Таким образом, для Евагрия, как и вообще для отцов-пустынников, телесные болезни не составляют реальной проблемы. Гораздо большее внимание уделяется болезням мни­мым или возможным только в будущем – они представляют собой не суровую дейст­вительность, а результат лукавых внушений:

Против помысла, который рисует перед нашим

[внутренним] взором боли в желудке, печени  и селезенке, а также увеличение их размеров, приводящее к вздутию живота, [говори]:

Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется80.

Против помысла, рисующего перед нами сильную немощь, которая может возникнуть от поста и связанных с ним болезней, и убеждающего нас поесть вареной пищи, [говори]:

Когда я немощен, тогда силен81.

Оба опровержения неоспоримо пока­зывают относительность всех наших забот о телесном здоровье. Как бы высоко его ни ценили, оно все же не является абсолютной ценностью. Бывает такая немощь – в том числе и физическая немощь, возникающая в результате болезни, – которая сильнее здо­ровья. Апостол Павел возвещал Евангелие «в немощи» – но какая сила от него исхо­дила! Авва Исаак, пресвитер из Келий, пред­почитал скорее оставаться больным, чем исце­литься от болезни82. Все это говорит о том, что существуетцелостность личности,которая не затрагивается никакой болезнью: иногда она даже вполне проявляется только в болезненной немощи.

Если вышеперечисленные «внушения» не достигли своей цели, искуситель прибегает к другим средствам:

Помысел чревоугодия внушает монаху поскорее отступить от подвижничества: он представляет [иноку его больной] желудок, печень, селезенку или же [описует] водянку, а также [иные] продолжительные болезни, [указывая на] недостаток необходимых [вещей] и на отсутствие врачей.

Часто он возбуждает воспоминание о тех братиях, которые подверглись подобным страданиям. Бывает и так, что он побуждает пострадавших подходить к постникам и рассказывать о своих несчастиях, которые якобы случились вследствие [излишнего] подвижничества83.

Разумеется, те страхи, о которых здесь говорится, имеют под собой реальную основу. Можно привести многочисленные выдержки из сочинений древних подвижников, повест­вующие о тяжких болезнях и продолжитель­ном недомогании. Не в последнюю очередь сюда относится и болезнь самого Евагрия.

Но те же самые тексты дают нам понять, что страх перед болезнью и недомоганием нередко бывает преувеличен и происходит от лукавого.

Известно, что монахи самоотверженно заботились о здоровье братий, среди них было немало врачей84, которые предпринимали даже хирургические операции! Самоотверженно ухаживая за больными, монахи не останавли­вались ни перед какими жертвами ради того, чтобы исполнить желание болящего брата, пусть даже столь экстравагантное, как просьба принести душистых лепешек из Александрии85. Кроме того, в пустыне действовала своего рода регулярная медицинская служба. Один из бра­тий каждую неделю обходил келлии и наблю­дал, нет ли у кого нужды. Если какой-то брат в субботу – воскресенье не являлся к общему богослужению, все монашеское собрание после литургии отправлялось к нему в келлию, чтобы убедиться, что с отсутствующим братом ничего не случилось.

Впрочем, заботы и страхи часто бывают чрезмерными и в действительности ничем не обоснованными. Как мы увидим, они пред­ставляют собой не что иное, как выражение ложной совестливости, сопряженной с нашим эгоизмом, которому никогда нет дела до чужой нужды.