О том, что из–за многозначности слова «Бог» отцы то учили, то запрещали зреть Бога, и что не уразумевший этого Акиндин [как бы] заставляет слова святых противоборствовать себе самим, используя их друг против друга.

7. Слово «видеть» несет в себе двойное значение: бывает, когда это означает, что кто–то мысленно постигает Бога по мере возможности, а иной раз — то, чтобы иметь Его живущим в себе и по причине смешения с божественной благодатью наслаждаться Им в неизреченном видении и общении (όμιλία), а не осмыслять Его, как учат нас богоносцы. «Ибо божественная благодать, — говорит [отец], — хотя и дает наслаждение причащающимся по благодати, но не постижение»[846]. Но также и имя «Бог» есть общее и для божественной сущности, и для божественной силы и энергии, и для самих ипостасей. Видеть Бога и запрещено, и {стр. 202} обещано: Бога никтоже виде нигдеже[847], Егоже никтоже видел есть от человек, ниже видети может[848], и не бо узрит кто лице Мое и жив будет[849] — сказал Бог к Моисею; но и от красоты созданий Рододелатель усматривается[850], блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят[851], и увидим, — говорит апостол, — лицем к лицу[852], ангели приближающихся к Богу выну видят лице Отца их, иже на небесех[853] и Иаков говорит: видех бо Бога лицем к лицу и спасеся душа моя[854]. Эти [понятия] не противоположным образом относятся одно к другому, но суть в высшей степени согласные и близкие, так как взаимообмен значениями имен, придает богословию согласие в смысле.

8. Ибо видеть Бога запрещено богословами, полагающими Его непостижимым по ипостаси и сущности. «Ибо блаженная божественность, — согласно божественному Максиму, — по сущности является сверхнеизреченной и сверхнепознаваемой, и не оставляющей тем, кто после нее, никакого, даже малого, следа постижения»[855]. И, согласно пророческому [слову], никто не бысть во ипостаси Божией[856]; и никтоже узрит лице Божие, и жив будет[857], и, согласно Григорию Богослову, «никто не видел и не объявил природу Бога»[858], и, по Иоанну Златоусту, «когда кто–либо думает, что отыскал Божью сущность, то за этим скрывается сам сказавший: «выше небесных поставлю престол мой[859]»[860]. Итак, видеть Бога запрещено богословами, полагающими Его во всех отношениях непостижимым по сущности; а {стр. 203} что из творений видно Творца они сказали, не уча, будто божественная сущность видима из творений — это есть то, что они явным образом запрещали — но говоря, что божественная сила и энергия уразумевается из действий.

9.  «Ибо как возможно, — говорит [отец], — из произведений заключать о сущности?»[861] И еще: «Не из дел мастера мы приходим в разумение сущности мастера, но из рожденного познаем природу родившего»[862]; и опять: «Творения суть указания на мудрость, искусство и силу, а не на саму сущность, и не обязательно показывают всю силу Создателя»[863]. А Акиндин тем, кто именно это говорит согласно с отцами, то есть, что из творений мы приходим в разумение не божественной сущности, но божественной силы, противопоставляет богословов, говорящих о видении Бога из творений, как если бы сама божественная сущность была из творений видима и познаваема. Но не против самих ли себя он воздвигает, насколько это ему доступно, богословов?