Понятиеобщинно–братской экклезиологии, о чём уже говорилось, получило распространение благодаря деятельности о. Георгия Кочеткова. Здесь акцент ставится на том, что церковь — это, прежде всего, объединение общин и братств верных христиан. Сам о. Георгий замечает, что вызревание общинно–братской экклезиологии в тех или иных видах можно заметить у довольно широкого круга людей. «К ним можно отнести преподобных Паисия Величковского и Серафима Саровского, славянофилов А.С. Хомякова и Ф.М. Достоевского, о. Валентина Свенцицкого и архиеп. Иоанна (Шаховского), святых Алексея и Сергия Мечевых, о. Сергия Савельева, Н.А. Бердяева, о. Сергия Булгакова и других, в протестантизме это пастор Дитрих Бонхеффер, в католичестве о. Жак Лёв»[33].

О. Георгий говорит об общинно–братской экклезиологии как о компенсаторной экклезиологической парадигме. По его мнению, «она призвана не вытеснять собою, но существенно восполнять принципы и требования экклезиологии поместно–приходской»[34], а мы еще в контексте нашей статьи добавим: не только поместно–приходской, но и евхаристической. К слову, евхаристическая экклезиология о. Н. Афанасьева по отношению к поместно–приходской парадигме также может считаться компенсаторной.

О. Георгий пишет: «надо не только вернуть все таинства Церкви к прямой связи с Евхаристией, их надо вернуть к такой же связи с Крещением и, полнее, со всем таинством Просвещения, что невозможно без возрождения полноты церковной общинно–братской жизни»[35]. Общины (десять–двадцать верных христиан) в экклезиологии о. Георгия строятся по принципу дополнительности, это значит, что предполагается восстановление полноты и совершенства церковной жизни везде, где в жизненной реальности они были утрачены. Имеющиеся формы церковного устройства, доставшиеся в наследство от «константиновского» периода церковной истории, признаются, но при этом эти формы считаются внешними, т. е. такими, которые осознаются как некий фон основной внутрибратской жизни. Эта внутрибратская жизнь как предвестник разворачивающегося в церковной истории «постконстантиновского» периода ориентируется больше на общинно–братскую экклезиологию, а не на поместно–приходскую. Именно сюда приковано основное внимание. Причем те, кто принимают общину, но не принимают братство (сообщество, состоящее из нескольких духовных семей–общин), по о. Георгию, почти неизбежно возвращается исключительно к поместно–приходской экклезиологии[36]. Так же как те, кто, принимая братство, не принимает общину.

Церковная соборность в такой парадигме реализуется во всех формах регулярных общинных и братских собраний. Предполагается, что все таинства Церкви должны вернуться в свое лоно — в общинную и братскую жизнь[37]. Поэтому в качестве иллюстративной схемы для общинно–братской экклезиологии можно предложить такую цепочку:Христос — общины и братства — таинства — церковь — иерархия. Или:где община(от словосочетания «общение во Христе»),там и церковь. При этом приходы, по мысли о. Георгия, не вытесняются, а становятся духовно–миссионерскими центрами и церковно–социальными структурами, переставая быть только культовыми местами. Таким образом, церковнообразующим будет не поместный принцип «земли священной», а, в основном, община, братство и человеческая личность. В этой парадигме церковь–община (общинно–братская экклезиология) противопоставляется церкви–обществу (поместно–приходская экклезиология). В церкви–обществе доминируют географически–приходской, социально–иерархический и каноническо–правовой принципы. В церкви–общине на первый план выходят неиерархическое братское единство, трапезы любви и личностное общение (кинония), создание соборного пространства, где может быть актуализировано пророческое, царское и священническое служения каждого члена общины, как лица, причастного к народу Божьему. Важно, что общинное движение — это движение «снизу», оно более органично, но при этом менее определенно. Общины и братства остаются неформальными, неюридическими, неинституциолизированными.

Предполагается, что у каждого верного, согласно общинно–братской экклезиологии, должна быть своя харизма, свой дар, соответствующее этому дару служение, затем послушание и необходимая работа[38]. О. Георгий пишет, что в поместно–приходской парадигме прямо противоположная иерархия: сначала работа, потом послушание и, возможно, служение.

В современном, сильно индивидуализированном церковном сообществе общинное измерение церковности забыто. Жизнь человека в церкви, если она опирается только на личностность, разорвана. Церковный человек не только индивидуум, но и часть общинного соборного организма, который един по своей причастности к Божественному источнику жизни. Поэтому те задачи, которые непосильны для одного, вполне могут быть осуществимы общинами и братствами, представляющими из себя как бы авангард церковного народа. Те откровения и дары Духа, которые не может вместить один, могут быть восприняты общинами и братствами, если на этом «горизонтальном» развертывании Божественного откровения специально акцентировано внимание.

После такого решительного хода вперёд экклезиологические поиски в общинах и братствах не остановились. Одним из итогов конференции 2002г. можно считать то, что Содружество малых православных братств осознало себя духовным движением в народе Божьем. Была сформулирована харизма движения: возрождение церкви. Одновременно с этим внутренняя жизнь общин и братств подвергается проверке на соответствие духу братскости и общинности, создаются условные разделения на общины и предобщины, группы и предгруппы, братства и предбратства, чтобы чётче выявились духовные аспекты жизни. Организовываются братство трезвения и миссионерское общество. Начинается и активно происходит строительство Братского Дома с надеждой на возможно более полное воплощение братской жизни и более широкое раскрытие духовных даров. Разговор о дарах Духа требует соответствующего богословского языка. В 2006г. формулируется принцип экклезиологической ответственности как ответственности меньшего за большее (Воронежский принцип) с возможной перспективой на вхождение в более полную ответственность за церковь в наше время. Начались поиски исторических задач, которые возложены на движение свыше. Печатаются и читаются книги «Невеста Агнца» прот. Сергия Булгакова, «Бытие как общение» митр. Иоанна Зизиуласа и «Истина и единство Церкви» Христоса Яннараса. Всё это вынуждает нас говорить о попытке сделать дополнительный шаг в осмыслении.