Слышит слухом своим царица погибели, видит оком своим беззаконная, что опустошаете вы друг друга, опустошаете монашескую жизнь, делая сию жизнь запустевшей от прежней благодати… И вот призвала она к себе семиглавого зверя беззакония; тогда предстал зверь пред царицею погибели. Взошла царица погибели на зверя, который свиреп, как необузданный конь, взяла она его за правую голову вместо узды, левой рукой подняла и понесла чашу погибели; собрала всезлейшее свое воинство; зверь взъерошил свою шерсть, разверз пасти семи своих глав и понес на хребте царицу погибели вместе с чашею беззакония; за ними устремилось воинство царицы… Так всезлейшие беззакония устремились и устремляются в удел спасения. Остановилась царица в одном жилище, где ее приняли радостно; вошла царица, села, открыла чашу погибели, взяла золотую лжицу, разослав по уделу спасения во все стороны свое войско, чтобы оно разглашало о приезде сей царицы погибели, чтобы призывало вкусить с золотой лжицы зелья бесчувствия, позабыть о душеспасительной монашеской жизни, а стремиться лишь к тому, что пагубно для спасения, чтобы этим, обольщенным, казалось, что они такими делами возделывают свое спасение.

И стали все приходить в жилище, в котором находилась царица погибели, стали вкушать и наслаждаться сим зельем бесчувствия, говорим: погибели, — многие, даже избранные, и поклонились ей.

Видит царица погибели, как поклоняются ей один за другим… И вот любодаряет она поклоняющихся, напояя их с золотой лжицы (зельем) бесчувствия.

Какое же это поклонение, которым ей поклоняются? Сваливаются в погибель посрамляющей суеты. Что же такое эта посрамляющая суета? Посрамляющая суета есть сие: начало делают, насладившись зельем погибели с золотой лжицы; говорим: закладывает основание, мирную свою каливу разрушает, делая себе каливу другую — надземную и подземную, т. е. на земле увлекаются многоэтажной постройкой, а под землей одновременно уготовляют себе место в аду.

Говорим: погибель и нечувствие… Погибель заключается в том, что распростираются плотию своею на верхний этаж простора, валяясь, как свинья, во рве погибели; говорим: в рабстве чреву…