Имеете вы у себя сребро и злато для того, чтобы давать дары, чтобы мстить один другому, стараясь и ревнуя о том, чтобы опередить один другого и, ублажив дарами власти монастырские, низложить его.

О, несмысленные и косные сердцем! Что тебя, о монастырь, заставляет принимать подарки скитян, осквернять доходы монастыря сими оскверненными и противозаконными дарами. Послушай и увидишь, что это такое. Они суть скверна, потому что чрез них снисходят и снизошли с монашества (т. е. преступают обеты нестяжания и воздержания), удалились и удаляются от монашеской жизни из-за рукотворенных погибели; мало того, что погибают и губят себя рукотворением, сокровиществованием и заботою о тленных мира сего, о сребре, злате и прочих подобных, но делают еще и противоестественное беззаконие, попирают противозаконники устав преподобного отца нашего Афанасия и устав скита… (т. е., разбогатев, принимают в услужение безбрадых).

Великая, великая, велика мерзость пред Богом, когда скитяне имеют сребро и злато в росте. А кто его ныне не имеет? Разве только самые малые, а то почти все духовники это делают, имеют сребро и злато в росте и сокровиществуют. Когда такого противозакония много накопят, начинают и много воображать о себе, не принимая ни малейшего слова (обличения); возмущаются, если кто уничижит их даже и малым словом. Возмущаются друг против друга из-за малейшего противоречия, говорят: «Нет, мое это», и: «Нет, не твое это». Вследствие сего, никто из них мирен быть не может. Ходят тяжущиеся в монастырь, нагруженные пирожками и лимонами, чтобы сделать себя сильными в суетном деле своем; а вы, точно бешенные, как лишь увидите скитские пирожки, то до того вожделеваете их, как будто у вас и хлеба не было для еды; дожидаетесь того, чтобы скитяне между собою переругались, принесли бы вам пирожков, лимонов и прочего.

Оставив простор мира, пришли в тесноту ради спасения, чтобы здесь утеснить себя пустынным аскетизмом и обрести милость для души своей, как говорится: «Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя».

Но ныне суемудрствующие, оставив земная и придя сюда заглаживать беззакония свои пустынным подвигом, вместо этого наложили на себя и накладывают в седмь крат большую беззаконность.

Виноваты же в том вы (монастырские), сделавшие скитян суемудрствующими. Они стали подобны вам, у вас один союз с ними (т. е. у монастырских взяточников с подкупающими их, коварствующими скитянами). Собрав кое-что в казну, вы мните о себе, что нечто сделали и нечто делаете.

О, суетные и суемудренные! Разве не ведаете, что неправедным вашим сокровиществованием вы осквернили и оскверняете казну монастырскую? За каждую обиду (лихву) обижена будет казна монастырская (т. е. взыщется с нее) вчетверо против обиды; пока не вернетесь вы к прежней справедливости ‑казна будет бедствовать.

Насокровиществовав себе свои воровские ящики, вы еще противозаконничаете противозаконным возделыванием. Вы противозаконничали с денежным ростом, научив тому же и скитян ваших.

Вы стали хищниками доходов монастырских, соперничая, кто первый опередит, восхитит себе доходы и захватит их во власть свою. Монастырю угрожает погибель (т. е. разорение), а вы имеете доходы его усокровиществованными в келлиях ваших, щеголяете на монастырские доходы, имеете такие кубки, каких ни у одного игемона агарянского нет, дух ваш облачен в порфиру и в виссон, балуетесь вы с безбрадыми юношами. Говорим: прислуживают вам безбрадые мальчики, (красивые) лицом, вы же мысленно сквернитесь, как будто вы и не монахи монастыря. Воруете доходы монастырские и собираете их в каливах своих в железные шкатулки — один 50 мешцов, другой 100, третий и того больше, воображая о себе, что «мы нечто». Псилафизуетесь в том, чтобы мешцами своими низложить другого, напоить ближнего чашей смертной и его годовую должность доходную похитить себе.

И вот одного из таких богачей — проэстосов монастырских — надумали вы убить, убили; стали рассматривать (по смерти его) богатство его, вещи, которые ему удалось усокровиществовать в келлии своей, и, взирая, стали недоумевать, дивиться и восклицать: «Что это за монах такой был, столько богатства». На самом деле, он разорен вконец, с должности смещен, выступил и не вступил (т. е. духовно все потерял, выступив душою из тела, в царство вечное не вступил, но душа его сошла во ад). Вместе с богачом он вопиет: «Мучаюся страшно!» О, безумный и суемудрый! В эту ночь душу твою истяжут от тебя, а то, что уготовал, кому будет?

Умерщвлен был сей монах и погребен. Когда его похоронили, взяли суемудрые годовое (т. е. его доходную годовую должность), мертвого взяли порфирные одежды, поделив их между собою так: какие — тайно взяли, какие — украли, а какие — распродали. Распродали (часть вещей покойного), но что продали? Продали отборные порфиры и сундуки с драгоценностями. Порфира значит: одежды многоценные и шубки дорогие. Порфиры же суть также ковры, скатерти и убранство ложа. Сундуки же — приборы столовые и кухонная посуда. Продали и собрали множество золота. Но познакомилась ли монастырская казна хоть сколько-нибудь с этим золотом (вырученным от распродажи и оставшимся в мешцах)? Нисколько казна и не познала о сей продаже. Продали и собрали злато, но что же сделалось с вырученными деньгами? Знаете, что сделалось? Сделалось многосокровиществование, оно опять усокровиществовалось (разошлось по келлиям братий), а казна, как и раньше, осталась опять пустой. Казна требует помощи, вы же, суемудренные, нисколько не печетесь о том, не милосердуете о бедствии казны монастырской, милосердуя лишь о шкатулках своих; даже малейшую помощь боитесь оказать казне, чтобы не опростались сундуки ваши, окованные железом.

О, бездумные и суемудрые! Что уготовали вы себе, кому это будет?

Горечь горечей и всяческую горечь уготовал ты этим себе; принесется пред тебя уготованное тобою в час твой последний, принесется тогда, когда вострепещут херувимы, серафимы, все святые ангелы, когда воссядет Сын Человеческий во славе Своей, когда никто не в силах будет прийти пред Него и судиться с Ним, когда будет страх и трепет в тот час конечного решения, когда будет разобрана правота праведника и неправота неправедника!.. Но вы сегодня, суемудренные, превращаете правоту в неправоту; правым творите в неправде и неправым в правде из-за подарков, пирожков и всего другого, что приносят вам скитяне. За сребро и злато делаете неправоту яко правоту, оправдывая себя тем, что творите праведный суд. Справедливость же ваша зависит от подарков, вы всецело возделываете неправду, оправдывая себя, что вы нечто (т. е. что вам и подарки подобает приносить).

Посему покайтесь и исправьтесь в том, что вы таковы: горды, вспыльчивы, неуступчивы, враждоборны, коварны, злопамятны, злорадны, лжесвидетели, немилосердны, любостяжатели, неправедны, хищники, тщеславны, лицемерны, хвастуны, сластолюбцы, многопопечительные, многозаботливые, сребролюбцы, завистливые. Вы сделались отметниками слов преподобного отца нашего Афанасия; завидуете, предаете, убиваете друг друга, как будто бы не чада вы отца нашего Афанасия. За такие дела лишились вы водительства преподобного отца нашего Афанасия, стали мерзки и мирянам, как будто и не были потомками преподобного Афанасия. Востань же, преподобный Афанасий, погляди на потомство твое, как погубило оно путеводство спасения, руководствуясь погибелью.