О том, что, слыша богоносцев, говорящих, что свет предмирный и явившийся на Фаворе — один и тот же свет, нужно было отойти от заблуждения и не думать, будто этот свет с горы получил начало, а он коварно пренебрегши ими, осуждает нас за то, что мы называем этот свет премирным.

15. Но давай рассмотрим и то, откуда он взял то самое, что мы называем пренебесным светом. [Итак] он слышалздесьвеликого Василия, говорящего опренебесном свете,в которомвсе небесные воинстваи которого верныеожидают в обетованиях благ[1257], и что «соделавшие достойное воздаяния имеют упокоение в премирном свете, о котором Соломон говорит:свет праведным всегда[1258], и апостол:благодаряще Бога и Отца, призвавшаго нас в причастие наследия святых во свете[1259]»[1260], и в показывающем наше единомыслие со святыми «Томосе» [прочитал слова] боговдохновенного Дамаскина, пишущего о божественном свете Господня преображения, что «на горе избранные из апостолов видят Просиявшего славой Своего Царствия, на Которого на небе ангелы неуклонно устремлять взор свой не могут»[1261], и «Это есть то, чегооко не виде, и ухо не слыша, и на серд{стр. 278}це человеку не взыдоша[1262]:таким образом мы в будущем веке будем видеть Христа, сверкающего светом божественности»[1263]. «Свет этот побеждает всякую природу; это жизнь, победившая мир»[1264]. «Ибо слава показывается безначальная, постоянная и пребывающая вовеки(αίωνίζουσα)»[1265], «запредельная по отношению ко всему»[1266]. [Слышал] и Андрея, чудесного предстоятеля Критского, говорящего: «На горе Господьсверх всякой меры воссиял, будучи созерцаем Таким, Каким Он был и прежде, усовершившимися из[числа]учеников и истинно посвященными в высочайшие[таинства]»[1267], «ибо они, став, насколько это возможно, вне плоти и мира,[еще]здесь научились из того, что они испытали, тому, что относится к будущему состоянию»[1268], и что «все умопостигаемое устроение премирных будучи невещественно питаемо этим светом, полагает нагляднейшее свидетельство человеколюбия о нас Слова»[1269]. [Так же слышал] и Григория, прозванного от богословия, сказавшего: «На горе блистает и становится световиднее солнца, тайноводя к будущему[1270], ибо Он ипридет, как я думаю, таким, каким Он был видим на горе учениками или каким Он показал Себя, когда божественность преодолела плотское»[1271]. И божественного Максима, учащего, что «для тех, кто может идти вслед за Христом, восходящим на высокую гору Своего Преображения, Он открываетсяво образеБожии[1272],в котором Он пребывал прежде бытия мира»[1273]. И Афанасия Великого, в точных выражениях объявляющего, что «не сущность Бога видят святые, но славу»[1274], и что «взошедший на небо Господь придет опять в природной славе, а не в благодати, как Он отчасти показал и на горе: ибо не по благодати Господь обладает этой славой»[1275]. И Дионисия, великого Божиего светильника [говорящего, что] так [же]озаряютсявседостигающие хри{стр. 279}стовидного и блаженнейшего удела(λήξεως)[1276]как [были озарены]при божественнейшем преображении ученикиГоспода[1277]. И самого Василия Великого, который говорит: «награда добродетели — стать богом и облистаться чистейшим светом,ибо таким образомправедницы просветятся(λάμψουσιν)[1278]яко солнце[1279]»[1280]. И Златоглаголивого отца: «Не просто [так] преобразился Христос, но чтобы мельком показать нам будущее [Свое] второе спасительное пришествие на облаках в свете с ангелами»[1281], и опять: «Он показал ученикам славу невидимого Его божиего Царствия: не настолько, насколько[великой]она была, но насколько могли вместить смотрящие(περιφέροντες)[1282]телесными очами»[1283]. [Итак] Акиндин, услышав всех святых, вместе говорящих так, понял, что одно и то же — предмирный, премирный и пренебесный свет,в котором ангельские чины и все небесные воинства имеют приличествующее себе состояние,и свет Господня преображения на горе, который и должен принять [в себя] сынов будущего века.

16. Значит, подобало ему с этого момента отложить нечестивое мнение, будто этот свет получил начало с горы (ибо как бы он тогда был предмирным?) и что он поэтому телесновидный, и материальный, и преграждается плотностью тела (ибо как бы он тогда был премирным и ангельским светом?), и что он тварный и чувственный (ибо как он был бы светом будущего века, когда, согласно богословам, не будет нужды в воздухе, свете, месте и тому подобном, но вместо всего для христовидных будет Бог?)[1284]; подобало, стало быть, ему с этого времени избавиться от заблуждения. А он, решив, что это говорившие так святые заблуждались, коварно их оставляет в стороне, а нас — вторящих им — преследует вместо них и через нас незаметно возводит обвинения на них, и всех, как он думает, полагает охваченными заблуждением. А на самом деле — это сам он, будучи страшно прельщен, показывает совершенно очевидным образом, что душа его исполнена всяческого нечестия и глупости. Ибо как не будет признаком крайнего безумия думать, будто свет, который [был] {стр. 280} прежде образования чувственного мира, является чувственным, материальным и телесновидным — прежде образованного из материи и самого бытия материи? Ибо как будет не таковым [свет], преграждаемый плотной оболочкой, и тем более — тончайшего тела, совершенно невозможно изложить, согласно его пониманию и толкованию, которым он пользуется, услышав от великого Василия то, что он произнес?

17. Как же и подобающим ангелам состоянием будет телесный, материальный и чувственный свет? Как же он тогда остается и радованием для них, и тем более — духовным: материальный — для нематериальных, телесный — для бестелесных, чувственный — для умных? Как тогда, будучи таковым, не будет и тленным он, существующий прежде образования тленного мира? Разве не сам он, сочиняющий и помышляющий таковые вещи, вполне очевидно прельщен и, более того, совершенно лишен способности мыслить? Как [может быть, что] ангелам,посылаемым за хотящих наследовати спасение[1285], не препятствует плотность небесной оболочки, а свету ангелов, «в котором все чины ангелов и все небесные воинства, и все, что есть именуемого или неименуемого из числа словесных природ и служебных духов, имеют подобающее себе состояние»[1286], мешает та же плотность, и он не проходит [через нее] к сущим на земле достойным и, по великому Дионисию,ангелоподражательно соединяющимся[1287]со светом? Неужели же и божественные ангелы, беспрепятственно проходя через ту оболочку, больше не пребывают во свете, но отпадают от оного света? И, похоже, Акиндин считает, что то, что посылаются к хотящим наследовати спасение его [спасения] служители, означает, что посылаемые [сами] отпали от оного света и спасения. Видите мерзость и развращенность его рассуждения?