Все предыдущие внушения имели перед собой только одну цель: убедить подвизаю­щегося оставить воздержание – неважно, по каким причинам. Если же искусителю так и не удалось поколебать стойкость подвижника, он внезапно меняет тактику и сам превращается в поборника добродетели. Теперь он побуж­дает монаха совершать подвиги сверх разумной меры.

Против помысла, который увлекает наш ум намерением связать наш пост и избранный нами образ жизни обетами, что совершенно противно монашеской жизни, [говори]:

Сеть для человека – поспешно посвящать [Богу] что- либо из своего, ибо после обета бывает раскаяние129.

Действительно, монашество Скитской пустыни130, к которому принадлежал и Евагрий, в то время еще не знало строго установ­ленных правил, исполнение которых скреп­лялось бы особым обетом. Среди христиан царила истинно евангельская свобода, кото­рая, впрочем, не служила поводом к ослабле­нию подвига – наоборот, она давала возмож­ность проявить еще большее рвение. Однако это не означает, что монахи в ту пору совсем не знали правил. Напротив, существовала про­веренная опытом традиция отцов, которой каждый монах старался придерживаться в меру своих сил. Поэтому искуситель всячески стре­мится обременить подвижника сверх должной меры:

Против тщеславного помысла, который убеждает нас выйти за пределы того, что нам подобает – скажем, повесить на чресла тяжелые мешки и уйти в пустыню, чтобы пребывать там под открытым небом, питаясь кореньями; который, далее, советует избегать одного только вида людей, которые пытаются нас утешить и от которых мы получаем утешение, [говори]:

Не будь слишком праведен и не показывай себя слишком мудрым, чтобы не лишиться тебе рассудка131.

Желание связать себя аскетическими обе­тами или избрать экстравагантные формы аскезы представляет собой не что иное, как скрытую форму тщеславия, которому Евагрий, впрочем, и сам был некогда подвержен. Наряду с высокомерием, стремление обрести славу в глазах людей является наиболее тяжким из всех искушений. По понятным причинам оно поражает прежде всего подвижников с сильной волей, «совершенных». Насколько коварным способом действует здесь искуситель, видно из следующего текста:

Когда демон чревоугодия после частых и сильных борений не сможет растлить установившегося воздержания, тогда влагает в ум желание строжайшего подвижничества, ради чего припоминает известное о Данииле [и его товарищах], – ту скудную жизнь [, которую они вели] и овощи [, служившие им единственной пищей]132; припоминает ему и других некоторых отшельников, которые всегда так жили или [же только] в новоначалии, – и понуждает стать их подражателем, чтобы погнавшись за неумеренным воздержанием, не успел он и в умеренном, когда тело по своей немощи окажется бессильным для того. Ведь в действительности демонустамиблагословляет, а в сердце своем клянет133. Думаю, что им справедливо не верить таким внушениям и не лишать себя хлеба, елея и воды. Ибо братия опытом познали, что такая диета есть лучшая, только всего этого принимать не досыта и однажды в день. И было бы дивно, если б кто досыта вкушая хлеба и воды мог получить венец бесстрастия. Бесстрастием же я называю не удаление от дел греховных, ибо это называется воздержанием, но отсечение страстных в сердце помыслов, которое святой Павел назвал и духовным обрезанием сокровенного Иудея134. Если кто падает духом, слыша такие слова, тот да приведет себе на памятьсосуд избран,– апостола, который в гладе и жажде совершал свое течение135.

О том, чего в конце концов желает достичь искуситель побуждением к непомерному подвигу, повествуется в завершение этого отрывка:

Этому демону подражая, и дух уныния, сей противник истине, внушает терпеливому мысль об удалении в глубочайшую пустыню, призывая его возревновать Иоанну Крестителю и начатку отшельников – Антонию, чтобы, не вынесши долговременного и вышечеловеческого уединения, бежал он со стыдом, оставив свое место, а этот, хвалясь после того, сказал:укрепихся на него136.

С большой проницательностью Евагрий обнажает здесь скрытую бесовскую мотива­цию всякой чрезмерности, хорошо известную тем, кто страдает от переедания. А именно: натянуть лук так сильно, что он переломится. С этой целью демоны стараются побудить самых стойких подвижников, более всего под­верженных в данном случае опасности, неиз­менно совершать то, что может принести им наибольший вред:

Когда, ухватившись за какой-нибудь повод, яростная часть нашей души приходит в смятение, тогда бесы начинают внушать нам, что отшельничество есть [дело] доброе, дабы мы, не устранив причины печали, не избавились и от смятения. Когда же возбуждается желательная [часть души], тогда [бесы стараются] сделать нас человеколюбивыми, называя жестокими и дикими, чтобы мы, испытывая желание к телам, общались с телами. Однако нельзя поддаваться убеждениям бесов, но следует делать противоположное [тому, что они внушают]137.

Подобным же образом они ведут себя во время болезни, мешая больному за все бла­годарить Бога и терпеливо относиться к тем, кто за ним ухаживает. Вопреки разумной мере бесы побуждают ослабленного болез­нью подвижника поститься и стоя воспе­вать псалмы. В таких случаях следует учиты­вать, что подвижническое правило должно соответствовать конкретным жизненным обстоятельствам138.