Как бы это ни казалось странным для пустынников, другим радостным и, очевидно, отнюдь не редким поводом для прерывания поста былицерковные праздники.Целую неделю отшельники Скита – пустыни, где жил и Евагрий, – пребывали каждый в своем скромном уединении, молясь и трудясь. Но по субботам и воскресеньям все они собирались в церкви на общее богослужение. То же происходило и в дни великих церковных праздников. За богослужением следовала «агапа», древне­христианская «трапеза любви»94. Отсутствие на ней считалось предосудительным, а если оно выражало высокомерное презрение, то строго наказывалось. Вполне понятно, что во время этих трапез, как и вообще в случае оказания гостеприимства (а последнее считалось среди отшельников священным долгом), постоянно возникал соблазн злоупотреблений. Некото­рые отцы жаловались на нестроения, пово­дом для которых служили именно агапы: на них возникала праздная болтовня о том и о сем (часто об отсутствующих братиях), они вели к пресыщению пищей, невоздержному хохоту и т.д. Как же следовало вести себя в этих слу­чаях, чтобы у других не возникало подозрений в высокомерии?

Против помыслов, зарождающихся в нас от стыда перед отцами, когда они убеждают нас прервать пост и в праздник съесть немного овощей, [говори]:

Ибо есть стыд, который ведет ко греху, и есть стыд, который приносит славу и благодать95.

Однако чаще всего случаются помыслы сов­сем иного рода:

Против помыслов, убеждающих нас в праздник проявить немного сострадания к собственной плоти и съесть пару небольших лакомых кусков, [говори]:Неприлична глупцу пышность96.

Против помыслов, которые вкрадываются во время праздника и говорят: давайте-ка снова, спустя столь долгое время, отведаем мяса и вина, [говори]:

Не будь между упивающимися вином, между пресыщающимися мясом: потому что пьяница и пресыщающийся обеднеют, и сонливость оденет в рубище97.

Против помысла, который во время праздника жаждет пресыщения вином, [говори]:

И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу...98

Как видно из этих опровержений, Евагрий имеет в виду вовсе не тотединственныйстакан­чик вина, который обычно выпивался вместе с гостями или с братиями во время агапы, – преподобный Венедикт99также не воспрещал этого своим монахам, – но скорее ту невоз­держность, из-за которой праздники стано­вились поводом для попоек. Против этого он возражает:

Не говори: сегодня праздник и я пью вино, а завтра Пятидесятница и я буду есть мясо. Для монаха нет праздников, и [вообще] человеку не следует набивать свое чрево100.

В этом смысле следует понимать и следу­ющее символическое толкование церковных праздников:

Пасха Господня есть исход от порока, а Пятидесятница Его – воскресение души101.

Праздник Божий – прощение [взаимных] обид; злопамятный же обретает скорбь102.

Пятидесятница Господня есть воскресение любви, ненавидящий же брата своего впадает в ужасное прегрешение103.

Праздник Божий есть истинное ведение, посвятивший же себя лжеведению окончит жизнь свою постыдным образом104.

И, наконец, следует максима, которой завершается эта, очевидно немаловажная, дис­куссия о том, как монахам следует встречать праздники:

Лучше пост в чистоте сердца, чем праздник в нечистоте души105.

Итак, вульгарному отношению к празд­никам Евагрий противопоставляет внутрен­нее, духовное понимание их смысла, что во многом напоминает увещания ветхозавет­ных пророков. Цель монашеской жизни – это чистота сердца, то есть бесстрастие. Только оно способно породить ту свободную от эго­изма любовь, которая, в свою очередь, является «матерью ведения».