Как и было обещано, жили мы в первое время под храмом, там же готовили себе пищу. Икон не было, наклеивали бумажные на небольшие дощечки и вешали на временный иконостас.

Желание иметь хоть какую-нибудь настоящую писаную икону, видимо, вызвало не совсем обычный сон.

За нашим самодельным столом сидело много монахинь, среди которых был недавно усопший в Англии архимандрит Софроний Сахаров, книги, магнитофонные лекции которого очень любили братья.

— Вот это мой иконописец, — показал о. Софроний пальцем на сидящую в противоположном конце стола средних лет монахиню.

— Матушка! Напишите нам хоть что-нибудь? — попросил я её.

— Я в шутку не пишу.

Примерно к такому смыслу сводился ее ответ, так как она очень трудно понимала и говорила по-русски.

Отец Софроний почему-то захотел выйти из-за стола, и мы решили помочь ему, но он полез под стол и застрял там. Когда все же выбрался, то, улыбаясь, объяснил всем удивленным:

— Я хотел как в детстве, не рассчитал свой возраст.

При этом держал очень большую папку с рисунками и улыбался.

На той же неделе мы рассказали сон знакомой, ездившей в свое время к отцу Софронию.

— А ты мог бы узнать эту иконописицу? — спросила Татьяна.

— Конечно, очень хорошо запомнил ее лицо, — ответил я.

— Вот большая фотография всех сестер. Где иконописица? — спросила она.

— Вот, — указал на знакомое лицо.

— Поразительно! Это точно она. Надо описать этот сон для монастыря. Что они ответят нам, — сказала Татьяна.

Прошло месяца три. Встретившись как-то со мной в Академии, Татьяна сообщила новость:

— Братья из монастыря в Англии ответили, что так поступить мог только отец Софроний. Это его первая весточка после кончины. Они очень рады за вас.

Вскоре после этой истории к нам в монастырь пришли трудиться два художника и с большим энтузиазмом стали разрабатывать проект росписи соборного храма.

С первых же служб мы стали молиться святителю Игнатию Брянчанинову, и он прислал нам своеобразное извещение.

— Вам какое-то странное письмо пришло, — сказала женщина из епархиальной канцелярии.

В письме Татьяна Ватсон-Брянчанинова из Австралии просила епархию найти ей связь с монастырем, где почти двадцать пять лет жил ее великий родственник.

Связь в Боге, говорят, самая надежная. Оставалось писать письмо, благодарить и ждать.

— Я так была удивлена Вашим письмом. Оно меня застало в Лондоне. Я долго его изучала, удивлялась. О! Это чудно! Как хорошо, что наконец я Вас нашла. Моя тетя Соня Толстая-Брянчанинова, что живет здесь, в Петербурге, дала мне совет писать на епархию. Это получилось так быстро, я не ожидала. Покажите, где жил святой Игнатий. Вы знаете, у нас в Австралии я встречала корейца с фамилией Брянчанинов. Это что-то! Говорит, какой-то иеромонах, крестивший его, дал ему такую фамилию. Есть Брянчанинов в Италии, наш родственник. Есть Татьяна Брянчанинова в Париже, но от корейца я не ожидала, что он станет Брянчаниновым. О! Это чудно! Теперь я еду в Покровское, под Вологду, оттуда наш род, — эмоционально делилась она своими впечатлениями.

Так начались наши первые дни в обители Святой Троицы.