало — сам Иисус Христос.

Но не менее замечательные люди ранней Церкви не приняли веру в Тысячелетнее царство, отвергали ее. Так, историк Церкви Евсевий Кесарийский почти с презрением отвергал утверждения епископа Папия Иерапольского. Евсевий писал:

Он (Папий) говорит, что после воскресения мертвых будет тысячелетнее и плотское Царство Христово на этой самой земле. Я думаю, что он плохо истолковал апостольские слова и не понял их преобразовательного и таинственного смысла, ибо был ума малого. Это явствует из его книг,, хотя большинство церковных писателей,, живших после него, очень уважало его, как писателя старого, и мнения его разделяли, например, Ириней и другие[64].

Особенно неприемлемым казалось то, что поборники хилиазма склонялись к материалистическим представлениям о существовании в Тысячелетнем царстве. Мол, жизнь в нем должна быть наполнена, наравне с духовными, физическими наслаждениями, и все избранники будут жить «по потребностям». Уже великий ученый Ориген порицал тех, которые ожидали в тысячелетии телесных наслаждений:

Святые будут есть, но — хлеб жизни, питающий душу пищею истины и премудрости, — (хлеб жизни), который просветит ум и напоит его из чаши божественной премудрости»[65].

Евсевий Кесарийский передает слова знаменитого богослова, епископа Дионисия Александрийского, о еретике Керинфе, который учил и говорил о тысячелетнем периоде телесной роскоши на этой земле.

Вот основное в его учении: земным будет царство Христово; осуществится то, к чему он сам стремился — а любил он плоть и был очень чувствен, — и можно будет жить, как он мечтал: желудок и то, что ниже его, будут вполне удовлетворены едой, питьем и брачным сожитием. Все это он думал облагообразить, называя празднествами, приношениями, жертвами[66].

Блаженный Иероним с негодованием говорил об этих «полуиудеях, которые ожидают Иерусалима, переполненного золотом и драгоценными камнями с небес, в котором все народы будут служить Израилю»[67].

Но, можно сказать, почти смертельный удар по такому учению о тысячелетии нанес блаж. Августин. Сначала он сам был сторонником этого учения, однако потом стал учить о тысячелетии не буквально, а духовно. Он видел в тысяче лет весь период между первым пришествием Сына Божьего, то есть между земной жизнью Иисуса Христа, и Его вторым пришествием. В царствовании святых он видел все время Церкви Христовой. Это понятие 1000 лет блаж. Августин применяет и к индивидуальной жизни отдельного христианина. Первое воскресение — это духовное соучастие в воскресении Христа, которое дается каждому верующему в его крещении. Царствование — жизнь с Царем Христом в Церкви[68]. Блаж. Августин с его склонностью к аллегорическим толкованиям всей идее Тысячелетнего царства придал духовный характер. Его толкование Тысячелетнего царства называется церковноисторическим. Учение блаж. Августина безраздельно господствовало в западной части христианского мира несколько столетий. Оно и сейчас имеет большое значение для католического богословия. На Востоке, как мы знаем, Апокалипсис вообще был мало известен, и об этой книге практически никто ничего не писал.

Но в религиозно напряженные Средние века снова вспыхивает древнее буквально-эсхатологическое представление о Тысячелетнем царстве. Начало новому хилиазму положил живший в XII веке монах пророческого и визионерского склада Иоахим Флорский (1132-1202). В своем толковании на Книгу Откровения он разделил всю историю человечества на три периода, три Завета:

1) Отца (от Авраама до Иоанна Крестителя),

2) Сына (от воплощения Сына Божьего до 1260 г.) и

3) Святого Духа (начиная с 1260 г.).

По учению Иоахима Флорского, переход человечества к каждому следующему периоду истории связан с постепенным одухотворением его жизни. Существование современной ему Церкви он относил ко второму периоду. Это — Второе царство, царство Сына. В третьем же периоде, Святого Духа, будет обновленная Церковь, без недостатков прежней. Это — Третье царство, которое будет временем мира и господства чистого монашества. С третьим периодом Иоахим Флорский связывал и установление Тысячелетнего царства Божьего на земле.

Учение Иоахима было осуждено католическими Соборами. Но, несмотря на это, в разных видах его учение влияло на некоторые церковные группы: на часть францисканцев, гуситов и, несколько позже, на анабаптистов. Табориты, радикальные последователи Яна Гуса (1371-1415), связывали апокалиптические представления с социальными целями. Это чешское народное движение возникло после казни Яна Гуса в 1415 году. Само название «табориты» происходит не от слова «табор», а от названия горы Преображения Фавор (от еврейскогоTabor).Для таборитов Тысячелетнее царство — это царство, в котором отсутствуют земные господа и подданные. В нем не должно быть никаких пошлин, и все становятся братьями и сестрами. Это и подобные ему движения были реакцией на нищенское и угнетенное положение простого человека. Век спустя большой шум в европейской истории произвело восстание хилиастов, руководимых Томасом Мюнцером (1490-1525). Он поднял крестьян (знаменитая Крестьянская война) на борьбу против князей с целью установления земного Тысячелетнего царства Божьего. Десятилетием позже образовалась новая община хилиастов, так называемая Мюнстерская коммуна анабаптистов. В этой коммуне было произведено обобществление имущества и жен. Некоторое время коммуной управляли 12 «апостолов», но потом было установлено царство, объявленное предсказанным в Апокалипсисе. Во главе этого царства встал молодой «царь» Иоанн Лейденский (1510-1535), который называл себя «Иоанном Божьей милостью царем Нового Израиля». Именно он ввел многоженство. Коммуна в Мюнстере после отчаянной и длительной обороны в 1535 году пала. Сподвижники Иоанна были казнены, все его 18 жен повешены, а сам Иоанн был подвергнут страшным пыткам, которые вынес с изумительной стойкостью. Его обезглавленное тело было выставлено в железной клетке на главной башне Мюнстерского собора. Эта клетка находится там и поныне. Такие вот мрачные следствия древнего учения о Тысячелетнем царстве. Мы видим, к каким странным и часто страшным последствиям может привести буквалистское и извращенное толкование Апокалипсиса.

Как и католицизм, Реформация отвергла хилиазм, как ересь. Но в XVII веке, несмотря на преследования, хилиазм вновь оживает, особенно в Англии и Нидерландах. Преследуемые хилиасты огромными массами эмигрируют в Америку. Идеи Тысячелетнего земного царства уже не приводят к таким диким эксцессам и революционным движениям, как в XVI веке. В среде пиетистов хилиазм становится более одухотворенным. До сих пор это учение в разных формах сохраняется в наиболее фундаменталистских христианских или псевдохристианских сектах. В них Писание, опираясь на примитивно понятое учение о его богодухновенности, считается истинным в каждой своей букве. Это порождает и всевозможные спекуляции о Тысячелетнем царстве и времени его наступления. Среди таких движений можно назвать мормонов, адвентистов и свидетелей Иеговы. Установление земного царства братства и справедливости для избранных — то, что объединяет самые разные движения хилиастов.

Идеи хилиазма проявляли себя и в России. В XIX веке мы встречаемся с идеей земного Тысячелетнего царства в учениях многих отечественных сектантских групп. Его наступления ждали иеговисты, духоборы, молокане... Увлечение хилиазмом некоторых слоев русского общества отразилось в романах Достоевского. Один из главных героев его романа «Подросток» представляет себе Второе пришествие следующим образом. После торжества атеизма оставшиеся без Бога люди духовно будут так опустошены, что ради самосохранения они должны будут сильнее возлюбить друг друга. Чтобы проявить эту любовь, они откроют тайны природы и построят рай на земле, в который и вернется Христос.

И люди вдруг поняли, что они остались совсем одни, и разом почувствовали великое сиротство. <...> Осиротевшие люди тотчас же стали бы прижиматься друг к другу теснее и любовнее; они схватились бы за руки, понимая, что теперь лишь они одни составляют все друг для друга. Исчезла бы великая идея бессмертия, и приходилось бы заменить ее; и весь великий избыток прежней любви к тому, который и был бессмертие, обратился бы у всех на природу, на мир, на людей, на всякую былинку. Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо... Они стали бы замечать и открыли бы в природе такие явления и тайны, каких и не предполагали прежде, ибо смотрели бы на природу новыми глазами, взглядом любовника на возлюбленную. Они просыпались бы и спешили бы целовать друг друга, торопясь любить, сознавая, что дни коротки, что это — все, что у них остается»[69].

Ту же утопическую мечту о построении земного рая мы видим и в романе «Бесы». Один из героев-«бесов» Достоевского говорит, что страна, наиболее способная к исполнению великой задачи построения «земного рая», — это Россия.

Я верую в Россию, я верую в ее православие... Я верую в тело Христово... Я верую, что новое пришествие совершится в России... Я верую... — залепетал в исступлении Шатов[70].

Идея земного Тысячелетнего царства наложила свой отпечаток на многочисленные утопические проекты построения вечного мира и идеального государства. Нельзя обойти вниманием тот факт, что коммунистическое движение в своих квазирелигиозных чертах во многом напоминает стремление к установлению земного Царства Божьего. Ведь и само учение Карла Маркса (или, как говорилось еще полстолетия назад, учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина) является в некотором роде деградировавшим хилиазмом.

Отголоски Апокалипсиса, преломленного в учении Иоахима Флорского о Третьем Царстве, мы можем найти в самых странных сферах. Например, в религиозно-политическом учении о Московии как о «Третьем Риме». Или, скажем, в германскомТретьем Рейхе, который с 1934 года стали чаще называтьТысячелетним Рейхом. Эти «1000 лет», правда, существовали недолго, с марта 1933 по май 1945 года. Удивительны исторические пути истолкования книг Писания!

Подводя итог, можно сказать, что образ Тысячелетнего земного царства Христа и Его святых наивно и весьма опасно понимать буквально. Разумеется, этот образ своим происхождением обязан древней как мир мечте о возвращении земного рая. Однако Церковь со всей трезвостью осудила хилиазм именно как мечтательную и опасную грезу. И когда мы молимся «да придет Царствие Твое яко на небеси и на земли», нам следовало бы четко сознавать, что наэтойземле, в еедействительномсостоянии Царство Божье уже осуществилось в Таинстве Церкви. Но именнов таинстве. Однако все тайное когда-то станет явным. Так и Царство Божье, будучи сейчас, на этой земле тайным,явнопридет наиную,новую землю, как то утверждают последние главы Книги Откровения.

а) Первое видение: Скование сатаны на тысячу лет (20:1-3)

1И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей.

2Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет,3и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.

В конце главы 19 было написано: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк... и оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою» (19:20). И вот, после окончательного осуждения и уничтожения этих двух пособников дракона близится конец и самому дракону, той силе, которой были обязаны своей властью зверь и лжепророк. Вспомним: «и дал ему [то есть зверю] дракон силу свою и престол свой и великую власть» (13:2). Но прежде происходит следующее: Иоанн видит, что некий Ангел сходит с неба. У него есть ключ от бездны, предварительного места заключения в подземном мире. Об этом «ключе от кладезя бездны» (9:1) уже говорилось, когда прозвучала пятая труба. Есть у Ангела и большая цепь для того, чтобы сковать дракона на тысячу лет и бросить его в бездну. Мы знаем, что дракон — это сатана и диавол. Об этом говорилось прежде (12:9), это утверждается и теперь, во втором стихе. Сатана не смеет, как прежде, прельщать, то есть совращать народы к безбожным делам. В образе сковывания силы погибели отражено древнее мифическое представление, которое мы находим во многих древних религиях, а также в Ветхом Завете. Так, например, пророк Исаия пишет о заключении врагов Божьих в яму, в преисподнюю:

Бог победит власть хаоса, или злого ангела, свяжет его и заключит в месте наказания, в преисподней. То, что Бог словом своим в начале творения сделал с морским хаосом бездны, сделает Он и в конце времен. Таково было ожидание ветхозаветной религии, отраженное в псалмах и молитвах. Обещанное время Тысячелетнего царства должно быть свободно от нападок сатаны на освобожденных праведников. Впрочем, после тысячи лет сатана по воле Божьей должен будет на короткое время освободиться.

В представлении иудеев бездна была огромной пещерой или могилой под землей. Этот расплывчатый образ иногда представлялся как место, куда отправлялись все умершие, а точнее, не умершие, а их тени. Но иногда — как место, где содержались особые грешники в ожидании наказания. В эту пещеру вела глубокая шахта («кладезь»). Эту шахту и замкнул на ключ Ангел, чтобы удержать диавола в бездне. Именно бездны больше всего боялись бесы. В рассказе о Гадаринском бесноватом «они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну» (Лк 8:31). Имеет значение и печать, которая положена на вход в бездну. Печать — гарантия сохранности. Вспомним, например, рассказ Евангелиста Матфея о том, что произошло после погребения Иисуса Христа. Тогда «собрались первосвященники и фарисеи к Пилату и говорили: господин! <...> Прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его... Пилат сказал им: имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете. Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать» (Мф 27:62-66).

Выше обсуждался вопрос о происхождении конкретного представления о тысяче лет. С другой стороны, мы понимаем, что в Апокалипсисе числа — один из источников символической образности. Их нельзя понимать буквально, как, увы, понимают их многие простодушные, наивные люди, не знакомые с библейскими традициями. Когда, например, в Псалме Бог говорит: «Мои все звери в лесу, и скот натысяче гор» (Пс 49:10), или когда в Книге Иова сказано, что если захочет человек вступить в прение с Богом, то «не ответит Ему ни на одно из тысячи» обвинений (Иов 9:3), то мы понимаем, что число 1000 означает простоочень много.

Сама идея Тысячелетнего царства возникла постепенно, как наложение друг на друга двух иудейских эсхатологических ожиданий. По первому представлению явившийся Мессия установит для Израиля земное царство, предварительно победив всех врагов Израиля. Это царство будет восстановленным во всем его блеске царством Давида. Рассеянные израильтяне вернутся из всех народов Земли. И после этого мессианскому царству Израиля не будет конца. Наряду с этим развивалось и другое ожидание. Сей злой мир неуклонно движется к своему концу. Возникнет новый мир, перед началом которого состоится всеобщий суд Божий над миром. Суд решит, кому принять участие в грядущем блаженстве, а кому нет. Позднее обе эти концепции — национальная и универсальная эсхатологии — соединились. В этом соединении предполагалось, что земное царство Мессии настанет перед концом этого века и наступлением века нового. Таким образом, национальному мессианскому царству отводилось ограниченное время. Возникло даже представление, что, как и прочие люди, умрет и сам Мессия, а уж потом будет всеобщее воскресение мертвых, Страшный суд и жизнь нового века.

Это объединение национальной и всеобщей эсхатологии Иоанн воспринял в своем Откровении, отведя Мессианскому царству одну тысячу лет перед завершающими событиями конца.

Но почему сатана будет освобожден «на малое время» после тысячи лет Царства Христа? Разумеется, в истории были попытки как-то рационально истолковать это освобождение сатаны. Например, такое истолкование: мол, после долгого периода мира и праведности, когда сатана будет скован, когда никакого врага не будет, люди станут относиться к своей вере слишком просто, не задумываясь. И поэтому, мол, диавол будет освобожден для испытания веры людей Царства. Испытательный срок иногда важен для сохранения подлинной веры и утверждения в ней. Однако подобные толкования кажутся искусственными и надуманными. Их можно выдумать сколько угодно. Можно принимать их, если нравится, можно не принимать, — это личное дело каждого читателя. Что написано, то написано. Эсхатология, все, что связано с концом, с временами и сроками, — тайна. И если Богу угодно было оставить это в тайне, то лучше и принимать это как тайну, а не пытаться рационально растолковать ее.

б) Второе видение: Тысячелетнее царство Христа и святых (20:4-6)

4 И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, («и те»)[71]которые не поклонились зверю, ни образу его и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет.5Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это — первое воскресение.6Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет.

Образы второго видения заимствованы из Книги пророка Даниила. Вспомним: «Видел я... что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; <...> тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги. <...> И суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые» (Дан 7:9-10.22).

В книге Откровения предполагается, что к началу Тысячелетнего царства в живых уже не останется ни одного христианина. Будет «первое воскресение», когда из мертвых восстанут лишь те, кто умер и страдал за веру. Воскресение всех прочих произойдет только по окончании Тысячелетнего царствования Христа на земле. Но существуют ли еще какие-то люди на земле (не христиане) до начала Тысячелетнего царства, — об этом пока в Откровении ничего не сказано. Мы знаем только, что окончательно уничтожен зверь и лжепророк, а также убиты (но не окончательно уничтожены) все их многочисленные пособники, о чем так красочно говорилось в конце главы 19. Итак,первое воскресение.В 20:4 названы две группы людей, которым дано было воскреснуть и судить. Воскреснут, во-первых, те, которые «обезглавлены за свидетельство Иисуса и за слово Божие», то есть те, кто умер мученической смертью за Христа. Они доказали свою особую верность Христу, у них есть и особая привилегия. Вовторых, воскреснут те, «которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою». Первые ко времени, когда писалась Книга Откровения, были в прошлом и настоящем Иоанна. Вторые — в будущем. Они тоже понесут всяческие страдания ради Христа, и, возможно, тоже будут мучениками. В конце 13-й главы ведь было сказано, что «убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» (13:15). Но, возможно, среди них будут и те, которые не претерпели мученической кончины, но были преследуемы и вынесли за свою верность Христу все, кроме смерти, то есть они — исповедники. Во всяком случае, и те, кто умер за Христа, и те, кто жил для Христа, получат свою награду воскресения для Тысячелетнего царства.

Само оживление мертвых словесно опирается на пророчество Иезекииля. Замечательный текст этого пророка читается в Церкви в канун Великой субботы: «И сказал мне: “Сын человеческий! оживут ли кости сии?” Я сказал: “Господи Боже! Ты знаешь это”. И сказал мне: “Изреки пророчество на кости сии и скажи им: Кости сухие! слушайте слово Господне! Так говорит Господь Бог костям сим: “Вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь”» (Иез 37:3-6).

Мученики «ожили и царствовали с Христом тысячу лет». На самом деле их жизнь будет вечной, а не тысячу лет, так как далее сказано, что «над ними смерть вторая не имеет власти». Кстати, никакого «второго воскресения» не будет. Оно — первое и единственное. А вот смерть бывает первая и вторая, окончательная. Итак, воскресшие мученики получат привилегию судить. О том, что святые будут судить мир, неоднократно говорится в Новом Завете. Так, Иисус Христос обещает своим ученикам, будущим апостолам: «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф 19:28). Апостол Павел напоминает ссорящимся друг с другом коринфянам, что «святые будут судить мир» (1 Кор 6:2). И опять же не надо понимать это совсем уж буквально. Земной образ судопроизводства — символическое выражение идеи, что в грядущем мире будет восстановлена справедливость равновесия. В этом мире христианин может оказаться под судом людей; в мире грядущем роли поменяются, и те, кто считал себя судьями, будут судимы.

Шестой стих представляет собою изречение «блаженства». Мы уже упоминали, что в Книге Откровения Иоанн дает семь «блаженств». Это — пятое. Еще два последуют в самом конце, в главе 22. Здесь же «блаженство» содержит обетования:

Над воскресшими мучениками «смерть вторая не имеет власти». Они больше не будут знать смерти. Их мученическая и страшная физическая смррть была вратами, ведущими в жизнь вечную. В этом их блаженство.

Но они еще и «святы», что далее объясняется. Они освящены и «будут священниками Бога и Христа». В представлении людей Ветхого Завета священник — это человек, который имеет право непосредственного доступа в присутствие Бога, в Святая Святых храма. В Новом Завете, как мы знаем, такое право имеют те, кто был верен Христу. Такие не только сами имеют свободный доступ в присутствие Бога, но и привилегию приводить к Богу и Христу других людей.

Они «будут царствовать с Христом». Во Христе даже самый простой человек становится царем.

Обетование Тысячелетнего царствования воскресших мучеников для Иоанна имеет особый смысл надежды на то, что еще до наступления нового века на этой земле станут ощутимой реальностью плоды искупления: верующие во Христа будут царствовать, станут священниками Бога, Отца Иисуса Христа. Уже эта земля не всегда должна принадлежать сатанинской власти, какая олицетворялась Римской империей, но должна в конце земной истории принадлежать Христу и христианам. В надежде на это верующие обретают мужество: «Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (2:10).

в) Освобождение сатаны,последняя битва с ним и его окончательное осуждение (20:7-10)

7Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской.

8И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный.

9И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их;10а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.

По истечении тысячи лет диавол будет освобожден и продолжит свое прежнее дело. Он будет совращать народы и собирать их на последнюю битву против Церкви Христовой. Мы уже знаем, что пособники зверя в Римской империи и союзные Риму цари уничтожены. В конце главы 19 говорилось о «трупах царей, трупах сильных, трупах тысяченачальников... всех свободных и рабов, и малых и великих. <...> И схвачен был зверь и с ним лжепророк... оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою; а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами» (19:18-21). Теперь диавол обращается к народам, далеким от Римской империи. Они обитают «на четырех углах земли» (а земля мыслилась четырехугольной). Эти народы называютсяГогом и Магогом.

Последний приступ враждебных народов на Иерусалим — одна из стандартных в иудейском мировоззрении картин последнего времени. В частности, об этом много говорится в книге Даниила 11 и у пророка Захарии: «Вот наступает день Господень... и взят будет город... Тогда выступит Господь и ополчится против этих народов» (Зах 14:1-3). Но кто такие эти Гог и Магог? Впервые эти имена появляются в Иез 38-39. Гог в земле Магог, князь Роха, Шеха и Фувала, собирается в большой поход против Израиля, и в конце терпит полнейшее поражение. Вполне возможно, что первоначально Гога связывали со скифами, вторжения которых все очень страшились. Со временем имена Гог и Магог стали в иудейском мировоззрении символами всего, что враждебно Богу. Раввины учили, что когда-нибудь Гог и Магог объединятся и поведут свои силы против Иерусалима и будут разбиты рукой Мессии. Так толковалось пророчество Иезекииля:

Ты же, сын человеческий, изреки пророчество на Гога и скажи: так говорит Господь Бог: Вот, Я — на тебя, Гог, князь Роша, Мегиеха и Фувала! <... > Падешь ты на горах Израилевых, ты и все полки твои, и народы, которые с тобою; отдам тебя на съедение всякого рода хищным птицам и зверям полевым. На открытом поле падешь; ибо Я сказал это, говорит Господь Бог. И пошлю огонь на землю Магог и πώ жителей островов, живущих беспечно, и узнают, что Я Господь (Иез 39:1-6).

Когда же падут «Гог и Магог», явится Новый Иерусалим и новый Храм (Иез 40 и далее). Книга Откровения следует этому преданию.

Вражеские армии — а «число их как песок морской» — «вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный». Что такое «широта земли»? Имеется в виду некое плоскогорье, которое традиция именовала центром земли, или «пупом земли». Здесь по мифическому преданию находится Иерусалим, «город возлюбленный», в котором обитают воскресшие христиане. Гог и Магог под руководством освобожденного сатаны окружили стан народа Божьего и Его возлюбленный город. Но чудесным образом полчища их уничтожены огнем с неба. Святые даже не будут принимать участие в битве. Здесь мы снова сталкиваемся с образами из пророчества Иезекииля: «И пошлю огонь на землю Магог... и узнают, что Я Господь» (Иез 39:6). А диавол, прельщавший народы, брошен в озеро огненное и серное, чтобы разделить участь зверя и лжепророка. Так Бог одерживает полную победу, и земля освобождается для пришествия нового мира.