О том, что из того, что говорит Палама, показывается один Бог в одной, простой и равной нетварной божественности; а из того, что говорит Акиндин, показываются два бога и две божественности, неравные, неподобные и воистину превосходящие и уступающие.

83. Ты же каким образом нас изобличил, и с помощью чего показал двубожниками? Потому что мы говорим и овидимой,и, более того, обумопостигаемой божественностиСамого Бога, как учат охваченные Богом богословы[572]? И мы теперь должны оставить без внимания, что это говорят, те, слою которых— закон благочестия, которых каждое изречение обошло всю землю и почитается всякой священной церковью, из уст которых не исходило[573]ничего другого, кроме слова благочестивого и спасительного для всего мира? Но поскольку мы говорим, что она принадлежит Ему Самому, и к тому же никак не отделима от Него (ибо {стр. 147} она скорее сподобившихся ее, обоживая, соединяет с Богом, так, что они становятся боговидными, но не сама отрывается от Того, Кто к Самому Себе по человеколюбию возводит и привязывает неослабевающими узами род человеческий); поскольку, значит, мы говорим [что это божественность] Его Самого, то каким образом Тот же Самый — другой, или каким образом Один —два? Или и ты для самого себя не тот же самый, но некто другой? Вернее, ты и [действительно] стал другим и таким образом двойным — неким странным и двуликим чудищем, каковым когда–то был согласно [древним] мифам человек[574], так что и ты, пожалуй, напугаешь своих, которые намного лучше по истине и благочестию, как и тех [андрогинов], согласно тем же самым мифам, испугались лучшие их[575].

84. «Но, видя, — говорит он, — нетварную божественность от нетварной божественности, выводимую из вами сказанного, показываю из этого, что вы чтите двух богов». И что же, о монотеист по всему, ты не видишь, что благочестивые славят и нетварного Бога, — Сына, — рожденного от нетварного Бога — Отца. Как же это, что когда Бог нетварен, и Сын — от нетварного Бога Отца, то Бог один; а когда энергия является нетварной божественностью [происходящей] от нетварной сущности, то тогда выводятся две божественности, или два, — что еще парадоксальнее, — Бога? Потому что, как и Сын, будучи Богом от Бога Отца, как нетварный Бог не является иным, но иной как Сын; и как нетварный Бог Он равен по всему Отцу, а как Сын, имея Отца большим Себя в смысле причинности, Он пребывает вторым по Отце (не вторым богом, — да не будет! — но вторым по порядку [ипостасей], как говорит Василий Великий); так и [происходящая] от нетварной божественности — сущности — энергия является нетварной божественностью, не будучи иной как нетварная божественность, но будучи иной как энергия; не отличаясь нетварностью от сущности и вообще не отделяясь [от нее], как имеющая ее высшей себя [лишь] по причине. Хотя Сын в собственной ипостаси есть, а энергия, о которой у нас идет речь, не в собственной ипостаси есть. Ибо великий Василий, собрав и перечислив, насколько это возможно, все энергии, в числе которых сообразно перечислению даров и страх назвал безопасностью (ασφάλειαν)[576], божественно приспосабливаясь к божественному Духу. Затем он, повторяя, пишет: «Дух Святой сиевсе имеет вечно, как Дух Божий и от Бога явившийся, но Он, источаясь от Бога, является воипостасным, а источающееся из Него — суть Его энергии»[577]. Так что, если и Отец осуществовался (ύφέστηκε) Сам по Себе, и таким же точно образом [существует] и Сын, и Дух — Бог от Бога, получивший са{стр. 148}мостоятельное бытие (ύφεστηκός), и [при этом] три [Лица] суть один Бог, и мудрствующих так никто из благоразумных не обвиняет в двубожии или троебожии, то тем паче [не следует обвинять в этом] и тех, кто называет и божественную сущность нетварной божественностью, и подаваемое от нее воссияние, которое никто никогда не помышлял самостоятельно существующим.

85. Почему же мы говорим, что Арий сделал рассечение божественности? Не потому ли, что он называл одного нетварным, а другого тварным Богом? Стало быть, не нетварное он разделяет, — ибо его он скорее объединяет, — но худо разделяет божественность на тварное и нетварное, и делает многобожниками и одновременно безбожниками тех, кто, как и ты, тварной и нетварной называет божественность и тем более — светлость самого Бога. А те, кто говорит, что нетварна и сущность Божия, и из нее неизреченно показывающееся воссияние, воистину покланяются одному нетварному Богу. Ты же и о воистину видевших и на опыте испытавших светлость Божию, и от единения с Богом научившихся, что Он, — чем бы Он ни был по сущности, — сверх всякого видения и причастия, знания и описания, а по выступлениям (προόδους) и явлениям (εκφάνσεις), силам и энергиям и причаствуется, и умопостигается, и именуется, будучи многоименным и сверхименным, говоришь, будто они составляют Бога из высшего и низшего, и делают Его иным по отношению к Нему Самому и вторым, и большим и высшим самого Себя, не имея силы сообразить, что это делает именно тот, кто, подобно тебе, называет божественность Бога тварной и нетварной, и тем более тот, кто, — как теперь ты сам, — будучи скован неразумным [страхом], чтобы [как–нибудь] не сказать, будто есть много нетварных, заявляет, что все силы и энергии нетварной природы тварны. А считающий, что и сущность, и ипостаси, и силы, и деятельности Божии и вообще все, что есть Бог, нетварно, продолжает благочестиво и надежно считать Его по отношению к Себе Самому неразделимым, и равным, и несложным: ведь нетварное с нетварным всегда равно, и соединяется нераздельно, и есть одно, поскольку оно нетварно, и тропосы природных и ипостасных идиом никак не повреждаются этим единством. И ты, когда бы не целиком был душевным человеком, о котором говорит апостол, что онне приемлет яже Духа Божия[578], то узнал бы и принял бы слова Духа и,духовными сразсуждая духовная[579]или, иначе говоря, распознавая божественное божественным посредством сопоставления, не дерзал бы говорить таковое против Бога и святых Божиих, и нас, единых с ними в слове.

{стр. 149}