Доказательство того, что все приготовленное у Бога любящим Его, — ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша[580], — нетварно; и обличение слов Акиндина, которые представляют, будто это тварно.

86. Ияже уготова Бог любящим Его, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша,ты бы не ставил неразумно в ряд творений. Ибо если здесь тем, кто деланием божественных заповедей выкажет [свою] любовью к Нему, Господь обещает как бы в качестве задатка Свое и Отца Своего пришествие, и пребывание, и явление[581], то как обетованиегрядущих благ[582], которого задаток таков, будет творением, тем более, что возвещенное им пребывает превыше чувства и ума, как изъяснил таиник возвещенного и апостол, Павел, давший в связи с этим пояснение и сказавший:Нам же Бог открыл есть Духом Своим: Дух бо вся испытует, и глубины Божия[583]?Как же то, что сокрыто в глубине Бога, что выше всякого чувства и всякого ума, что одному только Духу известно,испытующему и глубины Божия,что одним только святым открывается, и даже им — с помощью самого Духа, как бы это было из числа тварных?

87. «Но говорится, — заявляет Акиндин, — что сам Бог есть наследство святых. Говорится, что есть и другие блага, отложенные в наслаждение праведным, приведенные Богом в бытие, и являющиеся иными по отношению к Нему:яже уготова Бог любящим Его. Так что не представляй ни Самого Бога иным по отношению к Себе Самому, ни большим Самого Себя, ни меньшим, ни превосходящим, ни уступающим, ни что–либо иное по отношению к Нему, приведенное Им в бытие — нетварным и безначальным. Ибо отнюдь не избежит высшей степени нелепости тот, кто выскажет одно из этих двух [положений]». Он и то и другое называет в высшей степени нелепым и то, чтобы говорить, что нетварно уготованное Богом любящим Его, и [считает, что так же нелепо было бы говорить] что Бог выше них, если они нетварны; и говорящих первое или второе он считает не прошедшими мимо ни одной вершины нечестия, а говорящих и то, и другое — еще гораздо более [нечестивыми]. Итак, посмотрим, кто это так говорит: ведь это будут те, кого он, говоря без малейшего преувеличения, объявляет нечестивыми. Первый — божественный Павел:Егда, — говорит он, —покорит Сыну всяческая, тогда и Сам Сын покорится покоршему Ему всяческая, да будет{стр. 150}же Бог всяческая во всех[584]. Разве что–либо иное, кроме Бога, оставил нам в наслаждение Павел? Точно следуя за ним, Григорий Богослов сказал: «будет же Бог всяческая во всехво время восстановления (έν καιρω της αποκαταστάσεως)[585], когда мы уже не будем многим, как сейчас, из–за душевных движений и страстей, совершенно не нося в себе самих ничего Божьего или нося очень мало, но будем всецело боговидными, вмещающими всего Бога и только Его; ибо это есть совершенство, к которому мы усердно стремимся»[586]. Итак, если [святые будут] целиком боговидными и вмещающими одного только Бога, то как же будет [чем–то] иным кроме Него уготованное им наслаждение?

88. А великий Афанасий говорит: «Когда пророки говорили, что наследство святых — Господь, Павел сказал, что Дух Святой есть наследие святых,в немже и веровавше, знаменастеся Духом обетования Святым, Иже есть обручение наследия нашего[587],как и Моисей был запечатан на лице Святым Духом, когда принял закон от Бога[588], и никто ни мог на неговзирати из сынов Исраилевых[589],ибознаменася нанемсвет лицаГосподня[590], и как написано в Благовествовании:тогда праведницы просветятся яко Солнце в Царствии Отца их[591]»[592]. Видишь, что наследием святых является неизреченный оный свет, который есть свет лица Господня, как и Сам Он на горе показал, каковым [светом] было запечатлено и Моисеево лицо, подобно которому и праведные воссияют в будущем? То, что ты причисляешь к тварным, про то Павел говорит, что это Святой Дух, а пророки — что это Господь — не иной, но Тот Самый, что светит этим светом и приобщает святых сообразной ему светлости.

89. Но пусть войдет и четвертый свидетель, яснее других возвещающий о ныне исследуемом: «Поскольку [протекающая] в настоящем [веке] жизнь, — говорит [епископ] Ниссы, божественный Григорий, — действует в нас изменчиво и многообразно, то много есть такого, чего мы причаствуем, как то: время, воздух, место, пища, питие, одежда, солнце, светильник и многое другое для житейской потребности, из чего ни {стр. 151} одно не есть Бог. Чаемое же блаженство ни в чем из этого не нуждается. Ибо [всем] этим и вместо всего для нас будет божественная природа, сама себя должным образом размеряющая ко всякой потребности оной жизни»[593]. Какое же здесь значение «божественной природы», мы разъяснили в предыдущем слове.

90. Но есличаемое блаженство ни в чемиз перечисленногоне нуждается, и вместо этого и всего нам станет божественная природа,которая ико всякой потребности оной жизни размеряется, то каким образом будет иным по отношению к Богу приготовленное любящим Его к наслаждению? Как, когда предлежит единственное воистину вожделенное, будет влечь что–либо иное из всего [существующего]? Ведь [все] другое уступило бы: [так] когда солнце восходит, то луна и множество звезд не отходят в небытие, но мы [тогда] не нуждаемся ни в звездах, ни в светящей луне, хотя бы было полнолуние, и она была бы во всем своем свете, когда солнце над землей. Но, кажется, этот несчастный и на сынов будущего века поднял руку, лишая их любви Божией. Тогда как Он свободно предлежит к их наслаждению, они, согласно этим таинственным словам Акиндина о будущих вещах, полагают иное наслаждение прежде Бога, словно совершенно нелюбящие Его. Но и каждое из сущих берет прозвание от превосходящего его, и особенно [это справедливо] для предпочитающих говорить в благоприятном смысле (τοις εύφημείν προθυμουμένοις). Так что если [наряду с нетварным] и тварное будет предоставлено наследникам Божиим, сонаследникам Христа[594], то справедливо было бы, чтобы их наследство звалось от лучшего. Акиндин же воюет с теми, кто считает нужным называть наследство от этого, сам, как кажется, полагая справедливым в насмешку [называть его так], чтобы оно напоминало о меньшем.

91. А что Бог самого Себя предложит святым в обладание (πρός μετουσίαν), пусть снова научит тот же самый [учитель]. Ибо, истолковывая оное апостольское [речение]:сеется в тление, восстает в нетлении; сеется не в честь, восстает в славе; сеется тело душевное, восстает тело духовное[595], он говорит: «считается, что нетление же и слава, и честь, и сила — суть собственные[свойства]божественной природы, которые прежде окружали созданного по образу[Божию человека]и на которые мы надеемся в будущем»[596]. И немного спустя: «всем очистившимся от зла Бог предложит участие(μετουσίαν)в[сущих]в Нем благах, о которых говорит Писание,{стр. 152}что их ни око не видело, ни слух не воспринял, и не стали они доступными размышлениям[597]»[598]. А это есть не что иное, — по моему, по крайней мере, разуму, — как стать в самом Боге. Ведь то благо, которое превыше ока, уха и сердца, будет превыше всего. Стало быть, еслияже уготова Бог любящим Его—превыше взгляда, слуха и разумения, а это есть то, что превосходит все [вообще], то называющий тварнымяже уготова Бог любящимЕго,не явным ли образом называет творением то, что надо всем? Как же [тогда] и наследием святых будет Бог, если уготованное им в наслаждение— творение? Или это [только] говорится, а на самом деле не есть так? Такова вот твоя вера и богопочитание. Поэтому ты и пытаешься из того, что богословствуют святые, показать, будто они не чужды всяческой чрезмерной нелепости, так как, вероятно, и они, по–твоему, [таковыми] называются, но [на самом деле] не являются, соответственно твоему представлению о божественном наследии.

92. Но так как он называет тварным то наследство, котороеуготова Бог любящим Его,а оно запредельно по отношению ко всякому и уму, и чувству, то снова этот несчастный посредством этих слов хулит тот божественный свет, тогда как Дамасский богослов прямо учит о нем в высшей степени отчетливым языком: «Это есть то, чегооко не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша[599]:таким образом мы в будущем веке будем видеть Христа, сверкающего светом божественности»[600]. И Нисский боговдохновенный [святитель] Григорий свидетельствует, что в видении Бога — полнота благ: «Ибо видевший Бога, — говорит он, —все, что только есть в списке благ, благодаря этому видению имеет: нескончаемую жизнь, вечное нетление, бессмертное блаженство, нескончаемое Царство, беспрестанную радость, истинный свет, духовную и сладкую пищу, неприступную славу, постоянное ликование, всякое благо»[601]. Прежде же сих [учителей] и сам богоглаголивый Дионисий с Ареопага сказал: «Не чувством, ни исходя из сущих, но сверх всего сущегомы будем,исполнившисьвидимого богоявления,как [были]при божественнейшем преображении ученикиСпасителя, когдадостигнем христовидного и блаженнейшего удела(λήξεως)[602]»[603].

{стр. 153}

93. Нужно и у Самого Спасителя разузнать, что это зауготованноеи что за обетование. Послушаем же теперь Говорящего, и тогда да будет услышано оно нами:Приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира[604]. Чье царствие унаследуютнаследницы,согласно Павлу,Богу, снаследницы Христу[605]? Конечно же, Божие. Тварно ли в таком случае приготовленное любящим Бога Царствие Божие, «которое, — согласно божественному Максиму, —не справедливо, чтобы века или времена опережали. И мы веруем, — говорит он, —что оно есть наследие спасаемых»[606]; которое, опять согласно нему же, «является преподаянием по благодати того, что естественным образом присуще Богу»[607], и «самим видом божественной красоты»[608]? Как может быть тварным то, что от устроения мира не сотворено, но уготовано? И хотя Господь ничего не уточнил касательно [этих Своих] слов, Он, конечно, охватил ими и умопостигаемый мир, поместив и его послеуготованнаго нам Царствия.

94. Но пусть нас снова научит Павел, когда и каким образом нам уготована благодать вечной жизни: ведь все таковое объемлется Царствием Божиим. Итак, он говорит в Послании к Тимофею:по Своему предложению и благодати, данней нам во Христе Иисусе прежде лет вечных[609]. Видишь, что предвечно нам уготована благодать? Как же может быть тварным уготованное прежде веков? Но ради этих новых секстов и пиронов (Σέξτους και Πύρωνας)[610], направляющих против божественного эфектические[611]и жгучие (πύρωνείους) возражения, пусть изъяснит эту апостольскую богоречивость великий Афанасий. «Как бы мы, — говорит он, — прияли прежде вечных времен, еще не возникши[тогда],нововремени возникши, если бы не была отложена во Христе приходящая к нам благодать? Ибо ни в чем ином не подобает основывать нашу жизнь, кроме как в Господе, сущем прежде веков,Имже и векипришли в бытие[612], чтобы, когда она будет в Нем, и мы бы смогли унаследовать вечную жизнь»[613]. Поэтому божественный Ки{стр. 154}рилл говорит: «Отец через Сына в будущем векебудет всяческая во всех[614]: и жизнь, и нетление, и радость, и святость, и сила, и все, что только ни будет для святых пребывающим в ипостаси»[615]. Фалассий же, соперничающий с ними в знаниях, говорит, что «превечны, и прежде всякого века, и превыше ума и слова, блага, отложенные наследникам обетования»[616]. А благоговейно чтимый Епифаний вводит и Самого Господа, говорящего к тем, кто в аду: «востаните, идем[617], ибо сокровищницы благ (οί θησαυροί των αγαθών)[618]разверсты и небесное царствие прежде веков уготовано»[619].