О, преподобнейшие отцы, как полезно молчание для человека! Когда человек молчалив, он становится способным к возделыванию молитвы. Наоборот, кто не хранит молчания, тот не возможет ни иметь, ни держать молитвы в сердце своем… Есть два вида препятствий, возбраняющих молитву человеку: первое — осудительное многословие. Человек с многословием осуждения злословит, вкушая и пия со своим чревонеистовым обжорством; вследствие такого сладострастного беспутства бежит от человека молитва, а на ее место вселяется бес злословия и осуждения.

Второе препятствие — многопопечительность и многозаботли-вость стяжания сокровищ. При многопопечении и многостяжа-нии ум мутится и туманится в мирском кружении; как у такого человека установиться молитве? Если бы даже она и возникла в нем, все равно ей не будет ни места, ни времени, так как суетному человеку некогда упраздниться (от житейских попечений).

Говорим: (преданный духу многостяжания) сокращает молитву, чтобы прибавить времени на тленные дела. Много печась о стяжании сокровищ нечистым воровским помыслом своим,124 он ленится в исполнении канона своего; если же и творит канон, то совершает его, ругаясь над ним великим сокращением молитв, которые ускоряет ради того, чтобы скорее заняться житейскими заботами о многостяжании. Древние отцы, когда творили канон, говорили полную, совершенную молитву, то есть «Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, Богородицы ради, помилуй мя». Последующие, оставив слова: «Богородицы ради», начали употреблять такую молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, помилуй мя». Дальнейшие выбросили: «Слове Божий» — стали говорить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». Следующие за ними покинули: «Сыне Божий», — а стали говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Теперешние современные отцы оставили Христа, ухватившись за Хриса (т. е. злато, по-гречески); уже позабыли Христа, а говорят: «Господи Иисусе, помилуй мя».

Будущие оставят слово «Господи», станут говорить: «Иисусе, помилуй мя». Потом оставят слово «Иисусе» — станут говорить лишь: «Помилуй мя», и не будут сознавать, что именно хотят они этим получить и не будут сознавать того, кто имеет их помиловать…

Ради этого и говорю вам: когда минут четыре двадцатипятилетия, то какова станет тогда монашеская жизнь? Если же пройдут и еще другие три двадцатипятилетия, говорим: число седьмое лет и пять восходящих к полпути восьмого, — там на половине числа пятерки какое смущение произойдет от четвертого до пятого?..125