По случаю присоединения Белоруссии к Российской Державе, произнесенная в С. Петербурге, в Придворной церкви, Марта 10 дня, 1773 года.

Всепресветлейшая Императрица!

Не отринули Ваше Императорское Величество, когда я от Епархии своей приносил слезы и жалобы. Дозвольте же ныне, Всемилостивейшая Государыня, от тех же единоверных принести торжество духа и благодарение.

Находясь я ныне между сим народом, нахожусь, кажется, между Израилем от Египта исходящим, между пленом Сионским от Вавилона возвращающимся, между Христианами времен Константиновых. И сей народ ныне, то совокупясь в радостные собрания, друг друга приветствует:поим Господеви, славно бо прославися(Исх. 15:1); то хвалясь соседям своим, псалом оный гласит:возвеличил есть Господь сотворити с нами: быхом веселящеся.Сеявшенекогдаслезами, радостиюнынежнем(Пс. 125:3,5); то воздевая руки к Небу, восклицает новозаветную песнь:благословен Господь Бог Израилев, яко посети и сотвори избавление людем Своим; посетил есть нас восток свыше(Лк. 1:68,78)! Не влагаю я во уста сим людям таковые песни, по свободе риторов: вложила оные, паче же родила и во устах и в сердцах их самая причина торжества, избавление, говорю, Вашим Императорским Величеством им содеянное, и ни в чем примерам оным, древним и великим, не уступающее.

Кто по Истории Российско-Польской не знает, что сей народ в тесноте и озлоблении сто семьдесят семь лет жил? А ныне от сея тесноты, он Тобою, Богом умудренная Государыня, яко новым Моисеем, изведен: и уже море оное Чермное, кровию Исповедников очервленное[108], жезлом силы Твоея, скипетром царствия Твоего впол пресеченное, позади осталось. — Кто оспорит, что и мы, как и плен Сион, во узах сидели? Ибо не суть ли узы, которыми душа, свобода, её, самое существо её были связаны, и коими возбранено было нам, говорю, не просто ходить, но ходить путем спасения? Однако ныне сии тяжкие узы Твоим, Державнейшая Императрица, от Бога на сие дело, яко новый Кир, нарочито воздвиженная, повелением совсем расторгнуты; и уже пленники толпами, яко потоки югом, к Сиону, к матери своей Церкви, веселы текут. — Кто наконец не поверит, что и у нас доселе были времена знойные? Но ныне настали нам времена прохладные: Екатерина Вторая живо изобразила нам в Себе Равноапостола Константина. Укротились свирепевшие, примирились и содружились с гонимыми гонившие. Пасется у нас ныне, как Пророк предсказал,вкупе волк со агнцем, и рысь почивает с козлищем, лев, привыкший к добыче, Законодательницею Российскою в другое естество превращен,яст плевытрудов своихаки вол; и самыйаспид, Человеколюбивейшею Повелительницею, не знаю как обаян, и жало и яд свой потерял, так что имладое отрочанебоязненновозлагает руки на пещеруего (Ис. 11:6–8). О!измена десницы Вышняго(Пс. 76:11)!

Чудное сие позорище кто и со стороны видит, удивляется; а мы и в восторг приходим, и недоумеваем, сон ли се сладкий нам, или истинное событие, веками желанное, но никогда; нечаянное. Итак пусть посудит, кто может, какие жертвы благодарения сей народ, как бы из мертвых воскресший, Спасительнице своей приносит.

Я одно только сказать могу. Доколе Моисей во устах, и благодеяние Кирово в памяти Иудеям, а Константин во святом почитании Христианам пребудут незабвенны, дотоле Имя Екатерины Вторые во устах, и лик Ее, сияющий Благочестием, Премудростью, Человеколюбием, пребудет написан в сердцах освобожденного сего народа.

Впрочем недостойный Пастырь с паствою своею, Церковь, говорю, Белорусская, отложившая вретище и препоясавшаяся веселием, припадая к стопам Государыни и Спасительницы своей, желает Вашему Величеству лет Моисеевых, тишины царствия Константинова, после побед только преславных, наконец венца в небесех Равноапостола. Но — и на земле, в лице Вселюбезнейшего Сына Твоего, Наследника не токмо престола, но и добродетелей Твоих Царских, да царствуй над нами вечно!