Изложение другого изречения Акиндина, на основании которого показывается, что он согласен, что святые и свет божественного преображения называли нетварной божественностью, но сам убеждает не внимать им, как двубожникам и лжесвидетелям.

56. Итак, он говорит, что воспрещал [говорить так] и настаивал на этом, чтобы не было двух нетварных божественностей, а не о воссиявшем на Фаворе учил свете. И, значит, как ничего еще об этом не сказавший, он обращается теперь к этому и пишет: «Не нужно принимать свет божественного преображения на горе Фавор в установление двух таковых божественностей, как и похвальные слова святых этому [праздни{стр. 134}ку], ибо мнить две божествености, или одну состоящую из двух таковых, противно переданному нам слову благочестия». Что ты говоришь? Не принимать нам гимнов Святых к свету Господнего преображения, чтобы совместно со святыми воспевать и нам этот свет, как «славу сверхсовершенную и предсовершенную(ύπερτλή και προτέλειον),запредельную всему»[538], как «славу Божьего Царства,постоянную и непреходящую»[539], как «невидимую и божественную славу Бога Слова, которой некую малую часть Христос показав на горе, неизреченно показал обитающего в плоти Бога и Его божественное и сущностное благолепие»[540], как «неизглаголанное и нерожденное обожение»[541], как «природный безначальный луч божественности»[542], «свет божественности», «молнию божественности»[543], «неограниченное излияние божественного сияния»[544], «божественность Божию», «свет невещественный», «вечный», «несравненный», «нетварный»[545]. Это и подобное этому во веки не прекращают возглашать очевидцы, таинники и рачители (έρασταί) истинного света, от таинственного единения с ним научившиеся так его воспевать.

57. Но ведь ты и сам здесь свидетельствуешь, что святые возвещают, что этот свет нетварен, и зовут его божественностью. Ибо как бы ты убеждал не принимать похвальные слова святых на божественное преображение в доказательство того, что сопутствующий ему свет — нетварная божественность, если бы это не содержалось в похвальных ему словах? Если же они, восхваляя, сказали таковое о свете преображения, а сам тот свет не истинно был таковым, то святые Божии оказались бы лжесвидетелями, свидетельствуя, что Он показал свет, которого Он не показывал, а они Христу — Истине составили и воссылали лживые гимны. И как же [они тогда] святые? Более того, как же они, по–твоему, не враги и противники Самоистины? Если же они сказали то, что именно они сказали, и сказали истину, — ибо как же иначе? — и из этого выводятся две нетварные божественности, как и сам ты об этом свидетельствуешь, а затем говоришь, что это нечестиво, то не явным ли образом ты объявляешь святых нечестивыми? Ведь вывод не в большей степени принадлежит тому, кто его делает, нежели тем, кто говорит то, из чего он выводится.

{стр. 135}

58. Весьма кстати мы могли бы вместе с богословом Григорием сказать тебе, что «мы не преминули бы[отчетливо]произнести, испугавшись тебя, клеветника, если бы нашли в Писании что–либо не ясно сказаннымилинелегкоуразумеваемыммногими»[546]. И это я теперь говорю, имея в виду твой спорливый нрав, поскольку нелюбопрительно подставляющим свои уши Писанию [хорошо] слышно, что им провозглашается нетварным и божественностью этот свет, который есть светлость божественной природы, и природа, которой принадлежит эта светлость. Так же и зрительная сила Божия, и природа, которой принадлежит сила[547]: «Природа невыразима и несказанна, превосходя всякое[выражаемое]посредством речи значение»[548], а зрительная сила природы, и самовластность, и светлость, и тому подобное, хоть и смутно, но все же указываются и именуются именем божественности[549]. Но подразумевается, что возглашается и то, что ничто не препятствует им быть одной нетварной божественностью, во всем совершенной, и поклоняемой благомыслящими в нетварной сущности, силе, и энергии. Так что [получается, что] и сам Акиндин возвысил свой голос [в поддержку того], что не следует из–за [явившегося] на Фаворе света, упразднять единую божественность.