Вы скажете: мы молитвы идолам не приносим, как же говоришь ты такое? Да, правду сказали вы, что Богу молитву приносите, но, вопрошу я вас: когда вы молитву устами вашими приносите — «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя», — подвигаете язык на молитву, то мысль вашего сердца где бывает? Где гуляет, где кружится и о чем размышляет? Ибо ныне люди не таким образом молятся, чтобы молитва их была им во спасение, но таким образом, чтобы строить суетная и ложная. Входят в церковь, чтобы читать службу, но не прелагают слуха к тому, чтобы слушать службу со страхом и трепетом, читая божественные слова; образ лишь делают, т. е. принимают личину молящихся, воображают же различные образы и помыслом своим помышляют о суетных и лживых земных вещах: как бы обогатиться кому сребром и златом, какую бы постройку построить, как выстроить прекраснейший дом, чтобы он был длинный, широкий, высокий — трехэтажный, имел просторную вместительность, как сад развести с различными деревами плодовыми; в возникновении таких помыслов проходит служба церковная и оканчивается, но помыслы у человека не прекращаются, и он уходит из церкви, не заметив, как и служба прошла. Даже не сознает того, что вышел из церкви, т. е. что стоял в церкви, но выходит с таким впечатлением, как бы шел из театра, потому что он как в театре стоял во время богослужения, взирая на помыслы свои, суетные и ложные, и так стоял в стойке своей.

Мирянин, если хочет жить праведно, должен непрестанно в душе своей молиться и, когда сидит за делом, говорить: «Господи, Господи, не отврати Лица Твоего от мене и Духа Твоего Святаго не отыми от мене!» — «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешника!» — «Пресвятая Богородица, спаси немощную душу мою!» — «Кресте Христов, спаси мя силою Твоею!» — «Вси святии, предстательствуйте о мне грешном!» С такими молитвами подобает аскетам делать свое рукоделье, и не только аскетам, но и всем монахам-христианам, дабы, работая руками, два дела рукодельничали – чувственное86 и мысленное, говорим: рукоделье телесное и душевное в правде и целомудрии. Правда же состоит вот в чем: да трудится каждый, монах ли, или всякий из рода христианского, возделывая дело рук своих, со справедливостию да берет и дает; да размышляет о себе самом, каков он есть и что он всех грешнейший, недостойнейший душою и телом. Тогда, если и повздорит с соседом своим, по действию диавольскому и оскорбят один другого, то почитающий себя недостойным, не возмутится от бесчестия и брани, но пребудет спокойным и несмущенным, как будто бы другого кого обесчестили, а не его. Сие дело есть праведность и справедливость для каждого монаха и мирянина. Чистота же целомудрия есть сие: каждый монах и христианин, когда сидит за делом рук своих, да не принимает никакого ядовитого помысла клеветы, которая есть орудие осуждения.