Произнесена при встрече Ее Величества в городе Мстиславле, во время Высочайшего путешествия по Империи, Января 19 дня, 1787 года.

Пресветлейшая Императрица!

Оставим Астрономам доказывать, что земля вкруг солнца обращается: наше Солнце вкруг нас ходит, и ходит для того, да мы в благополучии почиваем. Исходиши, Милосердая Монархиня, яко жених от чертога своего; радуешься, яко исполин тещи путь. От края моря Балтийского до края Евксинского шествие Твое, да тако ни един из подданных Твоих укрыется благодетельной теплоты Твоей. Хотя же мы и покоимся Твоим беспокойствием, и не негорькими хождениями Твоими сидим сладко, всяк под виноградом своим и под смоковницею своею, как Израиль во дни Соломона: однако солнечнику цвету подобясь, туда и очи и сердца наши обращаем, амо течение Твое.

Тецы убо, о Солнце наше! спешно; тецы исполиными[104]стопами во всех Твоих благонамереньях. К западу только жизни Твоей не спеши. В сем бо случае, как Иисус Навин, и руки и сердца наша простирая к Небу, вопием: Стой, Солнце, и не движись, дóндеже вся, великим Твоим намерениям противная, торжественно подиши!

Подробноерассмотрениесей приветствен ной речи Преосвященного Георгия, давно уже сделано известным Российским литератором А. С. Шишковым, и помещено вСобрании Сочинений и ПереводовИмператорскойРоссийской Академии(1805 г. Ч. I, стр. 262–270), которое, для любопытных, здесь предлагается.

«Мало таких сочинений, — говорит почтенный и беспристрастный ценитель, — которые бы в столь немногих строках совмещали такоеое великолепие и красоту мыслей.»

Оставим Астрономам доказывать, что земля вокруг солнца обращается: наше Солнце вкруг нас ходит.«Какое важное и великолепное начало! достойное толь Великой Монархини и купно Чадолюбивой Матери, каковую Россия созерцала в Екатерине II-й. Поистине, была Она для ней сие прекрасное, лучезарное, благотворящее всей природе светило. И так при таковом расположении чувств народных, единое изречение:наше Солнце, наполняет уже сердца слушателей сладким восторгом и благоговением к Той, Которая действительно в сие время, подобно солнцу обтекающему мир, путешествуя, обтекала Россию. Но искусный Проповедник не удовольствовался изображением одного Её великолепия, возбуждением одного в душе моей благоговения: нет, он в тоже самое время возбуждает еще благодарность и любовь мою к Ней, сказав:и ходит для того, да мы в благополучии почиваем.

«Потом обращаясь к Ней, говорит:Исходишь, Милосердая Монархиня, яко жених от чертога своего. Как пристойно помещены здесь сии взятые из Священного Писания слова! Жених исходит из чертога своего украшен, благозрачен, весел: так и Она представляется мне блистающею лучами славы, исходящею из великолепных храмин Своих, осклабляющеюся лицом, во утешение предстоящим окрест Её народам.Радуешься яко исполин тещи путь. Как кратко и сильно сие выражение! Один Славянский язык удобен в толь немногих словах совмещать такое богатство мыслей. Выражение сие значит:» имея в себе дух и силы, одним великим Мужам свойственные; имея в себе душу, любящую благодетельствовать роду смертных, — Ты с радостью, с веселием устремляешься на всякий подвиг. Чем больше предлежит труд, тем сильнее возгораешься Ты желанием предпринять оный для блага народного.

«От края моря Балтийскою до края Евксинского шествие Твое, да тако ни един из подданных Твоих укрыется» мы ныне охотнее говоримукроется. Чего укроется?благодетельные теплоты Твоея. Прекрасно! Холод всю природу умерщвляет; холод есть образ жестокости. Теплота, напротив, солнечная, благотворная теплота, всякое существо, всякую травку согревает, оживляет, питает. Теплота есть образ милосердия: слово сие весьма здесь прилично.

«И не негорькими хождениями Твоими сидим сладко.» Две отрицательные частицы делают здесь красоту. Свяжем:и не совсем, илине вовсе горькими, хуже. Отнимем их, выйдет:и горькими хождениями —не хорошо! Слитком много сказано; положена чрез меру яркая, досаждающая взору краска; надлежит пристойною тенью смягчить оную, надлежит сказать:и не негорькими хождениями Твоими. Но — что такоехождения? труды, подвиги, бдения, попечения, смешанные с некоторыми отдохновениями, особливо же с удовольствием, видеть народ Свой благоденствующим. Сими-тоне негорькими хождениямиЕя пребываем мы в противном тому состоянии:сидим сладко. Где?всяк под виноградом своим и под смоковницею своею, то есть, в дому своем, посреди семейства своего, под кровом безопасности, в тени изобилия и спокойствия, питаясь от собираемых рукою трудолюбия в мире и тишине, плодов земных.Якоже Израиль во дни Соломона, то есть, как народ Израильский во времена премудрейшего из Царей.

«Однако солнечнику цвету подобясь, туда и очи и сердца наши обращаем, аможе течение Твое.» Какое чувствительное и нежное изъявление любви и усердия! Может ли что быть естественнее и приличнее сего уподобления? Известно, что цветок, называемый солнечником или подсолнечником, обращает всегда лице свое в ту страну, где солнце, так как бы имея смысл и зрение, любовался им, и не хотел ни на минуту выпустить его из глаз своих. Таковыми и нас делает Проповедник, вещая, что мы, хотя сидя на месте, и не следуем за сею Великою Путешественницею, однако же и очи и сердца наши туда обращаем, где видим или слышим быть наше лучезарное Солнце, возлюбленную нашу Владычицу.

«Тецы убо, о Солнце наше! спешно; тецы исполиными стопами во всех Твоих благонамерениях.» Весьма хорошо: но послушаем, какой, после сего прекрасного взывания, удивительный следует оборот:к Западу только жизни Твоея не спеши.В сем бо случае, якоже Иисус Навин, и руки и сердца наша простирая к Небу, вопием: Стой, Солнце, и не движись, дóндеже вся, великим Твоим намерениям противная, торжественно победиши.Вот что называется превыспренним в словесности изречением, о котором Лонгин говорит, что оно внезапно, как молния, поражает души наши, и производит в них чувствование восторга и удивления. В самом деле, здесь:стой, Солнце!есть такое же превыспреннее выражение, которому едва ли не уступят славные Корнелевыmoi[105], и qu’il mourut[106]. Феофан, при погребении Петра Великого, начал проповедь свою сими словами:Что слышим? что видим, о Россияне? Петра Великого погребаем!С произношением последнего из сих слов, сам он не мог удержаться от рыдания, и все, что ни было в церкви, вместе с ним горько зарыдало. Только-то важность обстоятельств делает сильным приличествующее оным слово. — Здесь, в Георгиевой речи, тоже примечаем: та же сила обстоятельств с силою Красноречия соединяется. Когда я представляю себе знаменитого Первосвященника сего, во храме, в облачение, пред лицом Вельмож и народа, простирающего слово свое к Премудрейшей, Человеко любивейшей, Величайшей из Венценосных Глав; когда он, и без того уже давно дышащие к ней усердием сердца, искусством велеречивых слов своих еще более воспламенил, так что они в сие время ничего, кроме славы Её, не видят, ничего, кроме блаженства своего и любви к Ней, не чувствуют; когда, говорю, он, доведя их до сего сладкого очарования, вдруг мысль свою на противное обращает, и как бы пораженный страхом, чтоб текущее к Западу Солнце сие, отрада и утешение человечеству, опустясь в воды, вселенную не погрузило в вечную тьму, с ужасом вопиет:стой, Солнце, и не движись!Тогда подлинно сердце мое, трепетом и радостью колеблемое, содрогается, и чает внимать превысшему смертных Существу, повелительным гласом Своим течение природы останавливающему.