Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ!

Эта торжественная песнь ныне во устах всех нас. И в церквях и в домах, и в собраниях и во уединении, со сладостью поем её, повторяем, и не можем нарадоваться воспевая: так в уста и течет, как вода в жажде.

Но размышляющий о состоянии своем человек может тут сказать: Если смерть наша Христовой смертью попрана; то для чего мы боимся смерти, и умираем? Когда в гроб ляжем; то не мы смерть, но она нас попирает.

К разрешению сего сомнения, чтобы оно не помешало настоящей радости нашей, довольно для нас будет узнать: какую смерть определил Бог согрешившему праотцу нашему? сколько умалил силу её умерший за нас и воскресший Христос Спаситель наш? и чего стоит остаток власти её над нами?

Преступление заповеди Божьей Адамом так было тяжко, что не довольно было одной смерти телесной для наказания оного преступления: но в след за нею, по праведному и неумытному суду Божью, следовала и смерть души. Телесная смерть состояла в растлении тела, душевная в растлении души.

Тяжка была и первая для человека. Царю и владыке вселенной; умаленномумалым чим от Ангела(Пс. 8:6), добывать хлеб, в поте лица своего, и часто вместо хлеба, терние и волчцы от земли пожинать; с болезнями, с напастями, со всяким несчастьем бороться чрез все житие свое, а наконец обратиться в прах и тление, по оному непреложному определению:земля еси, и в землю отыдеши(Быт. 3:19)! Подлинно тяжкий жребий и печальный!

Но растление душевное — несравненно казнь большая. Душа, удалившаяся от Бога, подвергается гораздо жесточайшему страданию. Грехопадения ослабляют ее более, нежели болезни тело наше. Гордостью напыщаемая, она опаснее страждет, нежели тело от водяной болезни. Блудом неистовым распаляемая, отчаяннее болит, нежели тело огневицею. Завистью, ненавистью и враждою кипя, питает к себе заразительнейший яд, нежели чума смертоносная. Словом, по грехам своим, она сделалась мерзостною пред очами Божьими, смрадом оных поражая обоняние Творца своего; а потому и отвергнута стала во огнь вечно — неугасающий. И в сем-то состоял ужаснейший оный для грешников страх смерти. Тут и владычество её над нами сильнее свирепело. Если бы мы телесной только смерти и тлению плоти нашей подвержены были за грехи наши; то удобнее понесли бы таковое наказание.

Что же Сын Божий для нас сотворил? Как попрал Он смерть нашу, столь жестокую тиранку нашу? — Сын Божий, отвечаю, приняв на Себя тленное тело наше, страданиями Своими заплатил праведному суду Божию, за преступления наши, как о сем Пророк предвозвестил, говоря:Той язвен бысть за грехи наша, и мучен за беззакония наша(Ис. 53:5). Заплатив таким образом за грехи наши, Он освободил нас от казни вечной и огня бесконечного, и притом по безмерному благоутробию Своему, сделал нас и сынами Божьими и наследниками царствия небесного (Рим. 8:17). Итак, мало ли убыло тут власти над грешниками жадной и ненасытной смерти? Во истину, должны мы воскликнуть с Апостолом:Где ти, смерте, жало? где ти, аде, победа(1 Кор. 15:55)? где ваши узники и жертвы?

Правда, нам остались еще в удел болезни и злострадания телесные; остались в удел покушения ко греху, кои суть недуги душевные; остались в удел и сама телесная смерть и страх её. Но что же? Сии болезни и злострадания телесные для нас, верующих во Христа, умершего за нас и воскресшего, для нас не что иное суть, как только искоренение гнезда греховного, в нас оставшегося, и для того точно оставленного, чтобы мы, подвизаясь против греха, уподобились Христу Спасителю нашему в страданиях Его, и хотя мало укололись бы терниями венца Его, чтобы удостоиться победного венца, почестей и наград, уготованныхподвигом добрым подвизавшимся(2 Тим. 4:7,8). — Природный сын у отца не инако наследует имение, как токмо повиновением воле его, и показанием подобия отчего в себе: тем паче нам, туне соделавшимся сынами Божиими и наследниками царствия Его непременно должно Сыну Божию, туне усыновившему нас Богу, уподобиться в страданиях и подвигах против грехов. — Хотя же поползновения ко греху, т. е. недуги душевные и остались уделом нашим: но если мы только по немощи и невежеству согрешаем, а не умышленно и дерзновенно; то и сие жало смерти, во всех верующих во Христа и истинно о грехах кающихся, уже притуплено Победителем, по оному Апостольскому положению:Ни едино ныне осуждение сущим о Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу: закон бо духа жизни о Христе Иисусе свободилнасот закона греховнаго и смерти(Рим. 8:1,2).–

А что касается до смерти телесной, которой боимся, посмотрим только пристальнее ей в глаза, то и в ней найдем для себя много добра. Она кончает болезни и страдания наши, в жизни этой приключающиеся; она переносит нас от земного временного виталшца в живот вечный, и нам — верующим во Христа, есть дверь в царствие небесное. Только гной тела нашего, до некоего времени, составляет её достояние. Но и самая персть наша, лежащая во гробе, полна того утешительного чаяния, что и она воскреснет в блаженство воскресением подобным Христову: ибо Он, воскресши из мертвых, не только смертью Своею смерть попра, но и сущим во гробех живот дарова.

Итак остается ли нам какое-либо сомнение или препятствие торжественную сию воспевать песнь:Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав? —Грех разрешися, ад пленися, смерти жало притупися, гнев Божий на милость преложися; рабы диавола и наследники геенны, сынами Божиими и наследниками царствия Его сотворихомся; смерть телесная в сон и дверь райскую преложися; прах телес наших, и в гробе лежа, кажется, движется и дышит упованием блаженного воскресения. — Воспоем убо радостную песнь сию, и поем Богу нашему. Поперем тиранку смерть силою Христа Господа нашего, Победителя смерти и ада. Пусть самый прах бренного тела нашего ослепит жадные очи её! — Аминь.

Говорено Апреля 20 дня, 1785 года.