Дальнейшее повествование Книги Откровения носит знаменательный характер. Снятие седьмой печати в принципе должно знаменовать Конец, наступление нового века, которому должен предшествовать уже пророчески возвещенный суд. Но при снятии последней печати не происходит ничего подобного тому, что было при снятии остальных печатей. Наступает получасовая тишина, и в повествование вводятся видения семи труб (8:1–6). Такое впечатление, что Иоанн именно во время получасовой тишины в небе видит семь ангелов с трубами. Далее эти ангелы начинают трубить (8:7–11:19). Звуки труб, как и снятия печатей, вызывают те или иные катастрофические события.

Теперь обнаруживается, как важны для автора были предшествующие сцены с запечатлением спасенного народа Божьего и с изображением его блаженного состояния (7:1–19). Звуки труб вызывают катастрофы, которые касаются только тех, кто не имеет печати Бога (9:4). «Все святые», то есть христиане, возносят свои молитвы к Богу (8:3–5). Ангелы трубят, и эти трубные звуки вызывают новые «казни», которые могут быть поняты как исполнение молитв христиан. Эти молитвы, таким образом, несут на себе такую же функцию в отношении последующих событий, как и жалоба мучеников перед престолом Божьим при снятии пятой печати (6:10). Царство Божье должно проявлять себя все больше и больше. Заметно усиление катастрофических следствий от звуков труб по сравнению с тем, что происходило при снятии печатей. Первые четыре печати и, соответственно, первые четыре всадника вызывают гибельчетвертой частиземли (6:8). Первые четыре трубы вызывают гибель ужетретьей частиземли, моря и звезд (8:7–12). Последние три трубы вызывают три последних «горя». Так комбинируются два символических числовых ряда: семь и три. Вопреки всякой видимости торжества зла, Бог являет свою правду на земле уже сейчас.

И потому в конце звучит гимн благодарения Богу (11:17–18). Такова линейная картина повествования. Однако, как мы увидим далее, литературная композиция книги не совсем согласуется с нашим привычным «линейным» прочтением. Но об этом речь впереди.

а) Тишина в небе и молитвы святых (8:1–6)

1 И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса.

2 И я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб.

3 И пришел иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом.

4 И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога.

5И взял Ангел кадильницу, и наполнил ее огнем с жертвенника, и поверг на землю: и произошли голоса и громы, и молнии и землетрясение.

6И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить.

Видение седьмой печати говорит уже не о событиях на земле, но о событиях на небе. Там воцаряется получасовая тишина. Толкований этой тишины было очень много. Пожалуй, наиболее правдоподобно следующее. В апокалиптической литературе того времени говорилось о тишине, царившей перед началом творения: «Тогда носился Дух, и тьма облегала вокруг и молчание: звука человеческого голоса еще не было» (3 Езд 6:39). Говорилось также о том, что и перед новым, эсхатологическим творением тоже наступит тишина и молчание. Царящая в небе получасовая тишина — как бы задержка дыхания, во время которой, впрочем, совершаются некие действия. То, что описано в 8:2–6, кажется, происходит именно во время этой тишины. Можно понимать эти полчаса и как время кризиса, во время которого происходит божественное решение о грядущих событиях.

Вводится новая группа ангелов. Предполагается, что они известны читателю. Они напоминают ту группу архангелов, которая известна из иудейской литературы (ср. Тов 12:15: «Я — Рафаил, один из Семи Святых Ангелов, которые возносят молитвы Святых и восходят пред Славу Святого»). К именам архангелов Книга Откровения вообще не проявляет интереса. По имени в Откр 12:7 упоминается только архангел Михаил. Имена же всех семи архангелов мы узнаем из эфиопской книги Еноха[33]. Сам Бог вручает каждому из них по трубе. Здесь Иоанн примыкает к ветхозаветной и иудейской апокалиптической традиции, согласно которой звук трубы возвещает близость Судного дня Яхве:

Труба возвещает также эсхатологическое возвращение Израиля из изгнания: «И будет в тот день: вострубит великая труба, и придут затерявшиеся в Ассирийской земле и изгнанные в землю Египетскую и поклонятся Господу на горе святой в Иерусалиме» (Ис 27:13; ср. Зах 9:14).

Прежде чем ангелы начинают трубить (8:6), сообщается еще об одном важном событии на небе. Появляется еще один Ангел с золотой кадильницей, которую он затем разжигает на золотом жертвеннике перед престолом. Вместе с фимиамом к престолу возносятся молитвы святых, то есть верующих. Такое молитвенное посредничество Ангела известно уже из Ветхого Завета (Рафаил в Тов 12:15; Михаил в Дан 10:21; 12:1; Откр 5:8). О содержании молитв прямо не сообщается. Судя по контексту, это молитвы притесняемых на земле христиан. Они, как и души убиенных мучеников на небе (6:9–11), просят Бога о том, чтобы Он скорее осуществил свое царство и правосудие. Это подтверждается воздействием молитвы. Бог слышит ее. И тогда Ангел с жертвенника, на котором перед этим приносился в жертву фимиам вместе с молитвами христиан, берет огненный жар, то есть угли, наполняет ими кадильницу и повергает этот «огонь» на землю. Образ углей, бросаемых на землю, восходит к пророчеству Иезекииля. Там некоему ангелу отдается приказ бросить на обремененный грехами Иерусалим горящие угли с жертвенника: «Возьми полные пригоршни горящих угольев между… и брось на город» (Иез 10:2). Низвержение огня и пламени — символ проявления гнева Божьего (Мф 3:10–12; 2 Фес 1:8) и образ грядущих катастроф как предвестий Последнего суда. Раздаются «голоса и громы», появляются молнии и происходят землетрясения — ветхозаветные образы теофании, богоявления. После этого говорится, что семь ангелов приготовились трубить в свои трубы. Звуки труб вызывают дальнейшие «казни». Они затрагивают только грешников и не приносят вреда верным христианам, чьи молитвы как раз и исполняются с наступлением этих «казней».

б) Первые четыре трубы: природные катастрофы (8:7–13)

7Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

8Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью,9и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла.

10Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод.

11Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.

12Четвертый Ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была — так, как и ночи.

13И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!

Первые четыре трубы, как и первые четыре печати, образуют литературное единство. Во всех четырех трубных видениях речь идет о природных катастрофах, которые «ниспадают» с неба. Содержание видений вполне традиционно. В основе изображений — «казни египетские» (Исх 7–10). Египет всегда символизировал мир безбожия. Разумеется, отражено и непосредственное переживание природных катастроф. Но вряд ли возможно идентифицировать изображенные «казни» с теми или иными катастрофическими событиями времени Иоанна. Все они — образы, которые призваны сделать наглядным суд Божий над неверным миром, а точнее — наказание мира в ожидании его покаяния. Одновременно эти образы — попытка осмысления истории (ведь не природа как таковая в центре внимания Апокалипсиса, а люди и их история). Христиане запечатлены. Они, сохраняя верность, могут не страшиться своей судьбы. Страх должны испытывать враги Бога и церкви.

Звукпервой трубывызывает страшную грозу, которая уничтожает треть плодородной земли. Иоанн использует здесь мотивы седьмой казни египетской: «И был град и огонь… И побил град по всей земле Египетской все, что было в поле, от человека до скота, и всю траву полевую побил град, и все деревья в поле поломал град» (Исх 9:24–25). Подобно этому и в Откровении: град и огонь уничтожают всю траву и треть деревьев. То, что град и огонь «смешаны с кровью» взято, вероятно, из Книги пророка Иоиля, где кровь была знамением, предвещающим Конец: «И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма» (Иоиль 2:30; ср. Деян 2:19). Катастрофа постигаеттретьземли (далее — треть моря, треть пресных вод и треть светил небесных). Это уже больше, чемчетвертьземли (6:8) при снятии первых четырех печатей. Ясно, что речь идет об усилении наказаний. Но не только об этом: ведь треть — еще не предел. Далее могут последовать и более страшные катастрофы, которые затронут, скажем, уже не ¼ и не1/3, a½космических стихий.

Вторая трубавызывает уничтожение трети живых существ в море. Это напоминает первую «казнь» перед Исходом из Египта, когда Нил превратился в кровь: «И поднял [Аарон] жезл [свой] и ударил по воде речной пред глазами фараона и пред глазами рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь» (Исх 7:20). Как и в первой казни египетской, кровь в Откровении выступает как нечто смертельно опасное, угрожающее жизни: «умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море». Это явный контраст к искупительной, животворящей и спасающей крови Агнца. Какая–то огромная масса, похожая на пылающую гору, брошена в море. Это напоминает извержение вулкана, но может отражать и апокалиптическое представление о некоей падающей «звезде»[34]. При этом в море «третья часть судов погибла».

Звуктретьей трубывызывает катастрофу, которая не имеет отношения к казням египетским. С неба падает большая звезда, которая приводит в негодность питьевую воду трети рек и источников. Звезда эта символически называется «полынь» (всем известно производное с греческого —абсент, известно также и немецкое название полыни —вермут). Полынь — очень горькое растение, хотя горечь его и не ядовита. Но здесь подразумевается, что полынь — горький яд. В Ветхом Завете полынь и желчь — символы жестоких страданий и суда, следующего за отпадением от Бога: «Да не будет между вами мужчины или женщины, или рода или колена, которых сердце уклонилось бы ныне от Господа Бога нашего, чтобы ходить служить богам тех народов; да не будет между вами корня, произращающего яд и полынь» (Втор 29:18); «вот, Я накормлю их, этот народ, полынью, и напою их водою с желчью» (Иер 9:15; 23:15). В таком переносном смысле воды, ставшие горькими и ядовитыми из–за полыни, — смертельны для части неверующего мира. Эта метафора показывает, что верных христиан эта катастрофа не коснется. Об их участи речь пойдет далее, начиная с 11 и 12–й глав. Пока же, в связи с «казнями», о судьбе христиан говорится лишь намеками. Любопытно, что в свое время после аварии на Чернобыльской атомной электростанции много говорилось о том, что вот, мол, исполнилось предсказание Апокалипсиса, связанное с падением звезды Полынь. Ведь слово «чернобыль» означает по–украински полынь. А если так, то близок конец света. Но на это можно возразить не только тем, что слишком уж атомная электростанция не похожа на звезду, упавшую с неба, или, скажем, на какой–нибудь метеорит, но и тем, что катастрофы, символически изображаемые в Апокалипсисе, означают не конкретные события, а то, что всегда сопровождало, сопровождает и будет сопровождать нашу жизнь на этой земле. Войны, эпидемии, грозы, бури, падения «звезд», затмения, землетрясения, — все это неотъемлемые характеристики жизни греховного человечества. Что до конца света, то с Чернобылем он не наступил, хотя и приблизился. А для многих людей наступил и задолго до Чернобыля, ибо смерть всякого человека означает для него конец жизни на этой земле и, следовательно, «конец света».

Четвертая трубавызывает затмение третьей части небесных светил. За этой катастрофой стоит девятая казнь египетская, длившееся три дня затмение, так называемая «тьма египетская»: «Моисей простер руку свою к небу, и была густая тьма по всей земле Египетской три дня» (Исх 10:22). О затмении как знамении суда говорили пророки (Ис 13:10; Иер 4:23; Иез 32:7; Иоиль 2:31; 3:15). Как и в случае Египта, речь идет о суде над врагами Бога и врагами народа Божьего.

Стих 8:13 в нашем переводе говорит о летящем по небуАнгеле.В критическом тексте — о летящеморле.Возвещается переход к следующим трем «казням» труб. Орел (ангел) грозит неверующему человечеству еще ббльшими наказаниями. Следуют три «увы» (в нашем переводе — три «горя»). Первое «увы» исполняется в пятом, а второе «увы» — в шестом видении трубы (ср. 9:12; 11:14). Третье «увы» вызывает окончательный суд, который изображен как излияние семи чаш гнева (глава 16). Согласно ветхозаветной традиции провозглашение «увы», «горя», наподобие проклятия, уже вводит в действие то или иное несчастье. Здесь провозглашаемые бедствия коснутся только боговраждебного человечества. Читатель помнит, что верующим гарантирована безопасность во всех грядущих событиях (7:1–8; ср. 9:4).

Но почему речь идет об орле? Это трудный вопрос, тем более что в более поздних рукописях орел заменен Ангелом (выравнивание текста по 14:6?). Орел в иудейском предании — нечистая птица и поэтому не может выступать как вестник Божий. Кроме того, орел — символ Римской империи. Здесь орел — вестник страшных катастроф и погибели. Среди птиц небесных орел самый сильный, имеет самые большие крылья и летает выше всех. Может быть, поэтому он выбран возвещать наступление всяких ужасов? Возможно также, что текст напоминает слово Иисуса Христа: «Где будет труп, там соберутся орлы» (Мф 24:28; Лк 17:37). Это слово Спасителя говорило о знамении последних бедствий, так что путь вестнику беды в 8:13 был уже проложен.

в) Пятая труба. Наказание безбожников (9:1–12)

1 Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны.

2Она отворила кладезь бездны, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладезя.

3 И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

4 И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

5И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

6В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

7По виду своему саранча была подобна коням,, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые; лица же ее — как лица человеческие;8и волосы у ней ~ как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов.

9На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее — как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну;10у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была ~ вредить людям пять месяцев.

11Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по–еврейски Аваддон, а по–гречески Аполлион.

12Одно горе прошло; вот, идут за ним еще два горя.

В пятом и шестом видениях труб «казни», то есть наказания, направлены непосредственно на людей. Ведь до сих пор они касались их через посредство естественных катаклизмов. Но теперь очевидно усиление «казней». Это сразу подчеркивается очень странным для современного читателя описанием бесовской саранчи. Иоанн и здесь опирается на традиционные мотивы, которые он искусно комбинирует для своих целей. В основе лежит напоминание о восьмой казни египетской: «Господь сказал Моисею: простри руку твою на землю Египетскую, и пусть нападет саранча на землю Египетскую и поест всю траву земную [и все плоды древесные], все, что уцелело от града» (Исх 10:12). Но конкретное описание Иоанна восходит к видению пророка Иоиля, где полчища демонической саранчи («народа многочисленного и сильного») предшествуют наступлению Судного дня Господня (Иоиль 2:1–11):

Звезда, которая падает на землю со звукомпятой трубы, представлена как некий Ангел, несущий «первое горе». Этот Ангел получает от Бога ключ от бездны, чтобы открыть дверь в колодец, ведущий с поверхности земли в «адский мрак», ту бездну, где обитают бесы (2 Пет 2:4). Вообще–то бездна считалась местом пребывания умерших (ср. Пс 70:21 LXX; 106:20; Рим 10:7), но здесь бездна — темница злых падших духов. (Вспомним, например, то место в Евангелии от Луки, где изгнанные из одержимого человека бесы «просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну», но позволил им войти в свиней (Лк 8:31–32).) Хотя на сцену впервые в Апокалипсисе выходят бесовские силы, их богоборческая деятельность пока еще не упоминается. Ангел исполняет волю Божью, и бесы свершают Божий суд над безбожным человечеством. Символ гнева Божьего — дым, поднимающийся из бездны (аллюзия к Быт 19:28: «И посмотрел [Авраам] к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи»). Дело в том, что бездна мыслилась полной огня. Поэтому, когда она открывается, из нее вырывается дым. От этого дыма помрачается солнце и воздух, и, наконец, из дыма вылетает саранча. Она получает от Бога власть, какую имеют скорпионы. Она нападает не на растения, как можно было бы ожидать, а только на безбожных людей. Подчеркнуто, что христиан это не касается, ибо вредила саранча «только одним людям, которые не имеют печати Божьей на челах своих» (9:4; ср. 7:1–8). Власть демонической саранчи ограничена: она не смеет убивать свои жертвы, но только должна их мучить. Во времени ее действие тоже ограничено пятью месяцами. Смысл этого срока не совсем понятен. Ясно только, что пять месяцев должны означать длительность мучений. Подмечалось также, что в природной реальности саранча наносит вред именно в течение пяти месяцев, с весны до конца лета. Мучение, которое причиняет людям своими жалящими хвостами саранча, столь невыносимо, что они мечутся в поисках смерти, но умереть не могут. Вспоминаются при этом слова из пророка Иеремии: «И будут смерть предпочитать жизни все остальные, которые останутся от этого злого племени» (Иер 8:3). Или сетование Иова о тех страдальцах,

Описана саранча (9:7–10) как некие демонические монстры, с наполовину звериными, наполовину человеческими чертами. Сравнение с боевыми конями взято из Иоиль 2:4–5; львиные зубы — из Иоиль 1:6, а сравнение шума от ее крыльев со стуком от множества колесниц и коней, бегущих на войну, — из Иоиль 2:5. Прочие черты весьма причудливы — как бы золотые венцы; лица, похожие на человеческие; длинные, как у женщин, волосы. В стихе 9 игра слов: греческое словоthoraxозначает «грудь» и «броня». Все это, вероятно, имеет фольклорное, мифологическое происхождение. В литературе существует такой рассказ одного путешественника по Аравии, который передает народное описание саранчи у бедуинов: «голова у саранчи как голова лошади, ее грудь как грудь льва, ноги — ноги верблюда, тело — змеи, хвост — хвост скорпиона, ее усики — волосы девушки».[35]Это записано относительно недавно. Иоанн своим изображением саранчи достигает того, что возникает образ страшной угрозы, которая, впрочем, касается только безбожного мира. Власть Бога над творением столь велика, что Он может поставить на службу себе даже бесов.

«У саранчи нет царя», — говорится в Книге Притчей (30:27). А здесь у бесовской саранчи есть царь (9:11). Его имя по–еврейскиАваддон. Так в Библии называется бездна, царство мертвых: «преисподняя обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону» (Иов 26:6; ср. 28:22; 31:12 (переведено как «истребление»)); «преисподняя и Аваддон — ненасытимы» (Притч 27:20; ср. 15:11); Пс 87:12 (переведено как «место тления»). В Откровении, в согласии с иудейской традицией, Аваддоном называется ангел истребления, разрушения и смерти. Это подтверждает греческое наименование этого ангела —Аполлион, то есть «губитель». Этот перевод напоминает нам имя бога Аполлона, который в древнегреческой мифологии обладал ведь не только светоносными, но и губительными функциями, как посылающий смерть, мор и повальные болезни.

г) Шестая труба. Гибель трети безбожников (9:13–21)

13Шестой Ангел вострубил, и я услышал один голос от четырех рогов золотого жертвенника, стоящего пред Богом,14говоривший шестому Ангелу, имевшему трубу: освободи четырех ангелов, связанных при великой реке Евфрате.

15И освобождены были четыре ангела, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей.

16Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его.

17Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней — как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера.

18От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, умерла третья часть людей;19ибо сила коней заключалась во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобны змеям, и имели головы, и ими они вредили.

20Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить.

21И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.

Шестая труба(«второе горе») приносит дальнейшее усиление «казней». Здесь людей уже не просто мучают, но треть их умерщвляют. (Речь, как и прежде, идет не о «запечатленных» христианах, а о безбожниках.) Делает это снова некое бесовское воинство, которое приводят в действие четыре связанных, но теперь освобожденных ангела (9:15). Новое воинство выходит не из бездны, как чудовищная саранча в видении пятой трубы, но с востока. В конце видения мы получаем ответ на вопрос, готовы ли безбожники признать власть Бога и поклониться Ему (9:20–21). Ответ отрицательный: перенесенные катастрофы не подвигли их к раскаянию и к отказу от сопротивления Богу.

Когда протрубил шестой Ангел, Иоанн услышал некий анонимный голос, который раздался от четырех рогов золотого жертвенника, с которого к Богу возносился фимиам и молитвы святых, и с которого в ответ на молитву христиан Ангел бросил на землю горящие угли (8:3–5). Мы не можем определить, кому принадлежит этот голос от жертвенника. Ясно только, что его обладатель стоит на службе исполнения воли Божьей.

Шестой трубящий Ангел получает «от голоса» приказ «четырех ангелов, связанных при великой реке Евфрате» (9:13). Это не те ангелы, которые были упомянуты в 7:1 (ангелы на четырех концах земли). Здесь речь идет о неких демонических существах, злобные силы которых по повелению Божьему теперь высвобождаются. Внешнюю параллель к этому можно увидеть в высказывании эфиопского Апокалипсиса Еноха. Там некие злые ангелы подстрекают парфян и мидян к военному походу против Израиля. Вот текст: «В те дни соберутся ангелы и обратятся на восток к парфянам и мидянам, чтобы возбудить царей их, так что дух беспокойства сойдет на них, и поднимутся они со своих тронов, чтобы вырваться как львы из логовища, и как голодные волки среди своих стай. Поднимутся они и будут попирать землю избранных Божьих» (Эф. Енох, 56). Но, впрочем, во время своего похода против «земли избранных» они терпят поражение. Вероятно, этот апокрифический текст был вдохновлен пророчеством Иезекииля о Гоге и Магоге (Иез 38–39), и при этом Гог и Магог Иезекииля былй отождествлены с парфянами и мидянами. Но их поход нельзя сравнивать с походом бесовского войска шестой трубы ни по результату, ни по цели. Ведь в Откровении речь идет совсем о другом: о Божьем наказании безбожного мира. Евфрат в те времена образовывал приблизительную восточную границу Римской империи. Считалось, что по ту сторону реки обитают ужасные и представляющие великую угрозу полудикие языческие народы (ср. также 16:12). Автор использует эти наполовину реальные — наполовину мифические представления, чтобы пролить свет на истинную ситуацию безбожного человечества в целом. Поэтому не имеет большого смысла спрашивать о каких–то конкретных исторических событиях, лежащих за этими описаниями.

Без Божьего попущения бесовское воинство ничего предпринять не может. Установлен даже точный срок его выступления: «час и день, и месяц и год» (9:15). Ограничено и число тех, кого это войско смеет умертвить: убита только «третья часть людей». То, что речь идет именно о неверующем мире, однозначно показывает 9:20, где сказано, что прочие люди не раскаялись. Следовательно, наказаны были те грешники, которые нуждались в раскаянии.

Четыре ангела представлены как начальники конного войска. При этом Иоанн опирается на традиционный материал. Но для него важнее невообразимое число всадников. Войско насчитывает «две тьмы тем», то есть двести миллионов бесов. («Тьма» — по–славянски 10 ООО, по–гречески, кстати, — «мириад», слово, известное и в нашем языке). 200 ООО ООО — это в два раза больше числа ангелов, названных в 5:11, где речь шла о космической литургии Богу и Агнцу (ср. также Дан 7:10). Тем самым говорится, что число войска реально не представимо, и, следовательно, с порога отвергается возможность отождествлять его с каким–нибудь земным войском. Это подкрепляется также последующим подробным описанием этой конницы (9:17–19). Речь идет не о земных всадниках, но о каких–то неизобразимых бесах, которые разукрашены мифическими чертами. Броня, то есть панцири, на всадниках огненного, гиацинтового и серного цвета, то есть красные, дымчатые и желтые. Это соответствует средствам уничтожения: огню, дыму и сере, которые вырываются из пастей коней. Головы у них как у львов. Примечательно, что треть безбожного человечества убивают не всадники, но три «язвы», а именно: огонь, дым и сера из пастей коней (9:18). Сера и огонь низвергаются на грешные города Содом и Гоморру (Быт 19:24.28). Что касается огнедышащих коней, то это широко распространенный образ в античном мире. Нечто подобное читаем в восхитительном описании морского чудовища Левиафана в Книге Иова (Иов 41:10–13):

Комбинируя эти два ветхозаветных текста, Иоанн описывает смертоносную мощь демонской кавалерии. Кони причиняют вред своими пастями и хвостами, подобными змеям.

Но 9:20–21 показывает безрезультатность не только этой шестой «казни», но и всех казней вообще. Как казни египетские не смогли подвигнуть фараона освободить израильтян от принудительных работ в Египте и тем самым признать власть Божью (Исх 11:10), так и здесь страшные события вовсе не впечатлили тех, кто пережили все эти ужасные «казни». Они не отказались от своих идолов, которые презрительно называются здесь изделиями их рук. Это традиционно говорится об идолах (ср. Ис 2:8: «они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их»). Бессмысленность идолослужения подчеркивается перечислением земных материалов, из которых сделаны объекты поклонения. Создавая самим себе изображения богов, люди ставят творение на место, которое подобает только Творцу (ср. Рим 1:19–25). Следствием такого извращенного богослужения стала греховная жизнь безбожников. Три греха — убийство, блуд и воровство — известны из Десяти заповедей (Исх 20:13–15) и из каталогов пороков, перечисленных апостолом Павлом (Гал 5:20). А вот чародейство упоминается только в Откровении (ср. Откр 21:8; 22:5). Причина этого, вероятно, в том, что в восточном Средиземноморье магия была составной частью народной языческой религиозности (ср. Деян 19:18).

Нераскаянное боговраждебное человечество творит себе богов из тварей и тварной материи и, соответственно, ведет безбожную жизнь. Между ним и христианами нет ничего общего. Христиане запечатлены Богом (7:1–8.9–17), они на стороне Бога, в то время как прочее человечество на другой стороне, оно упрямо отказывается признавать господство Божье. Однако его упрямое сопротивление в конце концов будет сломлено. Но об этом речь пойдет только в главе 11.

д) Пророческое поручение Иоанну (10:1–11)

1 И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные,2в руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю,3и воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими.

4 И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего.

5И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу6и клялся Живущим во веки веков,

Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет;7но в те дни, когда возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит, совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам.

8И голос, который я слышал с неба, опять стал говорить со мною, и сказал: пойди, возьми раскрытую книжку из руки Ангела, стоящего на море и на земле.

9И я пошел к Ангелу, и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед.

10И взял я книжку из руки Ангела, и съел ее; и она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем.

11И сказал он мне: тебе надлежит опять пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих.

Сначала посмотрим на текст так, как мы его непосредственно читаем, не задумываясь о его месте в структуре всей Книги Откровения.

Итак, прежде чем протрубит седьмая труба (11:15), которая возвестит «третье горе», Иоанн делает вставку в повествование, наподобие того, как это было между шестой и седьмой печатями (7:1–17). Эта вставка делится на три части. В первой части (10:1–11) Иоанн получает от Ангела с неба приказ действовать как пророк. Во второй части (11:1–2) Иоанн измеряет храм — символ того, что Бог знает своих и хранит их. Наконец, очень важная третья часть (11:3–14) — аллегория о двух свидетелях, которые символизируют верное свидетельство и конечную победу Церкви. Высказывания 10 и 11–й глав были очень важны и актуальны для Церкви того времени, так как в них ясно выражена участь Церкви перед близящимся концом.

Итак, глава 10, которая является первой частью вставки между шестой и седьмой трубами, служит важным предисловием к последующей главе 11. Иоанн получает новое откровение: «И я увидел…». В видении он получает повеление съесть некую книжку и сообщить Церкви ее содержание, кратко изложенное в главе 11 (11:1–13). Здесь же он получает приказ «опять пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях», что, возможно, указывает на пророческие главы 12–18.

Глава 10 делится на три части. В стт. 1–4 появляется «сильный Ангел» с раскрытой книжкой и звучат голоса семи громов. Во второй части (5–7) Ангел клянется, что времени больше не осталось. В третьей части (8–11) Иоанн съедает книжку и получает задание пророчествовать.

Итак, Иоанн видит, что с неба сходит некий «сильный Ангел». Это напоминает нам о «сильном Ангеле» из пятой главы (5:2), где речь тоже идет о книге, как и здесь. Этот Ангел не принадлежит к тем семи Ангелам, которые трубят в трубы. Ему приданы божественные черты. Подобно самому Богу и Сыну Человеческому, Он является облеченным в облако (Исх 16:10; 3 Цар 8:10; Пс 103:3; Дан 7:13). Над головой его радуга, как вокруг престола Божьего в 4:3 (ср. Быт 9:13; Иез 1:28). Его лицо, как и лицо Сына Человеческого в 1:16, сияет как солнце. То же относится к его ногам, которые выглядят как столпы огненные (1:15). Все эти символические описания служат тому, чтобы сделать наглядным: Ангел наделен особо важными полномочиями и действует по поручению Бога и Сына Человеческого, то есть Иисуса Христа. Возможно, это Архангел Гавриил, если обозначение «сильный» понимать как игру слов. Дело в том, что Гавриил по–еврейски и означает «сильный, как Бог». Раскрытая книжка в руке Ангела напоминает о книге, запечатанной семью печатями (5:7). Ее содержание изложено в 11:3–13. Сильный Ангел очень велик. Он ставит ноги на море и на землю. Это означает, что он послан во всю вселенную. Вообще, следует заметить, что описания Ангелов в Библии совсем не напоминают те образы из церковной живописи, к которым мы привыкли. Перед нашими глазами ангелы всегда предстают в виде нежных женоподобных фигур или крылатых пузатеньких младенцев, а то и просто отделенных от туловища умильных младенческих головок с амурными крылышками. В Библии же вообще, а в Апокалипсисе особенно, Ангелы Божьи призваны вызывать страх, трепет и то благоговение, которое ни оперенные женственные существа, ни крылатые младенцы вызвать не в состоянии.

Перед тем как Ангел вручает Иоанну книжку для того, чтобы тот усвоил ее содержание и пророчествовал, он подает ему две вести. Сначала он рычит как лев. Это вызывает, как эхо, раскаты семи громов. Весть, которую при этом получает Иоанн, должна быть «запечатана» (в Синодальном переводе «сокрыта») и не записана (10:3–4). Таким образом, весть семи громов остается нам неизвестной. Ясно только, что она исходит от Бога. Сильный Ангел издает рык льва. В Ветхом Завете львиный рык, хорошо известный жителям древней Палестины, постоянно сравнивается с гласом Бога: «как лев, Он даст глас Свой» (Ос 11:10); «лев начал рыкать, — кто не содрогнется? Господь Бог сказал, — кто не будет пророчествовать?» (Амос 3:8). Голос грома в Библии всегда сопровождает теофанию, богоявление (ср. Пс 28:3: «Глас Господень над водами; Бог славы возгремел, Господь над водами многими»). Если для нас весть, сообщенная громами, не сохранилась, то это не потому, что она непонятна, но потому, что она не записана: «Скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего». Почему Иоанн не должен ничего записывать — не сказано. Возможно, этот запрет связан с содержанием возвещенного семью громами. Но этого содержания мы не знаем. Можно только сказать, что содержание того, что осталось сокрытым, не относится к непосредственнойзадачеИоанна. Возможно, речь могла идти о дальнейших «казнях», ибо даже гибель трети неверующего человечества не привела оставшихся в живых к покаянию (9:20–21). Но важнее тозаданиеИоанну, о котором сообщается далее.

Сцена клятвы сильного Ангела (10:5–7) в вольном пересказе повторяет сцену клятвы Ангела в Дан 12:4–9. Особенно важен стих Дан 12:7: «И слышал я, как муж в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим вовеки, что к концу времени и времен и полвремени… все это свершится». У Даниила это высказывание относилось ко времени эллинистического царя из Селевкидов Антиоха IV Епифана (175–164 гг. до Р.Х.), который угнетал народ Божий. После таинственного срока в три времени с половиной произойдет «свершение», завершение, придет некий конец. Как и в Дан 12:4–9, в Откр 10:5–7 речь идет о клятвенном заверении в том, что Бог через определенный Им самим срок одолеет своих врагов, «совершится тайна Божья». Обозначение Бога как «Живущего во веки веков» тоже восходит к Дан 12:7. Но при этом еще подчеркнуто, что Бог — Творец неба, земли и моря, то есть имеет власть над всеми сферами космоса. «Времени уже не будет». Это значит, что немедленно, уже без всякой отсрочки, откроется и свершится тайна Божья. В видении пятой печати (6:11) мученикам говорится, чтобы они успокоились и потерпели еще короткое время. Теперь говорится, что времени больше не осталось. Промедления больше не будет. Наступает обещанный конец. Никто и ничто не сможет воспрепятствовать в этом Богу. Его план спасения определен и неизменен. И сказано, когда именно это свершение произойдет: «когда возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит». Отсюда ясно, что содержание видений после седьмой трубы — откровение тайны Божьей. Когда прозвучит седьмая труба (11:15–19), тогда на небе раздастся хвала Богу и Христу Его, которые окончательно воцарились в мире. Это означает спасение для одних и суд для других, суд над безбожными властями и силами и награду верным христианам. Этот спасительный план Божий непременно осуществится. Более того, с небесной точки зрения, с точки зрения вечности и Бога, замысел Божий уже осуществлен. Поэтому в греческом тексте и говорится, что тайна Божья при звуке седьмой трубыуже«свершилась» (10:7). В Синодальном переводе не так, но грамматически и логически «сглажено». Бог, вопреки всей видимости, уже пришел к победе над боговраждебным миром. Эту благую весть Он уже «благовествовал рабам Своим пророкам», ибо «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Амос 3:7). Правда, из самого текста неясно, имеются здесь в виду ветхозаветные или новозаветные пророки, или и те и другие. Но поскольку пророки в Книге Откровения всегда понимаются именно как христианские пророки (11:18; 16:6; 18:20.24; ср. 22:9), здесь, вероятно, дело не обстоит иначе. К тому же Иоанн сознает себя стоящим в цепи всех ветхозаветных пророков, но при этом не просто в цепи, но завершающим эту цепь. Для него открыто то, что в Ветхом Завете только возвещалось как тайна. Весть пророков — благая, ибо они всегда возвещали, что истинное царство, господство принадлежит только Богу, отчего всякая власть других лиц может быть только делегированной, уделенной властью. Таким образом, пророки как Ветхого, так и особенно Нового Завета могут придавать мужество своим братьям христианам, призывая их к выдержке и к верности до самой смерти. Тайный Божий замысел в конце концов служит спасению людей.

Тот же голос с неба, который запретил Иоанну записывать содержание того, что проговорили семь громов (10:4), теперь требует от него совершить действие–знамение: «“Пойди, возьми раскрытую книгу из руки Ангела, стоящего на море и на земле”. И я пошел к Ангелу, и сказал ему: “Дай мне книжку”. Он сказал мне: “Возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед”» (10:8–9). Эта сцена почти дословно воспроизводит образы из Книги пророка Иезекииля: «“Ты же, сын человеческий, слушай, что Я буду говорить тебе; <…> открой уста твои и съешь, что Я дам тебе”. И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот, в ней книжный свиток. И Он развернул его передо мною, и вот, свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем: “плач, и стон, и горе”. И сказал мне: “Сын человеческий! съешь, что перед тобою, съешь этот свиток, и иди, говори дому Израилеву”. Тогда я открыл уста мои, и Он дал мне съесть этот свиток; и сказал мне: “Сын человеческий! напитай чрево твое и наполни внутренность твою этим свитком, который Я даю тебе”; и я съел, и было в устах моих сладко, как мед» (Иез 2:8–3:3). Как и пророк Иезекииль, Иоанн должен съесть книгу, принять ее во чрево, быть «обремененным», «беременным» ее содержанием. А содержание книжки, которую Иоанн должен съесть, — не что иное как «тайна Божья» (10:7). Таким образом, Иоанн однозначно относится к пророкам, которым дано знать об этой тайне. Иоанн берет книжку из руки Ангела и съедает ее. Воздействие этого символического акта уже предсказано: книга становится сладкой, как мед, в устах и горькой во чреве Иоанна. Тот свиток, который съел Иезекииль, тоже был сладким, как мед, в его устах (Иез 3:3). Это означает, что пророк воспринимает Слово Божье как спасительную реальность. Но то, что книжка горька во чреве Иоанна, — намек на судьбу того, кто возвещает ее содержание, и на судьбы тех, кому это содержание возвещается. Слово Божье предсказывает страдания и преследования в жизни пророка и Церкви Христовой.

Последний стих главы начинается несколько необычно: «И говорят [они] мне: тебе надлежит…» (В Синодальном переводе не так: «И сказал он мне».) Кто эти «они», которые «говорят», не ясно. Скорее всего, надо перевести просто «и мне говорят», неопределенно–личным образом, что, скорее всего, подразумевает божественное повеление. Согласно этому повелению, Иоанн должен снова безбоязненно возвещать свою пророческую весть, не только в Церкви, но перед всем миром и обо всем мире. Эта пророческая задача исполняется в 11:3–14 и в последующих главах.

Таково «линейное» прочтение главы 10. Но теперь попробуем вдуматься во все, сообщенное в ней, поглубже. Всмотримся в то, какое место эта глава занимает в сложной структуре Апокалипсиса. Для этого мы должны вернуться назад, к той книге, или свитку, который достоин открыть Агнец–победитель (Откр 5:1–9). Свиток содержит в себе до той поры тайный замысел Бога, заключающийся в том,каким образомпобеда Агнца должна привести к установлению Царства Божьего в мире. Только Агнец может открыть свиток и явить его содержание, ибо этоЕгопобеда делает возможным осуществление плана Божьего, содержащегося в книге. Точнее, как мы увидим, свиток откроет,чтодолжна сделать Церковь последователей Агнца для наступления Царства Божьего в мире. Поскольку Агнец победил, Он — единственный, кто может открыть,какдолжны победить и Его последователи.

Книга запечатана семью печатями (Откр 5:1), и Агнец снимает печати одну за другой от 6:1 до 8:1. Но события, все эти «казни» после снятия каждой печати, вовсе не являют содержание запечатанной книги, как это часто предполагается. Это был бы очень странный свиток, содержание которого открывалось бы прежде снятия всех до единой печатей. Все до сих пор изложенные события просто сопровождают снятие печатей. Этот литературный прием позволил Иоанну изложить ряд видений, которые подготавливали откровение содержания книги. Ни ряд шести «казней» при снятии печатей, ни ряд «казней», которые сопровождали звуки труб после снятия седьмой печати (8:1–9:21) — не раскрытие содержания запечатанного свитка.

Сам свиток, уже открытый, снова появляется только в 10:2.8–10. Большинство толкователей заблуждаются из–за слова «книжка, книжечка» в 10:2.9.10. «Книжечка» (biblandion) в греческом языке того времени не отличается по значению от «книги» (biblion)(5:1–9; 10:8) и не предполагает отличие свитка главы 10 от свитка в главе 5. Более того, Иоанн старательно показывает их тождество. Ангел, несущий свиток с неба (10:1–2) назван «другим сильным Ангелом» (10:1), подчеркивая связь с 5:1–9, где появляется первый «сильный Ангел» (5:2). Еще более важно то, что в главах 4–5 и 10 Иоанн следует видению пророка Иезекииля 1:1–3:11. Подобно Иезекиилю, он видит божественный Престол (Откр 4; Иез 1); это видение подготавливает сообщение о пророческой вести. Описание книги в деснице Бога (Откр 5:1) повторяет описание свитка в Иез 2:9–10. У Иезекииля Бог сам открывает свиток и дает его пророку, чтобы тот его съел. Поедание свитка — символ усвоения божественной вести, которую следует сообщить людям. Съев его, Иезекииль почувствовал сладость во рту (Иез 3:3). В Книге Откровения явная аллюзия на это место Ветхого Завета, и в Откр 5:1, и в Откр 10:2.8–10, где Ангел дает открытый свиток Иоанну и тот ест его. Свиток сладок во рту и горек во чреве его. Отличие Иезекииля от Откровения в том, что свиток у Иезекииля с самого начала открыт. В Откровении же свиток запечатан и должен быть открыт Агнцем, прежде чем его съест Иоанн. Поэтому свиток из руки Бога берет Агнец (Откр 5:7). Он открывает его (6:1.3.5.7.9.12; 8:1). Затем свиток (книга, книжечка) с неба переносится на землю Ангелом (10:1–2), который дает его съесть Иоанну (10:8–10).

Это цепочка откровения, от Бога до пророка Иоанна, точно соответствует 1:1. Откровение (содержания книги) дано Богом Иисусу Христу (глава 5), который через «сильного Ангела» дает его рабу своему Иоанну (глава 10, ср. 22:16). Теперь мы понимаем, почему «сильный Ангел» в этой цепочке не появляется в Книге Откровения до 10:1. Ведь до главы 10 основное содержание пророческого откровения, которое Иоанн сообщает в своей книге, ему не дается. Все предшествующее главе 10 — предуготовление, необходимое для понимания откровения, но не само откровение тайны. Здесь ключ к пониманию структуры и основного смысла книги Апокалипсис. И этот ключ, как правило, оставляется без внимания[36].

Можно сказать, что Откровение Иоанн начинает сообщать нам, читателям, только после того как сам получил его, то есть начиная с главы 11.

Но почему книга дана Иоанну именно в этот момент, после шестой трубы, перед самым концом второго ряда «казней»? Здесь следует отметить, что «казни» выражают святую волю Божью, направленную на покаяние злого мира. И эти «казни», вплоть до шестой трубы, были строго ограничены (см. 6:8; 8:7-12; 9:5.15.18). Они — предупреждающие суды, призывающие человечество к покаянию. И вот в 9:20-21 обнаруживается, что все «казни» к покаянию не привели. Несмотря на все насылаемые на них бедствия, люди не раскаялись. Вывод из этого таков: одни суды и «казни» не ведут ни к покаянию, ни к вере!

Вот почему отменяется следующий ряд «казней», которые должны принести семь громов (10:3-4). Эти «казни» остаются запечатанными, неосуществленными (10:4). Иными словами, процесс ужесточения предостерегающих судов больше не должен продолжаться. Когда-то должен наступить конец. Не то чтобы иссякло терпение Божье, но просто ясно, что одни суды к покаянию не приводят. Сначала при снятии печатей гибнет четверть земли (6:8), потом при звуках труб — треть (8:7-12; 9:15.18). Мы ожидаем, что теперь погибнет

половина. Это должны сделать семь громов. Но этого не происходит, и следует только окончательный суд, который возвестит седьмая труба: «В те дни, когда возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит, совершится тайна Божия» (10:7). Содержание седьмой трубы — семь чаш гнева (15:1). Это уже полное неограниченное осуждение (глава 16), которое завершается конечным уничтожением непокорных и спасением верных.

Но если страшныеказнисеми громов не осуществляются, остаются запечатанными (10:4), то что же открыто Иоанну? Что является содержанием книги? Открыта тайна, то есть тайный замысел Божий оспасении мира через покаяние.Казни покаяния не вызывают. Но что же приведет мир к покаянию? Вот это и составляет содержание свитка, а следовательно, и того пророчества, которое теперь Иоанн должен возвещать миру и о мире. Когда Иоанн съедает свиток, он получает приказ возвестить его содержание в пророчестве, «опять пророчествовать» (10:11). «Опять» пророчествовать — контрастирует и с прежней деятельностью Иоанна как пророка, и со всеми предыдущими пророческими откровениями. В 10:7 было сказано, что пророкам Ветхого и Нового Заветов Бог открывал своюцельконечного установления Царства Божьего на земле (это включает и все прежние видения Иоанна). Нокакбудет достигнута эта цель, станет открываться только теперь. Вот об этом и должен пророчествовать Иоанн, и это будетновоепророчество.

е) Сохранение верных (11:1-2)

1 И дана мне трость, подобная жезлу, и сказано: встань и измерь храм Божий и жертвенник, и поклоняющихся в нем.2А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: они будут попирать святой город сорок два месяца.

Итак, Иоанну открылось содержание книги, запечатанной семью печатями. Он усвоил ее содержание и должен теперь возвещать его всему миру. Его пророчество имеет форму некоей притчи о двух свидетелях, которая носит символический характер. Но прежде чем в 11:3-14 об этой притче пойдет речь, Иоанн говорит еще о том, как будет сохранена Церковь верных Богу и Христу среди многих преследований последнего времени (ведь «времени уже не будет», 10:6). Он использует картины из пророчества Иезекииля (Иез 40-42). Там пророк видит идеальный небесный прообраз Иерусалимского храма. Этот идеальный прообраз должен быть мерой, образцом для восстанавливаемого земного храма. При этом пророку Иезекиилю дается задание измерить стены и помещения небесного храма измерительной тростью, чтобы по таким же размерам устроить земной Иерусалимский храм.

Однако в Откр 11:1-2 речь идет не о восстановлении храма, но об измерении уже существующего храма. Некто неназванный, скорее всего «сильный Ангел» главы 10, дает Иоанну задание измерить храм (Святая Святых), жертвенник всесожжения вместе с поклоняющимися Богу в храмовом внутреннем дворе. Это поручение Иоанну следует понимать как задание пророчествовать в действии-знамении. Внешний двор язычников измеряться не должен: «внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам». То есть этот двор, а вместе с ним и весь Иерусалим, будет отдан язычникам, которые «будут попирать святой город сорок два месяца», или 1260 дней, или 3Viгода (эти числа нам еще встретятся). Исторический фон для этого срока — время жестокого господства и террора эллинистического царя Антиоха IV Епифана (167-Т64 гг. до Р.Х.) (ср. Дан 7:25; 12:7). Примерно 3Viгода длилось сопротивление Маккавеев, завершившееся победой иудеев. С тех пор этот срок (три с половиной года, или 42 месяца) стал символическим, обозначавшим время эсхатологических бедствий, заканчивающихся победой Бога и народа Божьего над их врагами. Для христиан этот же срок стал символом последних времен, временем земного существования Церкви до Дня Господня. На протяжении этого времени то, что измерено от Бога, Святая Святых и внутренний двор храма, но прежде всего, молящиеся там, не могут пасть жертвой языческого господства. Разумеется, здесь «измерение» территории символически означает присвоение ее в удел, в неприкосновенную собственность Бога. Спасительная воля Божья направлена на сохранение Его удела, то есть верных христиан. Бог знает своих, знает число тех, которые будут сохранены от отпадения. Этот образ измерения верных подобен образу запечатления 144 ООО «рабов Божьих» в седьмой главе Откровения.

Текст предполагает также время осады Иерусалима римлянами во время Иудейской войны (66-70 гг. Р.Х.). На заключительном этапе этой войны группа зилотов, возглавлявшая сопротивление иудеев, сосредоточилась в храме и в его внутреннем дворе. Они уповали на то, что Бог защитит именно это святое место. Как сообщал Иосиф Флавий, пророки из среды зилотов призывали их к стойкости в самых тяжелых испытаниях. Они от имени Бога призывали иудеев подниматься к Храму и ожидать знамения спасения. Храм, — утверждали они, — в любом случае будет спасен Тем, кто обитает в нем[37]. Возможно, это сохранившееся в памяти зилотское пророчество легло в основу и нашего текста.

Может возникнуть вопрос, почему Иоанн все же говорит об Иерусалимском храме, несмотря на то, что он, конечно же, знал, что не только внешний двор язычников, но и весь храм был разрушен римлянами в 70 году? Но ведь земной Иерусалимский храм не имел для Иоанна уже никакого значения. В Новом Иерусалиме, который спустится с неба, не будет никакого храма (21:22)! То же можно сказать и о земном Иерусалиме вообще. Ведь Иерусалим для Иоанна «духовно называется Содом и Египет» (11:8). Говоря, тем не менее, о храме и о Святом городе, Иоанн прибегает к метафорическому языку ранних христиан, которые понимали себя как «Храм Божий» (1 Кор 3:16; ср. Мф 16:18). Поклоняющиеся Богу в храме — те христиане, которые, несмотря на преследования, которым они подвержены извне, остаются верными Богу и Христу. Они — истинный священнический народ Божий (1:6; 5:10), и их место в Святая Святых, которое в Ветхом Завете было предоставлено первосвященнику, и во внутреннем дворе священников. Этому народу враги Божьи не смогут причинить окончательного вреда, ибо он — собственность Бога и находится под Его защитой. Правда, они будут подвергаться преследованиям 42 месяца — предопределенный Богомограниченный срокэсхатологических бедствий. И в течение этого времени предстоит борьба не на жизнь, а на смерть, предстоит мученичество. Но в завершение всего именно через свое мученичество они одержат победу и будут спасены, потому что Бог знает тех, кто при всех скорбях остались Ему верными.

ж)Притча о двух свидетелях (11:3-14)

3 И дам двум свидетелям Моим,и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище.

4Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли.

5И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту.

6Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят.

7И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их,8и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят.

9И многие из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы.

10И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле.

11Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них.

12 И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их.

13 Ив тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному.

14Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе.

Содержание свитка сначала открывается в самых общих чертах в 11:3-13, как бы в форме символического конспективного изложения. Следовательно, этот отрывок — центр вести всего пророчества Иоанна. Он расположен здесь, чтобы указать,какперед конечным судом (то есть перед звуком седьмой трубы: ведь времени больше не осталось!) вторгается свидетельство Церкви народам. Ибо с седьмой трубой окончательно придет Царство Божье (11:15-19). Затем, в главах 12-15, более подробно будет представлен конфликт Церкви с силами зла. А затем все это интегрируется в подробном рассказе о конечном суде и его результатах (16-22). Отношение между 11:3-13 и главами 12-15 видно из ряда новых образов, которые в 11:3-13 вводятся с загадочной краткостью, но более полно раскрываются в следующих главах: великий город (11:8), зверь и его война против святых (11:7), символический срок (11:2-3) — время борьбы Церкви и зверя. Все эти образы развиты в главах 12-15. Но отрывок 11:3-13 сам по себе дает понимание того,каксвидетельство Церкви будет содействовать покаянию и вере всех народов. Поэтому на этом отрывке следует остановиться особенно и внимательно.

Содержание свитка не в том, что верные христиане должны претерпеть мученичество, и не в том, что их мученичество будет их победой: это все было уже выяснено прежде, в 6:9-11; 7:9-14.Новоеоткровение в том, чтотольковерное свидетельство христиан — инструмент обращения народов. Их победа — не простоихспасениеизмира, обреченного на погибель, как может показаться из седьмой главы, но их победа означает спасениедругих, всех народов.Царство Божье должно прийти не просто какспасение избранныхиз мятежного мира. Оно должно прийти как жертвенноесвидетельство избранных,признающих власть Бога, который приведет к признанию этой власти и мятежные народы мира. Народ Божий искуплен извсехнародов (5:9), чтобы принести пророческое свидетельствовсемнародам (11:3-13).

Вот об этом символически и повествует рассказ о двух свидетелях (11:3-13). Символику числа «два» мы уже выяснили.Двапредставляют Церковь в ееверном свидетельствемиру. Эта история не должна быть взята ни буквально, ни как аллегория, хотя часто предполагалось, что последовательность событий в ней отвечает последовательности событий в реальной истории. Скорее этопритча, некая метафора, которая изображает природу и результаты свидетельства Церкви. Так, например, мы не должны предполагать, что только после того, каквсеверные христиане своей смертью засвидетельствуют верность Христу, они будут отомщены в очах их врагов, и те обратятся. Притча скорее изображает, что будет происходитьво все времена, пока христиане будут свидетельствовать миру. То, что два свидетеля — символ Церкви и ее роли в истинном свидетельстве миру, показано тем, что два свидетеля отождествляются со светильниками (11:4). Светильники же — символы Церкви (1:12.20). То, что их только двое, указывает не начастьвсей Церкви, но просто соответствует библейскому требованию к верному свидетельству (Втор 19:15). Поэтому два свидетеля — Церковь, насколько она дает верное свидетельство. Как свидетели, они также ипророки(11:3.10), смоделированные по ветхозаветным фигурам пророков Илии и Моисея. Но при этом два свидетеля — не Илия и Моисей, которые, согласно апокалиптической традиции, должны вернуться на землю перед Концом. Нет, два свидетеля — не Илья и Моисей: им толькодана власть(сила чудотворения), подобная власти Илии и Моисея (11:6). Они также — не символы Закона (Моисей) и пророков (Илия), как это тоже часто предполагалось. Они оба — пророки. Как пророки, и Моисей, и Илия, они оба некогда противостояли миру языческого идолопоклонства и потому служат вечным примером для пророческого свидетельства Церкви миру.

Правда, Моисей и Илия не были мучениками. Но в новозаветные времена часто предполагалось, что мученичество — участь большинства ветхозаветных пророков и ожидаемая участь всех пророков вообще. Однако Откр 11:8 показывает, что принципиальный прецедент для смерти двух свидетелей — крестная смерть самого Господа Иисуса. Параллель с Иисусом Христом продолжается в их воскресении и вознесениипосле трех дней с половиною(11:11-12). Иоанн использовалтриЕвангельских дня до воскресения Христова, обратив их в обычное апокалиптическое числотри с половиной. Итак, служение двух свидетелей — продолжение свидетельства самого Иисуса. Их смерть — участие в заклании и крови Агнца. Из выражений в 11:9-10 ясно, что речь идет о свидетельствевсем народам («многиеиз народов и колен, и языков и племен», «живущие на земле»). «Великий город» — сцена пророчества двух свидетелей, их смерти и отмщения — не может быть Иерусалимом, несмотря на то, что там «Господь наш распят» (11:8). И не может быть Римом — «великим городом» Вавилоном (14:8; 18:16.18.19.21). Этовсякий город, где Церковь свидетельствует народам,всякий городугде до сих пор распинается Господь.

Итак, одни лишь суды и «казни» не приводят к обращению народов (9:20-21). Ведет к покаянию только свидетельство верных свидетелей, то есть Церкви, хотя и не независимо от судов, но в соединении с ними (11:6.13). Дело не просто в том, что мужественное свидетельство Церкви об истинном Боге и о Его правде усиливает действенность судов, хотя, конечно, как мы знаем из истории, стойкость мучеников в их свидетельстве даже до смерти — мощное средство воздействия и обращения. И дело не в том, что суды и казни становятся понятными именно как суды Божьи только в сопровождении словесного свидетельства. Скорее дело в том, что сами суды не передают желания милосердного Богапроститьтех, ктокается.Искреннеепокаяние —вот цель и замысел Божий. Хотя два свидетеля производят впечатление суровых пророков, мы должны обратить внимание на то, что они одеты во власяницу [вретище] (11:3) — символ покаяния (ср. Мф 11:21; Л к 10:13). Это означает, что миру, склонному к идолопоклонству и злу (Откр 9:20-21), они провозглашают единого истинного Бога и Его грядущий суд над злом, но ониделают это как призыв к покаянию. Поэтому когда обнаруживается, что смерть не опровергает их свидетельства, но подтверждает его истинность (11:11-13), все видящие это и выжившие в судах и «казнях» каются и признают единого истинного Бога: «прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» (11:13). Это предложение контрастирует с 9:20-21. Ведь там, после «казней» шести труб,«прочие люди... не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам... И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем» (9:20). А после землетрясения, сопровождавшего свидетельство Церкви, «прочие» убоялись Бога ипокаялись, воздав Ему славу (11:13).

Позитивный и универсальный результат свидетельства двух свидетелей (то есть Церкви) в 11:13 подчеркивается символической арифметикой. В судах ветхозаветных пророков только 1/10 часть (Исх 6:13; Амос 5:3), или 7 000 народа (3 Цар 19:18) — те «прочие», тот верный «остаток», который был избавлен от суда и гибели большинства. В характерно тонком использовании аллюзии, Иоанн переворачивает эту «арифметику». Теперь уже суд и гибель претерпевает только 1/10 часть («десятая часть города пала»), а «прочие», «остаток», который спасен, составляет 9/10! И таким образом, спасено не верное меньшинство, но верное большинство спасено и приходит к покаянию и вере. Благодаря свидетельству свидетелей,суд Божий становится спасительным.Так Иоанн показываетновизнусвидетельства двух свидетелей по сравнению с ветхозаветными пророками, которых он изобразил как их предшественников. Это особенно видно в том, что 7 000 — ссылка на воздействие служения Илии. Илия привел к осуждении} всех кроме 7 000 верных, которые были спасены (3 Цар 19:14-18). Два свидетеля приводят к покаянию и обращению всех кроме 7 ООО, кого постигает суд и осуждение («погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих»). Здесь все «перевернуто» по сравнению с пророчествами Ветхого Завета. Конечно, контраст дан в символических терминах, так что нет смысла удивляться, почему именно 7 ООО тоже не смогли обратиться, как «прочие».

Быть свидетелями, приводящими народы к вере в единого истинного Бога, — новая роль эсхатологического народа Божьего. И в этом основное содержание того свитка, который может открыть лишь Агнец. Если мы спросим,какпророческое свидетельство Церкви может произвести такое действие, которого не было у ветхозаветных пророков, ответ может быть только один: свою силу свидетельство Церкви получает от победы самого Агнца. Его свидетельство имело силу свидетельства до смерти и потом подтвердилось Его воскресением как свидетельствоистинное.Свидетельство последователей Агнца сильно Его силою, когда они в подражание Ему тоже свидетельствуют до смерти. Символический рассказ 11:11-12 о воскресении и вознесении двух свидетелей не означает, что все народы для своего убеждения в истинности христианского свидетельства должны увидеть буквально воскресение мучеников. Этот рассказ о воскресении и вознесении верных свидетелей говорит об участии мучеников втом торжестве Христа над смертью, которое сталоихторжеством и победой. Именноэто, в конце концов, понимают и принимают как Евангельское свидетельство народы. Действительно, история говорит нам, что в первые века Церкви мученичество с убедительной силой влияло на людей и завоевывало их для веры в Бога и в Христа. Было ясно, что вера не во власти даже самых могущественных земных правителей и законов. Мученики были действительными свидетелями истины Евангелия. Они встречали смерть столь мужественно, что население Римской империи, которое чрезвычайно ценило бесстрашие перед лицом смерти, постепенно убеждалось в истинности их веры в ту победу над смертью, которую принес людям Иисус Христос.

Разбираемый нами текст 11:3-14 настолько важен, что после обзора этого отрывка с точки зрения его места в структуре книги и с точки зрения его богословского смысла необходимо хотя бы кратко остановиться на его конкретной экзегезе.

В 11:1-2 речь шла об «измерении Храма», то есть о сохранении христиан, окруженных морем язычества. Без особого перехода начинается отрывок 11:3-13, где эта тема продолжается. Теперь говорится не только о сохранении христиан в языческом мире, но и об их задаче в нем. О том, что продолжается та же тема, говорит и одинаковый срок, указанный в 11:2 (42 месяца) и в 11:3 (1260 дней). Мы уже знаем, что это символическое обозначение «последнего времени», то есть времени земного бытия Церкви.

Поскольку имена двух свидетелей не названы, в истории толкования постоянно возникали попытки как-то их идентифицировать. Часто за основу брался иудейский Апокалипсис Илии. Согласно этому сочинению, в последнее время должны снова появиться Енох и Илия. Они будут убиты эсхатологическим «противником» (ср. «противящегося» в 2 Фес 2:4). Но в самом конце они одержат триумфальную победу. Было и другое толкование, которое полагало, что два свидетеля суть Иоанн Креститель (как вернувшийся Илия) и Иисус Христос (как вернувшийся Моисей). Ведь согласно иудейским ожиданиям Енох, Илия и Моисей не умерли, но восхищены на небо до последнего времени. Но если два свидетеля — Иоанн Креститель и Иисус Христос, то какой смысл имеют слова стиха 11:8, где говорится, что свидетели будут убиты в городе, «где и Господь наш распят»? Да и вообще все иудейские ожидания Еноха, Илии и Моисея после смерти и воскресения Иисуса Христа для христиан уже потеряли смысл. Согласно Евангелиям (ср. Мк 1:2; 6:15; 9:11-13; Мф 11:14) ожидание вернувшегося Илии уже осуществилось в Иоанне Крестителе. А во время преображения Иисуса Христа с неба явились оба Его предшественника: «И явился им [апостолам] Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом» (Мк 9:4). В основе повествования Откровения лежит не иудейское, а христианское предание, которое, впрочем, опирается на ветхозаветные обетования.

Существовало еще толкование, согласно которому два свидетеля понимались как ветхозаветные Писания: Моисей, мол, символизирует Закон, а Илия — Пророков. Но это не так, ибо о законодательстве не сказано ни слова, а в 11:3.10 утверждается, чтообасвидетеля — пророки, а в 11:6 говорится, чтообасовершают чудеса, подобные чудесам Моисея и Илии.

3 И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней будучи облечены во вретище.4Это суть две маслины и два светильника., стоящие пред Богом земли.5И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту.6Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят.

«И дам двум свидетелям Моим». Эти слова, конечно, принадлежат Христу. Так Он обращается к церквам в главах 2-3. Поскольку Христос как прославленный Агнец вместе с книгой, запечатанной семью печатями, получил власть над конечными событиями в мире, именно Он призывает двух своих свидетелей к пророчеству в течение того времени, пока «святой город», то есть Церковь Христова, будет попираем язычниками (11:2). То, что Иоанн говорит одвухсвидетелях, соответствует библейскому законодательству, согласно которому одного свидетельства никогда не достаточно, о чем уже говорилось выше (ср. Числ 35:30; Втор 19:15-20; Мф 18:16).

Но о какомсвидетельствеидет речь? Что подразумевает под свидетельством Книга Откровения? Свидетельствуется эсхатологический замысел Божий о конце истории. Так, вознесшийся Иисус Христос открывает этот замысел как «Свидетель верный» (1:5), Иоанн свидетельствует это Откровение Иисуса (1:2), некий Антипа назван «верным свидетелем» Христа (2:13), ибо он стойкий исповедник. Итак, два свидетеля Иисуса Христа призваны пророчествовать людям об истинной цели их жизни и их истории.

Оба свидетеля облечены во вретище, грубое мешкообразное одеяние. Этим обозначается их проповедь покаяния. Вретище — одеяние печали и раскаяния (Ис 22:12; Иер 4:8; Иона 3:6-8; Мф 11:21). Таким образом, цель и задача двух свидетелей — подвигнуть людей к покаянию и обращению. Тем самым они исполняют такую же функцию, что и «казни», о которых сообщалось до сих пор, и которые были направлены на раскаяние идолопоклонников и всевозможных грешников (ср. 9:20-21). Этим объясняется и высказывание в стихе 11:10, что свидетели Христовы «мучили живущих на земле». Ведь обличение и призыв к покаянию мучителен для человеческой совести. Свидетели говорили «живущим на земле» язычникам, что, несмотря на всю внешнюю видимость, не они и не их идолы определяют судьбы мира.

Чтобы яснее показать функцию и задачу двух свидетелей, Иоанн очень свободно использует видение пророка Захарии (Зах 4:1-14). Пророк изображает двух помазанников: царственного потомка Давида Зоровавеля и «великого иерея» Иисуса (Зах 3:1) в образе двух маслин. Из них через золотые трубочки изливается золотой елей в семисвечник, то есть в светильник с семью лампадами, который символизирует присутствие Божье. Этот образ играл заметную роль в мессианских ожиданиях раннего иудейства. Так, кумраниты ожидали прихода двух помазанников-мессий: священника и царя[38]. Но текст Откровения следует не этой традиции. Образы Захарии изменены и переосмыслены. У Иоанна речь идет не об одном светильнике с семью лампадами, но о двух светильниках. Два свидетеля одновременно и «две маслины, и два светильника, стоящие пред Богом земли». Оба они одновременно и цари, и священники. Это точно соответствует характеристике нового народа Божьего (1:6; 5:10). Два свидетеля не являются определенными личностями, но символизируют собоювсех христиан. Их задача — быть светильниками в мире: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16). Они должны светить миру в течение всего «последнего времени» («пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней»). На то они и помазаны, то есть посланы, что показывает метафора двух маслин, заимствованная у пророка Захарии.

Согласно 11:5-6 два свидетеля находятся под особой защитой и покровительством Божьим. Как Илия для подтверждения того, что он — человек Божий, посылал огонь на своих врагов (4 Цар 1:10-12), так ииз устсвидетелей исходит огонь, чтобы пожрать их врагов. То, что огонь выходитиз уст, указывает на их слово, на пророческую деятельность. Как Илия, они имеют власть затворять небо, чтобы не шел дождь (3 Цар 17:1; Сир 48:3; Лк 4:25; Иак 5:17). Как Моисей, они имеют силу превращать воду в кровь и насылать всякие язвы на противников (Исх 7:17-20). Отсюда, кстати, видно, в каком смысле надо понимать «казни», природные катастрофы, изображенные ранее, — как способы вызвать покаяние. Ну а здесь, в случае пророчества двух свидетелей, речь явно идет не о природных катастрофах. Как уже было упомянуто, свидетельство нового народа Божьего, представленного двумя свидетелями, доставляет мучение грешному человечеству (11:10). Но мучение это не физическое. Цель же всего — покаяние и обращение. Защита и покровительство, которые даны двум свидетелям во время их деятельности, указывают вперед, на образ жены, облеченной в солнце, из видений главы 12. Там эта жена символизирует народ Божий. Она тоже пребывает под защитой Божьей в течение того же срока: «тысяча двести шестьдесят дней» = «время, времена и полвремени» (12:6.14).

7И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их,8и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят.

9И многие из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы.

10И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле.

Параллель между двумя свидетелями и новым народом Божьим, то есть Церковью, подтверждается еще тем, что здесь впервые появляется «зверь, выходящий из бездны» (11:7), который в 13:1 назван «зверем, выходящим из моря», и затем отождествляется с Римской империей. Но этот «зверь» — лишь исполнительный орган, ибо за злодейскими поступками римской государственной машины стоит сверхчеловеческая бесовская власть. Читателю, знакомому с Библией, это совершенно ясно, так как Иоанн намекает здесь на те видения пророчества Даниила (Дан 7), в которых противление Богу мировых империй достигает своей высшей точки. У Даниила великие языческие империи и царства символизируются образами зверей и их рогов: «Я видел, как... рог вел брань со святыми и превозмогал их»; «зверь четвертый — четвертое царство будет на земле, отличное от всех царств, которое будет пожирать всю землю, попирать и сокрушать ее» (Дан 7:21-23). Церковь сможет осуществлять возложенное на нее Богом задание только в условиях враждебности и смертельной опасности, так что в конце боговраждебным силам удастся одержать видимость победы. Образно говоря, два свидетеля будут убиты.

Даже после их убийства издевательства и поношения не прекратятся. Их трупы не позволено будет захоронить, но они будут оставлены на улице «великого города». Это считалось верхом унижения. Так, например, читаем у пророка Иеремии: «В то время, говорит Господь, выбросят кости царей Иуды, и кости князей его, и кости священников, и кости пророков, и кости жителей Иерусалима из гробов их; и раскидают их пред солнцем и луною и пред всем воинством небесным... не уберут их и не похоронят: они будут навозом на земле» (Иер 8:2). Под «великим городом» можно было бы понимать Вавилон (псевдоним Рима), но далее говорится: «где и Господь наш распят» — и это указывает на Иерусалим.

Однако, он «духовно называется Содом и Египет», то есть имеет типический характер. Так что под «великим городом» подразумевается любой город и любое место в мире. Мир есть Содом, ибо в нем попираются воля Божья и заповеди Его. Он же есть Египет, потому что мир греха есть чужбина и земля рабства. В этом боговраждебном мире у христиан нет родины: «они странники и пришельцы на земле... они ищут отечества» (Евр 11:13-14; ср. 1 Пет 1:17; 2:11). В этом мире «Господь наш распят». Христиане должны быть готовы разделить участь их Господа.

И вот этот мир, из которого искупил людей Агнец (5:9), теперь толпится вокруг победившего зверя. Но это упоение победой — не последнее слово истории. На это намекает уже то ограниченное время, в течение которого трупы свидетелей будут лежать на улицах, — «три дня с половиною». Таким образом, живущие на земле не смогут отвести от себя ту муку, которую приносила им весть свидетелей. Об этом речь пойдет в следующих стихах.

11Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них.

12 Иуслышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их.

Бог вступился за своих свидетелей. «После трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога». Иоанн использует здесь слова из пророчества Иезекииля об оживлении мертвых костей: «Так говорит Господь Бог костям сим: “вот, Я введу дух в вас, и оживете”. <...> Тогда сказал Он мне: “изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут”. И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои — весьма, весьма великое полчище» (Иез 37:5-10). Оживление мертвых костей в Иез 37 для Иоанна означало воскрешение народа Божьего в День спасения. Это еще раз подтверждает символическое тождество двух свидетелей народу Божьему, то есть Церкви. Но два свидетеля Откровения не только воскрешаются к новой жизни, но и восхищаются на небо. Это напоминает о восхищении на небо Илии (4 Цар 2:11). Однако, чтобы прояснить наш текст, этой параллели недостаточно. Прежде всего, следует обратить внимание на то, что событие воскрешения и вознесения двух свидетелей располагается «после трех дней с половиною», то есть в конце времени посланничества Церкви, и это подразумевает День второго Христова пришествия, когда усопшие воскреснут, а потом вместе с оставшимися в живых будут восхищены на небо (1 Фес 4:16-17).

Новое по сравнению со всеми параллелями в Откр 11:1112 то, что враги Божьи будут смотреть на воскресших и вознесшихся. Эта странная черта объясняется, если обратить внимание на то, что Иоанн различает «первое воскресение», в котором примут участие все верные христиане (20:5-6; ср. 2:11), от Последнего суда над боговраждебным миром (ср. 20:11-15), который не исключает шанса оправдания и спасения покаявшихся. Именно в таком направлении указывают следующие высказывания.

13 Ив тот же час произошло великое землетрясение,, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному.

14Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе.

Изображенные в 11:11-12 спасительные события оправдали двух свидетелей, то есть всю Церковь и тех, кто в ней сохранил верность Христу и Богу. Теперь они причастны вечному блаженству. Их судьба стоит в контрасте к участи «живущих на земле» (11:10), или жителей города (11:13). Они предавались ликованию, но теперь их постигает великое землетрясение, которое разрушает десятую часть города и убивает семь тысяч людей. Удивительная арифметика этих символических чисел, в которой переворачиваются ветхозаветные предсказания, была уже рассмотрена выше. Оставшиеся в живых («прочие») введут себя теперь совсем иначе, чем те «прочие», которые пережили казнь шестой трубы (9:20-21) и которые отказались от покаяния. Теперь «прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» (ср. 14:7; 16:9). Это отвечает той задаче, которая была поставлена перед двумя свидетелями. Они должны были проповедовать покаяние, и с помощью силы Божьей их задача была выполнена. Если бы покаяния большинства людей земли не произошло, то роль свидетелей (то есть Церкви) была бы непонятной, и смысла в их деятельности и в их свидетельстве не было бы.

Если понимать все изображаемое в Книге Откровения в «линейном» порядке, так сказать, хронологически, то поведение выживших девяти десятых живущих на земле трудно понимать как подлинное покаяние, так как после этого следуют еще описания и сопротивления Богу, и казней, и суда... Но мы уже выяснили, что при линейном чтении смысл многого в книге ускользает. Отрывок главы 11, который мы назвали «притчей о двух свидетелях», составляет содержательное ядро книги. Здесь в самом концентрированном виде дан смысл Священной истории от начала Церкви Христовой до конца, то есть до Дня Господня, суда и спасения. И смысл этот, отвечающий замыслу Бога, состоит не в спасении ничтожного меньшинства, но в покаянии и спасении значительного большинства людей. Предельно символично и предельно схематически все это и изображено в 11:1-13.

В 11:14 говорится об окончании «второго горя», то есть событий, связанных с шестой трубой, и возвещается скорое наступление «третьего горя». При дальнейшем чтении это кажется несколько странным, ибо седьмая труба (11:15-19) приносит не катастрофы, но гимн хвалы Богу. Скорее всего, говоря о «третьем горе», автор смотрит вперед на еще предстоящий ряд последних «казней» в видениях семи чаш (Откр 16), которые завершат проявление «ярости Божьей» (15:1), то есть символизируют последний и окончательный суд Божий. Содержание «третьего горя» — суд и погибель всех сил, враждебных Богу. События седьмой трубы включают в себя третье и последнее «горе» — семь чаш суда.

з) Седьмая труба. Свершение спасительного замысла Божьего (11:15-19)

13И в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному.

14Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе.

15И седьмой Ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось Царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков.

16И двадцать четыре старца, сидящие пред Богом на престолах своих, пали на лица свои и поклонились Богу,17говоря: благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был и грядешь, что ты приял силу Твою великую и воцарился.

18И рассвирепели язычники; и пришел гнев Твой и время судить мертвых и дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего, малым и великим, и погубить губивших землю.

19И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град.

Итак, Бог окончательно вторгся в историю. Церковь, изображенная в образе двух свидетелей, спасена. Огромное количество людей преклонилось перед властью Божьей и воздало «славу Богу небесному» (11:13). Поэтому вслед за этим сообщением в видении седьмой трубы на небе звучит великая хвала и гимн благодарения Богу. Свершилась тайна Божья, как это было и предсказано в 10:7: «В те дни, когда возгласит седьмой Ангел, когда он вострубит, совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам». «В те дни» — подразумевает не моментальный акт, но некоторый достаточно длительный процесс (ср. 2:13; 9:6).

Звук седьмой трубы не вызывает «казней», подобных тем, которые сопровождали звуки прочих труб. Это так же, как при снятии седьмой печати (8:1), когда не сообщается ни о каких новых «казнях». Седьмая печать вызвала сообщение о семи трубах. Седьмая труба возвещает Конец, то есть суд («семь чаш гнева»), спасение и наступление Царства Божьего.

Вот это окончательное наступление Царства Бога и Его Помазанника над миром и провозглашается с самого начала (11:15). Это отвечает основному прошению молитвы Отче наш: «Да приидет Царствие Твое». После этого следует молитвенное благодарение 24 старцев (11:17-18). Они благодарят Творца за свершение истории, за то, что Он не покинул свое творение. Здесь звучит как бы продолжение и завершение хвалы и благодарения Творцу, которое звучало в главе 4.

Поскольку не говорится, кому принадлежат те громкие голоса (11:15), которые провозглашают на небе господство Бога и Христа Его, иногда предполагалось, что это голоса четырех животных, которые в главе 4, предшествуя гимну старцев, возглашают «Свят, свят, свят» (4:11). Но скорее всего, теперь, когда верные свидетели были восхищены на небо (11:12), это их голоса присоединяются к гимну хвалы. Голоса спасенных на небе мы услышим и далее, в 19:1:«Яуслышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему!»

Царство над миром принадлежит «Господу нашему [то есть Богу] и Христу [Помазаннику] Его». Здесь, конечно, имеется в виду выражение из Пс 2:2. К тому времени этот псалом давно понимался в мессианском смысле. Помазанник для христиан не кто иной, как Иисус Христос. Это царство не будет иметь конца, как было сказано в пророчестве Даниила: «И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан 7:14). Любопытно следующее: не сказано, что «они будут царствовать», но «Он будет царствовать во веки веков», то есть глагол стоит в единственном числе несмотря на то, что подлежащих двое: Господь Бог и Христос. Это не случайная грамматическая ошибка, но указание на то, что Бог и Христос составляют единство. Нам уже случалось говорить о том, что Иоанн использует грамматику для выражения своих богословских мыслей.

Возгласу спасенных на небе отвечает поклонение Богу и гимн хвалы 24 старцев, что нам напоминает о 4:10. Это, конечно, все то же непрекращающееся небесное богослужение. Но здесь добавляется нечто новое: благодарение Богу за Его конечную победу над Его врагами.

Благодарение (11:17-18) подробнее раскрывает, в чем состоит победа Бога над всем творением. Бог называется здесь «Господь Бог Вседержитель, Который есть и был». Так в улучшенном критическом тексте. В Синодальном варианте несколько непоследовательно: «Который есть и был и грядет». Это неверно, ибо воспевается Бог, которыйуже воцарился, уже пришел. Поэтому Иоанн оставляет только два времени: настоящее и прошедшее, а будущее («грядет») уже наступило. Мы уже говорили, обсуждая упомянутые в первой главе именования Божьи, что три времени в имени Божьем (есть, был и грядет) Иоанн использует три раза, в 1:4.8; 4:8, а два времени (есть и был) — два раза, в 11:17 и 16:5. Что касается наименования Бога «Господь Бог Вседержитель», то оно, как мы уже установили, встречается в книге ровно семь раз. Такая символическая игра с числами характерна для Иоанна и служит его богословским целям. Итак, Бог уже здесь, Он «принял силу великую и воцарился». Это напоминает нам многие псалмы (Пс 92:1; 95:10; 96:1), но прежде всего, Пс 98:1: «Господь царствует: да трепещут народы!» В церковнославянском переводе: «Господь воцарися, да гневаются людие». Это отражает перевод Библии на греческий язык, в котором смысл иногда несколько смещен в сравнении с еврейским текстом, с которого сделан наш русский Синодальный перевод псалма. «Трепещут» — не то же самое, что «гневаются». Но в целом смыслы этих разных глаголов могут быть сближены. Ведь воцарение Бога подразумевает суд Божий, а вместе с тем трепет, страх и раздражение (гнев) грешников.

Вот и в Апокалипсисе мы видим, что язычники «рассвирепели» (11:18), буквально «разгневались». Наши синодальные переводчики не захотели ререводить «разгневались», так как двумя словами ниже говорится о «гневе» Божьем. Переводчикам показалось неуместным говорить одновременно о гневе язычников и гневе Божьем. И напрасно, потому что Иоанн делает это сознательно. Гнев язычников, сопротивляющихся Богу, уничтожен Его собственным гневом. Здесь отражена также мысль, выраженная в Пс 2:1-5:

Народы мятутся, восстают против Господа, но Он в гневе своем приведет их в смятение. Мы видим, как широко используются в Книге Откровения многие ветхозаветные тексты, из которых черпается обильный пророческий и символический материал. Перед гневом суда Божьего всякий человеческий гнев должен обнаружить свою ничтожность. Но суд Божий касается не только уцелевших живых грешников, но также умерших: никто не может избежать его. Для Иоанна примечательно, что сначала он пишет о спасении верных, а потом уже о гибели грешников. Церковь принимает вечную награду. В Синодальном тексте это не очень хорошо переведено как «датьвозмездиерабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего». Однако мы не должны забывать, что славянское «мзда», «возмездие», означает плату, вознаграждение за содеянное. Здесь верные христиане получают именно «вознаграждение» за свою верность. Перечисление различных наименований спасенных не предполагает, что речь идет о разных категориях христиан. Пророчествовать должнывсехристиане,всеони — рабы Божьи,всеони «святые». Ведь святыми назывались тогда не особо проявившие себя христиане, но все крещеные, все освященные в святом крещении. «Освященные» и означает святые, очищенные, приближенные к Богу. «Боящиеся имени» Божьего тоже надо понимать как синоним христиан (ср. 14:7; 19:5). Вознаграждаются все, кто сохраняет верность Богу, «малые и великие» (ср. 13:16; 19:5.18; 20:12).

Но суд Божий принесет гибель «губившим землю». Разумеется, при этом речь идет не просто о тех, кто разрушает природу. В 19:2 говорится о великой блуднице Вавилоне, «которая растлила землю любодейством своим». В оригинале — тот же глагол «губила», «губила землю». Имеется в виду то, что Вавилон, то есть Рим, совращал людей к культу империи и императора. Поэтому и в нашем месте 11:18 «губители земли» — последователи имперского языческого культа, приводящего к отпадению от Бога. «Губители земли» — это те, кто на огромных просторах Римской империи духовно губят людей на земле.

Стих 11:19 в величественной картине завершает описание событий седьмой трубы. Открывается небесный прообраз земного храма. Является Ковчег Завета, который был перенесен царем Соломоном в построенный им храм на Сионе (3 Цар 8:1.6). Согласно иудейскому преданию, Ковчег перед разрушением храма был спрятан, и должен снова быть открыт народу Божьему, когда явится слава Божья. Пророк Иеремия, «по бывшему ему Божественному откровению, повелел Скинии и Ковчегу следовать за ним, когда он восходил на гору, с которой Моисей, взойдя, видел Наследие Божие. Придя туда, Иеремия нашел жилище в пещере и внес туда Скинию и Ковчег... и заградил вход... Это место останется неизвестным, доколе Бог, умилосердившись, не соберет сонма народа. И тогда Господь покажет его, и явится Слава Господня» (2 Макк 2:4-8). Явление Ковчега на небе символизирует верность Бога Завету, который Он заключил с Его народом. Молнии, голоса, громы, землетрясение и великий град напоминают о ветхозаветных богоявлениях (ср. Исх 19:16; Пс 17:13; 103:7). «И возгремит Господь величественным гласом Своим и явит тяготеющую ^ышцу Свою в сильном гневе и в пламени поедающего огня, в буре и в наводнении и в каменном граде» (Ис 30:30). Здесь эти признаки богоявления — знаки суда, гнева Божьего, постигающего врагов Церкви Христовой. Такие знамения богоявления усиливаются по мере приближения к концу. Ê 4:5: «молнии и громы и гласы», в 8:5 (седьмая печать): «голоса и громы, и молнии и землетрясение», в 11:19 (седьмая труба): «молнии и голоса, и громы и землетрясение, и великий град», в 16:18-21 (седьмая чаша гнева): «молнии, громы и голоса, и... великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле... град, величиною в талант».

Итак, после предельно сжатого изложения откровения в притче о двух свидетелях начинают последовательно раскрываться отдельные символы и образы, промелькнувшие в этой притче. Автор еще не закончил своего повествования. Его цель — показать характерные свойства «последних времен».Ужесвершается спасение,ужепроисходит суд Божий. Дальнейшее повествование похоже на то, как если бы бутон притчи о двух свидетелях раскрывался теперь своими лепестками. Начиная с главы 12, Иоанн приступает к более конкретному описанию ситуации Церкви. Язык описаний при этом тоже будет символичным и потребует расшифровки.