В связи с открывшимися религиозными свободами в стране начался своеобразный «бум» увлечения восточной мистикой, экстрасенсорикой, всевозможными западными ответвлениями христианства.

Естественно, перемены не могли не коснуться Санкт-Петербургской Епархии. По вторникам и четвергам к зданию Духовной Академии приходили и приезжали всевозможные посетители. В основном, это были ходоки из разных мест города и области с вопросами открытия храма, регистрации общин, многочисленными просьбами мирян дать им священника для служения и духовного окормления.

С девяти утра и до шести — семи часов вечера первый этаж Духовной Академии осаждался толпами жаждущих проникнуть на прием к митрополиту. Первыми, конечно, попадали священники, потом миряне. Группу из трех-четырех человек иподьяконы запускали в домовой храм, закрывали дверь на защелку и уже оттуда их провожали в кабинет архиерея.

Однажды пришлось быть свидетелем такой живописной картины. Дверь в приемную залу интенсивно заколыхалась и загрохотала. Стоящие рядом открыли одну защелку. Мужчина лет сорока, с вспотевшим от волнения лицом и широко открытыми глазами, настойчиво и с трепетом в голосе требовал:

— Пустите меня! Пустите меня!!!

— А Вы кто, что без очереди? — спросил привратник.

— Я — Иисус! Иоанн ждет меня! Пустите! — несколько раз повторил вспотевший мужчина.

Вышедший из соседней двери протоиерей Виктор Голубев спросил взволнованно:

— Что здесь происходит, чем помочь?

— Да вот, отец Виктор, там к Иоанну пришел «Иисус» и просится на прием.

— Что?!! Кто! Где он?! — изумился отец-секретарь и быстро вышел.

Священники облегченно вздохнули.

Минут через двадцать ожидавшие приема выглянули в коридор. Названный «Иисус» стоял на коленях в позе «блудного сына», молитвенно сложив руки, перед портретом митрополита Никодима.

— Надо же, — удивился один батюшка, — он же босиком по снегу пришел сюда, бедный. А на улице мороз градусов двадцать!

— Это из соседней с семинарией психушки бегают больные. Мы, когда здесь учились, слышали, как милицейский патруль называл наше место «дурдом, роддом и семинария», — сообщил средних лет священник.