Ныне о сем только и заботятся, т. е. о стяжаниях, насаждениях и сооружениях земных; из-за сего только и волнуются, и сими помрачаются; носят лишь одежду овечью, сердце же имеют волка; волк есть зверь неукрощаемый; так и они, т. е. любостяжатели, свирепствуют против монашеской жизни, подобно диким зверям, звероумышляют друг друга, как бы одному одолеть и низвергнуть другого, говорим: малый великого и великий малого; т. е. великие в монастырях притесняют малых келлиотов, а младшие в обителях уничижают старших — так, что не различишь, кто здесь великий и кто малый!..

Воистину, право то сказанное слово, что придет время, когда не будет признаваться голова ногами и ноги головой… (т. е. иссякнет любовь и доверие между начальствующими и подчиненными).

Ох, ныне настало время, когда всюду творится беззаконное правонарушение, люди преступают права друг друга, сутяжничают друг с другом, стараясь опередить один другого в жалобе; один на другого старается первым напасть, а тот тому старается отомстить!..

Вследствие сего утратил человек сущность монашеской жизни, главизну спасения, т. е. взаимную любовь, мысленное преосияние; облекается лишь в шкуру овечью, сердце же у него — волчье, помысел — львиный, разговор — змииный, хотя в беседах и говорит по-овечьи.

Говорим: человек облекается в схиму ангельскую, чтобы вместе с этой схимой иметь дар кротости, т. е. дабы укротить себя чрез отречение от воли своей, от плоти своей и всего земного; однако ныне такого намерения не хранят, но удерживают некое человекоугодие по отношению к естеству человеческому, т. е. к плоти своей; ревнуют о благах вещественных; имеют только образ кротости, подобный овчему, сердце же и нрав их является волчьим, ибо нисколько не укрощается и не приходит в кротость. Говорим: в их сердце нет никакого покаяния; они знать не хотят о том, что называется праведностию — по дикости мысленного расположения своего, потому что мысль их помрачилась от тленных житейских вещей.

Из-за тьмы вещественной суеты люди до того помрачились, что одичали, по мысленному расположению своему уподобившись львам; ибо, как львы, свирепствуют против монашеской жизни; погибелью погубили ее, погубили самих себя и свое спасение.