В середине осени, после учебных занятий, совсем неожиданно отец ректор взволнованно сообщил:

— Владыка срочно хочет на всех, желающих возрождать монастырь, посмотреть и побеседовать с ними.

— Отец Василий, но все уже ушли, кто в город, а кто по домам, что делать? — спросил я.

— Делайте что-нибудь. Владыка в половине четвертого ждет всех нас у себя в кабинете, — разъяснил отец Василий.

— Ребята, срочное дело. Пройдите для беседы с владыкой, — просили мы первых встречных. — Ничего страшного, там все узнаете, — успокаивали взволнованных студентов, столпившихся в изрядном количестве в коридоре.

С робостью и страхом зашли ничего не подозревавшие студенты на столь неожиданную встречу с высоким начальством.

Воспитанники почему-то попались в большинстве своем в очках и с бородами, оттого это случайное братство больше напоминало ученых студентов-медиков.

Вместе с нами в кабинет вошли ректор отец Василий, духовник отец Кирилл, преподаватели архимандрит Иануарий, игумен Вениамин.

Когда наконец все зашли, владыка предложил всем присесть.

— Я внимательно прочитал ваше прошение ко мне. Вот я — Синод. И что же я вижу? Я вижу, что бумага странная. Нет названия епархии, просто написано «Московский патриархат» — и все. Отец Иануарий! Вот Вы — член комиссии по канонизации. Вы рассматриваете прошения о причислении к лику святых, если неизвестно, к какой они епархии принадлежали? Вот видите. Да. Не рассматриваете. Что же вы хотите? — спросил всех удивленно митрополит.

— Ставропигию хотим, — пошутил неожиданно отец Кирилл Начис.

— Вот опять же. Собрание хочет назначить руководителем человека, не бывшего в монастыре? Мне это не понятно. Владыка Симон, ты что-нибудь понимаешь? — спросил владыка Иоанн.

— Владыка, я пока не знаю, о чем речь, — ответил епископ Симон. — Они хотят открыть монастырь в нашей епархии, а пишут «Московский патриархат», и все, — пояснил архиерей.

— Владыка, мы просто не знаем, как такие бумаги пишутся. Допишите сами, что нужно, — просили рассерженного владыку студенты.

— Ну вот опять же. Преподобный Пахомий изгнал своего ученика на два года за то, что он делал сверхдолжные дела, — вспомнил вдруг неожиданно житие преподобного Пахомия митрополит, глядя почему-то на меня сквозь очки.

Отец Василий и окружающие заулыбались, понимая, о каком «преподобном» Пахомии идет речь и о какой ссылке.

— Владыка, мы не против, чтобы отец Василий был наместником, но у него супруга, мы не виноваты в этом. В кандидатской диссертации владыки Владимира сказано, что все настоятели были ректорами наших духовных школ, — при этом я положил упомянутую диссертацию ближе к митрополиту.

Владыка почему-то одним пальцем удвинул книгу в сторону и сказал:

— Что же мы будем делать?

— Может, Вы сами будете настоятелем? Если нет, то, может, владыка Симон согласится возглавить, — предложили вниманию владыки новую информацию.

— Симон, ты как? — спросил митрополит епископа Симона.

— Я — что же. Я не возражаю, — ответил спустя полминуты личный секретарь.

— Вот так-то лучше будет, — улыбнулся хитровато митрополит.

— Только Вы, владыка, напишите какую-нибудь справку, что доверяете возвращать здания для епархии, — заспешил с просьбой отец Василий.

— Сочините что-нибудь сами. Я потом рассмотрю, — ответил на ходу владыка.

— Пиши скорее справку, что тебе поручается возвращать здания монастырского комплекса, может, сейчас бы и подписал, а то потом опять неизвестно, что будет, — излагал план наших действий отец Василий.

Несколько дней, после высокого приема, вспоминали разные мелкие, но выразительные детали встречи.

— Слушай! Когда он посмотрел на толпу очкариков, какое у него на лице было удивление. Все ученые… — и все слепые. Вот так монахи! — хохотал семинарист Саша.

— Нам бы только бумажку подписал. Будем «букашки с бумажкой» тогда, — шутили братья по поводу справки — доверенности.

— Хорошо, что все-таки Симон догадался спасти идею, а то бы конец вашему монастырю настал, — подметил тонко студент-заочник.