О, преподобнейшие отцы! Ведь для того вы и удалились из мира, чтобы не погублять души (в суетах мирских)! Ибо сказано: «Бежи, монаше, в пустыню, аще хощеши спастися». Ей, истинно есть сие. Но сегодня люди бегут из мира, от его кружений, закруживаясь однако еще больше, в десять крат больше закруживаясь против того, чем были в миру. У прежних отцов не было мирских кружений; они имели крайнее спокойствие ради спасения своего; сегодня же смотрят не на спасение свое, но на погибель свою (стараясь в этом друг друга опережать), кто погубит себя раньше попечениями и заботами любостяжательного сокровиществования, кто первым слихоимствует. Чтобы еще более лихоимствовать, строят храмы Божий (при келлиях келлиоты), творят их воровскими сокровищницами, обкрадывая храм Божий; говорим: возделыванием воровской своей торговли церковью своей (т.е. собирая жертвы поминальные и не поминая, как должно). Не довольно того, что столь тяжкий грех взяли на душу, — с любостяжательным рукодельем своим берут еще и сей грех святотатственный. С лихоимственным рукодельем своим преступили обеты, которыми обещались пред священными вратами царскими: алчбу, жажду, наготу, нестяжание, целомудрие, в кротости сердечной и мысли праведной (досл.: в праведности мысли); это и иное, многое подобное, обещались вы пред священными вратами святого алтаря соблюдать в точности. Да, обещались соблюдать, но сегодня отреклись от обещаний. Обещались, но сегодня с такою легкостию возделываете погибель души своей, как будто ничего пред алтарем и не говорили. До того погубили себя, как будто никогда не были аскетами; и не только аскетами, но и монахами как будто не были; не только монахами, но и христианами как будто не были; миряне такого погибельного пути не возделывают; посему и миряне не имеют к вам уважения, ибо добрую свою славу вы растопили и растопляете раздорами, враждою, ненавистию, попечениями, заботами о сокровиществовании; лихоимствуете и сокровиществуете в воровскую свою сокровищницу, чтобы помещать в рост, нарощать рост на рост; ради этих денежных нарощений в храмах Божиих творят торговлю со лживою (обманною) куплею и продажей. Говорим: принимают и собирают различные сборы, с обманными просительствами просят в многоразличных и разнообразных прошениях, просят у мира милостыни и сами же посмеиваются над ним (т. е. не обслуживают молитвою, как должно); мастерят рукоделья (и соперничают) в том, кто кого опередит в производстве наибольшего рук делания; кто опередит в прибытках стяжаний, кто больше наберет в любостяжательную сокровищницу свою. Но и при этом не мирствуют, ибо любостяжание не дает успокоиться им, но еще более понуждает их. К чему же оно их понуждает? Понуждает (продолжать) лихоимствовать, чтобы налихоимствовать еще больше. Строят церкви якобы ради благоговения, цель же их есть любостяжание. Производят разные сборы, говорим: на литургии, молебны, проскомидии, сорокоусты; напрашиваются на то, чтобы поминать. Да, поминают, но как поминают? Поминают за рукодельями своими, вместе с осуждением (празднословии своих). Рукодельничая и осуждая говорят: такой-то имеет столько-то записанных в церкви нашей имен, а ничего не посылает нам, осел он безрассудный! Таким образом ропщут и осуждают, вместо того, чтобы поминать.147 Да, поминаете вы, но Бог от поминовения вашего, которым вы поминаете (т. е. жертвователя, или душу усопшую, записанную вами), не имеет никакой вести. Воссылаете поминальные возношения ваши, но они не идут к Богу, ибо поминовение, которое вы делаете, есть одна лишь мерзость перед Богом, вследствие того, что делаете его без всякой взаимности (т. е. без всякой теплоты сердечной). (К богослужению не благоговеют), накинув наметку на плечо, во время литургии стоят вне церкви и, как торговцы, с многословием и осуждением торгуются, не ведая того, что сняли наметки с головы своей — не ради того, чтобы стоять с бесстрашием, но ради того, чтобы стоять с великим благоговением и множайшим страхом Божиим, дабы смилосердовался над ними Бог и оставил им грехи их.