О том, что все, что первый Варлаам, а за ним Акиндин пытались говорить против православия, охватывает и оговаривает появившийся в результате осудивших их великих соборов «Томос».

58. Над которым же из высказанных Варлаамом против монахов обвинений «Томос» не одержал триумфа? Не то ли это, что [сказано им] о божественной сущности? Не то ли, что о нетварной и боготворящей энергии и благодати? Не твоя ли это и его безумная и воистину тщетная выдумка насчет этих [предметов] — я говорю об обвинении в двубожии и происходящем отсюда вашем демоническом противлении? Не то ли это, что относится к безначальному и невечернему свету? Не то ли, что говорится о ведущем к нему всех мысленном безмолвии и трезвении (νήψεως)? Не касательно ли самих слов сопровождающей его священнейшей молитвы? Не обо всем ли этом установил «Томос» посред{стр. 37}ством приведенных монахами [цитат] из богодухновенного Писания, что они безошибочно говорят и мудрствуют? Итак, если [«Томос»], перебрав все по порядку, вынес решение, то как же он не высказался против всего [этого]?

59. Но он упоминает обо всем, в особенности же о явившемся на Фаворской горе свете, поскольку он объемлет собой все таковые [явления] и является [наиболее характерным] примером. Ибо посредством него, согласно божественному Максиму, [бывает] всякий род богословия, и мы научаемся духовным логосам таинств. Итак, поскольку через этот свет Варлаам напал на всякое богословие и божественное созерцание, как равно и ты вслед за ним, то и мы хорошо делаем, когда, выступая в защиту созерцания и богословия, всеми средствами его, а вслед за ним и тебя, покрываем, с Божьей помощью, явным позором. Но и теперь и впредь ничуть не меньше посредством этих грамот постыждаем и будем постыждать пытающихся подобно тебе низвести до уровня твари Божию славу и царство, светлость Его природы, великий оный и безначальный, и присносущный, и неизреченный свет.