Наши питерские духовные школы, в связи с потеплением отношений Церкви и государства, вынашивали замыслы о получении своего исторического здания, бывшей Духовной Академии.

Для этой цели в Академию даже приняли на работу девушку-юриста, со всем пылом и жаром юности энергично взявшуюся за этот тяжелейший подвиг.

Были проведены несколько консультативных встреч с директором спортивного техникума, который не прочь был отдать одно крыло здания, где не использовались уже давно несколько аудиторий. Но, к сожалению, директор заболел, и переговоры велись со вторыми лицами.

Между тем, в коллективе зрел свой «дворцовый переворот», и необходимы были с нашей стороны энергичные меры по использованию предоставленных старым руководством помещений.

Начальник хозяйственной части техникума Каранаева Наталия Владимировна сообщила юристу Академии, что в ближайшее время наша школа должна освоить помещения, так как вскоре может прийти новая власть, и обстановка с передачей здания ухудшится.

После обеда огромная процессия студентов во главе с ректором протоиереем Василием Стойковым вошла в вестибюль здания бывшей Духовной Академии. Через несколько минут стали служить молебен перед началом доброго дела.

Протодиакон Андрей Чижов с особенным каким-то ударением выделял яркие и значимые прошения: «еже невидимо отразити противная вещи, видимых и невидимых врагов…»

При чтении апостола возгласил во всеуслышание (поразив сбежавшихся сотрудников техникума, ничего не знавших о таком действе): «...да будете непорочни и цели, и чада Божия непорочна посреде рода строп-тива и раз-вращенна: в них же являетеся, якоже светила в мире, слово животно предержаще, в похвалу мне в день Христов».

Слова «рода строптива», видимо, относились к той части сотрудников, которая не желала передавать здание своему историческому правопреемнику.

В течение молебна питерское телевидение вело съемку нового исторического момента. Кульминацией действа должно было стать подписание акта передачи части здания под учебные цели Духовной Академии. К удивлению многих сотрудников техникума, такой героический поступок решилась совершить Каранаева Н. В.

— Ну надо же? А мы даже ничего об этом не слышали! — удивленно ахали пожилые женщины из администрации техникума.

После молебна отец Василий с крестом в руках сказал проникновенное слово о начинаемом великом деле христианского просвещения, затем стал обходить аудитории и кропить их святой водой.

Общество помощи заключенным, возглавляемое отцом Борисом Безменовым, дружно воздвигало в коридоре оградительную решетку из металла, тем самым отсекая часть переданного здания.

Сразу после освящения непрестанно стали служиться панихиды, акафисты, молебны о всех тех, кто когда-то учился в прославленной школе. Большинства сотрудников техникума не было на молебне, они ушли с работы, ничего вовсе не подозревая. Претендентка на новое директорское кресло Жидких была в Москве, с целью утверждения своей кандидатуры и переориентации дряхлеющего спортивного техникума на какой-то сварочный колледж.

Вечером по питерскому телевидению показали видеоновости о передаче части бывшей Духовной Академии Русской Православной Церкви. Особенно воинственно во главе движущейся огромной черной делегации шествовал, с белой бородой, отец ректор Василий Стойков.

Часов в десять вечера прибежали спортсмены-преподаватели с истерически кричавшей женщиной, которую бывшая сотрудница почему-то называла «зам по шизо».

— Ну надо же! — вопила она, закатив один глаз под потолок. — Все несчастья в мое дежурство случаются! За что? За что?! — потрясала она обеими руками в небеса.

— За грехи, матушка! За грехи наказание! — учтиво, с улыбкой, сообщил ей семинарист с библейской внешностью — Варянко.

— Я без-гре-шная! У меня че-ты-ре внука! — завопила истошно «зам по шизо».

— Да замолчите вы все! — крикнул небольшого росточка милиционер и сорвал голос. — Всё! Я закрываю на замок. Все вон!

Прохрипев это, он выгнал всех на улицу.

Домой, в Академию, пришли уже поздно, усталые и разбитые. «Все, это конец», — думал, засыпая мертвым сном.

Тихо заскрипела дверь в келью, и в раннем утреннем свете показалась юрист Академии Юлия Борисовна:

— Батюшка! Идемте опять на штурм Академии! — тихо и просительно проговорила она. — Отец Вениамин и ребята уже согласны. Надо рано утром, когда все спят. Здание будет опять нашим. Замок, Варянко сказал, липовый. Мы зайдем с тыльной стороны здания, там уже свободно. Идемте!

— Попов ни в коем случае не пускать! Гнать в шею, дверь закрывать и милицию вызывать! Сегодня Жидких приедет. Ну она этим «гангстерам» покажет! Все поняла? — требовательно в утренней тишине инструктировал начальник вахтершу.

— Так точно, гражданин начальник! Уж у меня им ни за что не пройти, «черным голубчикам», — отрапортовала улыбающаяся вахтерша.

— А что это? Ты что-нибудь слышишь? — испуганно переспросил начальник.

— Где-то поют, что-то загробное, — ответила недоуменно вахтерша.

— Да это же попы?! Они уже внутрь пробрались! Кошмар! Беги, милицию вызывай, — закричал требовательно начальник и побежал к решетке, за которой семинаристы уже вдохновенно пели: «Со святыми у-по-кой, Хрис-те-е ду-ши ра-а-аб тво-о-их…»