Мы прибыли в родную часть. Начальство, перепуганное вниманием Министерства, совсем не помышляло о нашем отпуске и требовало постоянной работы. Мы буквально ползали по десятиметровой стене клуба, изображая «славные дни» Советской Армии.

Еще задолго до предстоящих событий, сразу по прибытии в часть, видел не совсем обычный сон. Снились отец Дмитрий, Коля-поэт и я, стоящие возле новонаписанной красивой иконы Божией Матери. Отец Дмитрий участливо объяснял во сне: «Это у нас новый молодой человек иконы пишет, но его здесь нет, он в монастыре сейчас живет».

Помня обещание командующего, особенно его заместителя, курировавшего нашу работу, дать нам отпуск, решил отправить письмо с напоминанием, которое просил вручить лично ему в руки ехавшего в Свердловск сержанта-секретчика.

Через неделю к висящим у стены художникам подбежал генерал-майор и резким голосом назвал мою фамилию.

— Так это я, — удивился я персональному вниманию высокого гостя из дивизии.

— Когда в отпуск хотите? — спросил он.

— На Новый год, а другие сами скажут, — ответил я.

— Пусть будет, как хотят, — весело и отрывисто заключил генерал и вышел.

В Петербург прилетел 30 декабря в Пулковский аэропорт. От него добрался рано утром до знакомого подвальчика, где ещё все сладко спали. Остановившись возле двери, осторожно постучался и прислушался.

— Кто там? — еле слышно раздался недовольный голос Павлина.

— Открывай! — громко крикнул я бодрым голосом. — Министр обороны! Встречай быстрей! – уже совсем нетерпеливо просил я за дверью.

Обнялись мы с Павлином и сели за вечно-чайный стол с ватрушками.

Рассказам не было конца с обеих сторон до самого рассвета.

На второй день после Нового года мы с отцом Дмитрием были в гостях у поэта Николая. Он к тому времени женился. Подведя меня к стене, где висела новая икона, отец Дмитрий сказал радостно:

— Нравится? Эту икону написал один наш недавний знакомый, молодой человек Георгий. Он сейчас в монастыре.

— А я о нем уже в армии наслышан был. Во сне.

— Слушай, поэт, можно что-нибудь у тебя взять почитать из духовной литературы в армию? Все-таки будет утешение и поддержка. Ты служил и знаешь, что это — не последнее в жизни, — попросил я помощи у поэта Николая.

Николай пересмотрел свою небольшую библиотечку и выбрал книгу о Сергиевой Лавре революционного периода.

— Читай, как спасался праведник-монах среди далеко не праведных людей, и делай свои выводы. Обязательно поможет Господь в трудную минуту. Молись чаще там, в темнице, за нас, ведь ты сейчас ближе к Богу, чем мы, — пошутил под конец наставления поэт.