К началу нового учебного года я приехал в конце августа и сразу же был приятно удивлен.

Из числа «подвальников» в 1-й класс Семинарии поступили сразу двое моих земляков из педучилища, Володя и Сережа.

Интерес к их рассказу был потрясающим. Дело в том, что они сразу после экзаменов поехали в Печеры — Псковские на праздник Успения Божией Матери и делились впечатлениями об увиденном.

Володя рассказывал, что его потрясло «хрюканье поросячье» бесноватых в пещерном храме монастыря и невидимая «воздушная борьба» помыслов, всеваемая темной силой.

Всех поразил рассказ Сергия о прозорливой безногой старушке в коляске, около которой крутилось очень много разного люда. Некоторых матушка приветливо встречала, других обличала, третьих наставляла, четвертым что-то предсказывала.

— А тебе что предсказала? — полюбопытствовал я.

— Когда я увидел возле нее такие невероятные вещи, — сказал Сергий, — то отошел далеко в сторону и стал соображать, что мне-то от нее надо? Ну, думаю, дам ей десятку, пусть помолится обо мне, да и все. Скомкал эту десятку, чтоб не видно было, в руке и пробираюсь в толпе к прозорливице. Она увидела и говорит:

— Давай, давай свою десятку мне. Только напиши список своих друзей-семинаристов на листок, я за вас всех помолюсь.

Отошел в сторону, написал на листок имена и подаю ей. Она так внимательно посмотрела и стала поименно говорить:

— Этот не удержится, этот ничего…

Кстати, и о тебе сказала. Говорит, что на «отлично» окончишь учебу и пойдешь служить не туда, куда пошлют, а туда, куда сам захочешь.

Во время необычных рассказов все внимание было обращено на Сергия, и я не заметил, как кто-то поставил чайник с крутым кипятком на край лавки. Вдруг рассказчик встал, и чайник, перевернувшись в воздухе, опрокинулся мне на ногу. Я буквально взвыл, подскочив со стула. Подбежавший Володя вылил на ногу бутылку постного масла, и через двадцать минут боли как и не бывало совсем.

— Да, хорошее начало учебного года, — пошутил кто-то из братии.

Перед началом занятий решили съездить к отцу Дмитрию за благословением на новый учебный год.

День был пасмурный, и батюшка что-то с детьми копал на огороде. Взяв у него благословение, ребята возбужденно поделились своей новостью о поступлении в Семинарию.

— Я-то думаю, чего это так тяжко в природе, может, патриарх Пимен умер, а это, оказывается, вы поступили учиться! — шутил, испытывая смирение, отец Дмитрий. — Ну! Пойдемте в дом, подробнее расскажете свои истории, — предложил отче.

Разговор зашел о воле Божией и воле человеческой (в связи с поступлением в Семинарию).

— Придерживаюсь мнения митрополита Антония Храповицкого, который сказал, что сам факт принятия на учебу священноначалием в Семинарию есть воля Божия к священству, а сам процесс учебы — лишь профессиональная подготовка, — высказал я свои соображения.

— Да. Господь исполняет иногда мольбы грешных людей для их вразумления. Вот вам моя весенняя история, — стал рассказывать отец Дмитрий.

— Иду со службы, время огородное. Смотрю, мужчина приобрел прекрасное удобрение. Вот, думаю, Господь послал бы мне такого навоза, и помолился. Иду второй раз, предлагают целую огромную машину. Ну и что, гнила куча под окном долго, и запахи в избу, конечно, шли, а времени обрабатывать землю нет, все требы да требы. Вымолить многое можно, а вот на пользу ли вымоленное тебе, а тем более Церкви? Тут есть над чем подумать. Можно семь раз залазить на крест священства, чтобы почить на лаврах человеческой славы, так и не принеся пользы ни Церкви, ни себе. Самое страшное, быв у благодати, остаться без благодати — вот что страшно. Известна одна такая история.

Был воспитанник у одного старого священника. Закончил Семинарию, он его встречает в алтаре собора и спрашивает:

— Ну, как тебе здесь?

А он ему:

— Да привык уже.

— То-то и плохо, что привык, — говорит священник. — Привыкать к святыне нельзя — благоговение теряется.