Вместе со старшим братом Виктором я прибыл в северную столицу. Отъезд с родины очень хорошо запомнился. Ровно день в день, через двадцать два года, моя мама отошла ко Господу, напутствованная мною Святыми Дарами.

Вступительные экзамены в художественных вузах уже давно закончились. Работ по композиции и живописи было немного, и потому я решил поступить вольнослушателем в институт имени И. Е. Репина. Для этой цели у меня имелось рекомендательное письмо в творческую мастерскую В. М. Орешникова.

В это время у аспирантов начались каникулы, и мне предложили прийти в мастерскую через месяц. Пока же необходимо было устроиться куда-нибудь на лимитную работу. В поисках трудоустройства я исходил пешком всю центральную часть города. Почти везде, во всех отделах кадров, звучал один ответ:

— Мы без трудовой книжки не берем, а вы – молодой специалист, и вам необходимо отработать по специальности. Никакие мои доводы и справка об освобождении от отработки не действовали на чиновников.

В одном из отделов кадров какой-то «трудноустраиваемый» посоветовал мне обратиться за помощью по трудоустройству в «серый дом» на Литейном проспекте.

Дежурный солдат, стоявший на посту, спросил о том, по какому вопросу я пришел сюда. Ничего не подозревая, в какое учреждение обратился, ответил: «По поводу трудоустройства». Меня провели в один из кабинетов к начальствующему чиновнику, которому я поведал свою нехитрую историю. Очень внимательно выслушав рассказ о цели и намерениях моего приезда в город, чиновник просмотрел документы и ответил, что ничем помочь не может и у меня действительно нет прав на трудоустройство в этом городе.

На его столе лежала развернутая газета с напечатанной только что новой Конституцией СССР. Воспользовавшись этим обстоятельством, я, по наивности двадцатилетнего юноши, стал с энтузиазмом цитировать право советского человека на труд. Весьма подивившись такой дерзости, чиновник довольно сердито прорек:

— Мы таких «умных» отправляем на сто первый километр.

Перспектива быть отправленным неизвестно для каких целей на сто первый километр, где живут «умные» люди, не прельстила, и я настойчиво попросил вернуть мои документы.

Последнюю неделю, после «теплого» приема в «сером доме», уже ходил без особого энтузиазма и вдохновения. Помню только два места, где душа тихо радовалась: на кладбище Александро-Невской Лавры, возле могил, и у стен какого-то института электромашиностроения, который, как оказалось, был прежде Новодевичьим монастырем.

Протолкавшись безрезультатно в поисках работы, решил сходить еще раз в Академию художеств со своим рекомендательным письмом к В. П. Яркину, оказавшемуся к тому времени на занятиях в творческой мастерской. Прочитав послание от своего сокурсника, Владимир Петрович поинтересовался моими работами, попутно отметив, что надо более основательно осваивать живопись, для чего необходимо проситься в какую-нибудь мастерскую вольнослушателем.

Историю о моих поисках работы слушало уже трое заинтересовавшихся аспирантов, один из которых в конце рассказа громко прокомментировал с украинским акцентом:

— Устроитыся на роботу нiчого трудного нэмае. Иiжай в прыгород i в пожарныкы тебе враз вiзьмуть!