Сила монаха есть молитва. Если монах обессилеет от молитвы, т. е. если не будет укреплять себя молитвою, — то обессилеет и от дарований молитвенных, т. е. и добродетелей без молитвы не приобретет.

Младенец, если не будет сосать материнского молока, когда родится, умрет; так и монах, когда пострижется, если не будет говорить беспрестанно молитвы, т. е. Иисусовой, то погибелью погибнет.

Если младенец будет только делать вид, что сосет, а на самом деле сосать не будет, то будет ли с того какая польза? Так и монах, если примет ангельский образ, но не будет пользовать себя молитвой, что за польза ему со схимы?

Мать есть спасение; сосец — ангельская схима, а молоко — молитва. Если младенец будет звать мать свою, а молока ее сосать не будет, что пользы младенцу с матери его? Говорим: если поймет монах оправдание свое (т. е. схиму), а молитвы возделывать не будет, то чем попользует его ангельский образ. Молитва есть дыхание. Если утратится дыхание, то как возможет жить человек?

Пусть прочитает хотя все минеи церковные, но, если молитвы глаголать не будет, то нисколько не попользуют эти чтения; подобно тому, как и трапеза, если убрана различными видами яств и вин, но не будет здесь хлеба, то никакой пользы нет с такой трапезы.

Наоборот, если даже исчезнут с трапезы самые дорогие лакомства, но останется хлеб, трапеза нисколько не потеряет доброты своей.

Так и монах, если будет украшать церковь (т. е. читать в церкви) псалмопением, минеею и триодию — разных родов, молитвы же возделывать не будет, то не воспользуют его те чтения нисколько.

Употребляются в снедь разные кушания, вина и варева за столом, но если исчезнет хлеб, не вкусна будет трапеза. Так и с чтениями: хорошо, когда церковь украшается различными чтениями, но если молитвы не будет, то чтение одно пользовать не будет. Ибо если в церкви что-либо читается, ум же ваш в церкви не находится, но кружится там и сям, то какая вам польза с чтения?

Да, идешь ты в церковь, чтобы помолиться и послушать божественных словес, но подобает для этого, т. е. чтобы осуществилось намерение твоего прихода, и ум свой посвятить тому, и мысль свою заключить в божественные слова, чтобы не кружилась мысль там и сям, в попечениях о предметах земных, дабы не случалось того, что служба оканчивается, а монах и не заметил, когда она началась и когда окончилась.

Узда мысленным помыслам есть молитва; как только скинешь с себя молитву, тотчас же разнуздается и мысль твоя, станет бродить там и сям, как бессловесное без уздечки, отчего труд стояния твоего (в церкви или на молитве) делается пропащим.

Если же будешь держать мысль свою в молитве, то мысль твоя будет подобна скотине бессловесной, имеющей на себе узду, и ты можешь править ею, как захочешь, и будешь благодаря сему понимать божественные слова церковных чтений.

Много добродетелей у молитвы. Молитва терпит, долготерпит, удерживает целомудрие, приобретает любовь к Богу, просветляет душу и, какой бы грязью не загрязнена была душа, молитва очищает ее.

Если монах сделается бессильным в молитве из-за того, что обременит себя попечениями и мирскими кружениями (т. е. монашество вообще), то каков же станет мирянин, который и без того бессилен в молитве (т. е. мало молится) и дарований ее не имеет?