Батюшка отец Сергий, к которому я уже много лет приезжал на приход в мордовское село Кивать, собирался расширять свой круг деятельности и с присущей ему энергией перестраивал бывший районный клуб под Церковь.

— Народ непонятливый у нас, и батюшку своего им подыскали, и дом оставляю, а все равно не хотят со мной расставаться. Вот послушаешь завтра чтицу Оксю из Еделева — меня все время обличает за уход на другое место.

Утром, перед службой, высокого роста розовощекая Окся зычным голосом посредине Церкви, с присущим ей мордовским акцентом, громогласно выкрикивала особенно яркие, на ее взгляд, молитвы ко святому причащению: «Скок-тания, блуд, мше-лоимство…Архи-е-пис-ко-пы, е-пис-ко-пы».

После окончания службы, когда батюшка стал благодарить поющих келейно на клиросе, Окся напористо обличала: «Отец Сергий! Грех будет великий тебе! Почто паству-то ос-тавляешь? Негожо овец-то словесных бросать. Что Господу-то скажешь на Страшном Суде?»

— У вас свой, мордовский, теперь батюшка есть, а там нужен свой, нельзя же людям без причастия оставаться. А если вы соскучитесь, то приезжайте к нам Богу помолиться, в районную Церковь, я вас всех приглашаю, — оправдывался отче.

— Нету уже. Мы Церкву-то на клуб не променяем. Там непотребства и блуд был всякий, скверниться-то не пой-дем, негожо нам-то, церковным, в клуб-то ходить. Уж пусть районные-то в Церковь едут к нам, и ты, батюшка, не думай, в клуб-то и там не пойдут, и мордовские-то короваи тебе туда не покатятся. Нету уж, нету, подумай хорошенько, грех-то великий для пастыря, — увещевала батюшку Окся.

Когда были готовы новый купол, иконостас, престол, батюшка поехал к правящему архиерею, но вернулся под вечер печальный.

— Нету, наверное, воли Божией. Архиерей в отпуск едет. Говорит, малым чином пока освяти и служи, а как все готово отстроится, то и сам приеду. Может, права Окся: не надо было уходить. Местные недовольны, что Церковь в клубе, особенно молодежь ропщет, — сетовал отец Сергий.

Чувствовалось, что ему грустновато без явной, ощутимой поддержки ¬архиерея.

— Ничего, что не будет большого торжества, ты не силен изменить внешнюю ситуацию, пусть будет так, как складываются обстоятельства. В Ветхом Завете облако встало над скинией, и ветхозаветный храм освятился, тем более новозаветный Господь Сам освятит ради приходящих. Ведь в этом месте не было никогда храма, а людей почти шестнадцать тысяч живет. Не посрамит Бог чаяния людей, вот увидишь, — поддерживал я как мог настоятеля. — А то, что клуб, это ничего. В четвертом веке капища передавались государственной властью христианам, переосвящались, и благодать действовала не хуже, чем в новоотстроенных храмах.

К девяти утра большое количество пожилых женщин привели своих внуков и внучек, красиво принаряженных по случаю освящения храма.

Батюшка совершал в алтаре проскомидию, мне поручил проводить исповедь с бабушками и детьми.

— Дорогие детки! Мы с вами сейчас будем благодарить Небесного Отца за то, что Он дал нам возможность всем собраться в этом храме. Поблагодарим Его той молитвой, которую нам принес с небес Его Сын Иисус Христос. Сейчас вы будете все вместе повторять за мною, строчка за строчкой, слова этой молитвы, — призывал я детей.

Когда детки стали повторять слова молитвы Господней, то на лицах многих бабушек засверкали капельки благодарных Богу слез. День был ясный и солнечный. Когда вышли на молебен, то, неизвестно почему, в храме наступила темнота. Никто не мог понять, отчего это произошло.

Наконец отец Сергий с крестом в руках стал поминать на отпусте многих святых. Дошел до поминовения преподобного Серафима, которому и был посвящен храм, немного замешкался, а когда произнес его имя, раздался страшный раскат грома и полился дождь как из бочки. Народ от неожиданности присел. В алтарь залетела шаровая молния, покрутилась и вылетела, никого не тронув.

Когда люди вышли из храма, все стало понятно. Вокруг были огромные лужи от дождя, храм был помыт. Оказывается: облако стало именно над храмом, и дождевая вода пролилась только над этим местом.

Дивны дела Твои, Господи, был клуб, стал храм. Ликованию народному не было предела!