Напрасно ты обесчестил доверенного твоего друга, Герасима, закляв его не служить. И что имеет он, чтобы не смел служить? Разве имеет он что в себе такого, что ищет отсечь себя от богослужения? Ничего такого в нем нет, а если и есть нечто, то от завистострастцев, как говорю я тебе. Но только пусть они сего не делают, пусть потерпят человека того: пусть пока живут вместе, как и раньше. Если желает Герасим искоренить корень страсти, то да исповедует ее, страсть свою, пред собратиями своими, ибо сам допустил ее укорениться в себе. Они же, т. е. братия келлии Тимофея, которая намеревалась выжить Герасима с келлии, — да не сопричислятся к части Каина. Герасим же, да не вменяет себе того, что пострадал, т. е. да не поминает тех обид и скорбей, которые перенес от некоторых из братии, помня обещание, которое он изрек пред жертвенником. Пусть помнит коленопреклонения и те склонения рук к земле, которыми он склонялся, творя обет свой: не покидать места своего пострига, что бы ни случилось, иначе болезненнейшее страдание постигнет внутренности его… И тогда не получит он себе исцеления ни от человека, ни от милосердия Божия, кроме смерти, смерть же будет ли целебна для болезненного страдания того,167 — сие ведает Бог. Да изберет себе из тех двух одно. Во-первых, да повергнет на землю высокое мнение о самом себе, да отдаст свою волю другому человеку, да вверит себя в послушание, да искоренит из сердца своего страсть завистострастную, да переносит всякие оскорбления и от всех любя, а не только от тех, кого любит, или то, что любит. Если кто любит людей, люди же его не любят: какой ему от этого ущерб? Дословно написано: какая ему польза, — но по смыслу, очевидно, следует перевести «ущерб». Это и есть первое из двух. Да творит же благое и богоугодное пред всеми людьми и бысть ему Бог Помощник и Покровитель… Если же нет, если не сделает сего, но удержит волю свою себе, т. е. не подчинит себя в послушание, будет продолжать возноситься самомнением, — то да пожнет плод своих страстей… и да не говорит в себе, что Бог спустит; Бог не забывает ничего, но лишь долготерпит, как долготерпит и ему… Бог пребывает на высоких и верви каждого, т. е. как бы веревки от руля ладьи каждого человека, содержит в руке Своей и силою Своею правит веревками теми. Того же, кто сам отчуждается от Бога и веревки других желает спутать, Бог имеет в руце Своей, и за это желание по справедливости карает того, кто идет отрезать от руки Божией веревку другого. С тем случается то, что выпускается из рук Божиих его собственная веревка; отсечь же веревку другого ему не удастся.

Если же веревка отсечется, есть путь и средство снова привязать ее. Кто же это?! Это есть жизнь, т. е. Господь Иисус Христос: «Аз есм Живот», и покаяние со стороны грешника. Пример этому мы видим в преподобной Марии Египетской.

Что такое исторгание веревки из руки Божией? Выпущение веревки Богом из руки Своей, т. е. предоставление человека погибели есть отречение от Бога, как было с тем иереем, который искал, как бы отсечь веревку другого от руки Божией, но вместо того вырвалась его собственная веревка. Потом сказал святой Феофану: «Знаешь ли ты его?»

Феофан же сказал: «Не знаю, кто он».

Святой ответил: «В скиту был один иерей, подчинивший себя двум братиям, т. е. посвященным монахам, которые владели келлиею и, приняв сего иерея, согласились вписать его третьим владельцем ее в омологию; за это он обещал им великую признательность и безропотность. После сего делал он метание святой Анне. Когда происходил обряд принятия его в число братии скита святой Анны, обещал быть прахом подножия ног сих двух братьев, пока не похоронит их. Однако несчастный позабыл свое обещание, начал сеять в себе злое семя, которое произвело злой плод в его сердце следующим образом. Возомнил он о себе, что, как иерей, он не может подчиняться двум братиям (простым монахам), а должен быть правителем жилища. С этим самомнением вошла в него страсть заботы о том, чтобы изгнать другое лицо, а самому остаться в доме вторым. Никому не открывал иерей этой страсти, и мало-помалу укоренились в нем две страсти, т. е. зависть и злопамятство. По великой своей зависти, он начал жаловаться, что терпит несправедливости, объявляя, что его выживают, цель же его была отрезать веревку другого из рук Божиих, т. е. выжить второго владельца. Мало того, он еще и литургисал с такою сокровенною страстью, литургисал, пребывая во враждебной страсти к своему брату!..

Однажды пошел он литургисать с таким чувством; кончил литургию и вышел из храма. Но Бог не мог долее держать такую веревку в руке Своей — и она выпустилась из руки Его!.. Мановением Господа Бога иерей сокрушился следующим образом. Перестала идти вода по водопроводу к нему в келлию. Пошел, несчастный, исправить водопровод, но тут выпустилось беззаконие его, т. е. пришел час воздаяния беззаконию его, он низвергся со скалы, убился насмерть».

Феофан сказал: «Не говоришь ли ты про о. Косьму, который свергся?» Святой же сказал: «Да. Видишь ли, какой смерти он был предан! Хотя чашу эту, т. е. смерть, и все мы вкусим, но несчастны те люди, которые порабощены, т. е. так порабощены грехам, что умирают во грехе, без покаяния!.. Когда же Бог принимает в руки Свои веревку от (руля ладьи) человека? Т. е. особо промыслительно начинает править судьбою человека? Со времени крещения Господь берет крещаемого в руки Свои.

Пусть Тимофей сходит на мельницу и пусть вытащит из мельницы мешок пшеницы. Если мельник воспротивится, чтобы было оказано такое презрение к мельнице, т. е. такое правонарушение, то тем более Бог не допустит нарушить права человека, говорим — изгнание брата из обители Его, но того, который находится в непокорстве и бесчинии и никаким образом не может исправиться, такой человек да изгонится и да искоренятся, да не присоединятся к его злу прочие братия!..

Но он, т. е. Тимофей, да остережется, как бы ему не сопричислиться с некиим царем, который был умерщвлен людьми; Тимофей же будет наказан Богом Спасителем.

Сей царь имел одного брата, которого рукоположил в диаконы, цель же поставления в священную жизнь была: да не случится, чтобы он воцарился и не захватил бы его царства. Однако, рукоположив его в священный сан, царь не успокоился. Страсть зависти гнездилась в сердце царя; мало-помалу дала она ростки и плод. Царь столь помрачился, что повелел умертвить брата.

Когда умертвил царь брата своего, Бог повелел душе убитого, чтобы она, как тень, являлась каждую полночь в священном облачении, держа чашу с кровию в руках, и говорила бы: “Брате, пей кровь мою!” — подносила бы чашу к устам его, и всегда говорила бы: «Брате, пей, да насытишься царством твоим!» Душа делала так, как повелел ей Бог; с великим шумом она приходила каждую ночь и со гласом: “Брате, пей кровь мою, да насытишься царством твоим”, — прикасалась чашею к устам его и говорила: “Пей, брате, не бойся, что оскудеет — полна есть!” Душа продолжала беспрестанно являться, так что царь совершенно не имел ни сна, ни покоя… Переменил он свою комнату на другую, не успокоится ли там; но и там увидал то же самое: “Брате, пей…” Переменил он опять дворец, не виновата ли в сем местность дворца: но то же самое: “Брате, пей…”, — не мог найти и там покоя. Наконец, оставил он царские дворцы в запустении, удалившись в дальнюю страну, говоря себе, что это от воздуха и местности так действуют сны, и не соображая, что это есть кровь брата его!.. Но и там, в дальней стране, брат предуспел раньше его. Когда царь после утомительного пути прилег мало почить, то послышалось опять: “Брате, пей, ибо из-за этой чаши ты великий подъял труд!..” Царь пробудился смущенный и встревоженный.

О, царю! Отчего так расстраиваешь себя, смущаешься, и не загладишь содеянного беззакония? Зачем бежишь ты с места на место, а не соберешь духовников, которые подвластны тебе, и не воскликнешь перед ними: “Согрешил я, отцы, на небо и перед вами всеми”, — почему не откроешь пред ними страдания твоего и не скажешь, как Манассия и Давид: “Господи! Да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене… Исцели мя, Господи, яко смятошася кости моя и душа моя смятеся зело…”»

Потом святой сказал: «Видел ли сего бегавшего, чтобы избежать чаши? Так и Тимофей, если выживет Герасима со своей келлии, не только испиет, но и ядонапоится, как царь тот».

Затем святой обратился снова к учению о духовных явлениях и о том, что человеку свойственно быть искушаему, что Господь попустил диаволу соблазнять и Его Самого — Несоблазняемого; о силе покаяния и кто есть блаженный и треблаженный.

Затем святой открыл, кто был разбойник, помилованный на кресте, и кто был разбойник, похуливший Господа.