Дорогая моя Лиза с сестрою Анною Конст<антиновной> и нашими племянницами Руфой и Лизой! Божие вам благословение! 8–го июня, в воскрес<енье>, в 9–ть вечера мы — в Берлине. Остановились в квартире секретаря Посольства Русского, Сергея Вас<ильевича> Арсеньева, в лучшем месте Германской столицы. Самого хозяина квартиры в настоящую пору нет — он на даче: завтра будет. Пишу письмо в понедельник, 9–го июня. Навестил душевнобольную — графиню Орлову–Давыдову (урожд. Арсеньеву). При входе в ее комнату пала мне в ноги. Я думал, что она здравомыслящая; вышло не то: начала она говорить со мною по–немецки, и ни слова по–русски: переводила русская дама, следовавшая со мною. Из разговора выяснилось, что она совершенно помешана; по–человечески судя, надежды нет на поправление, как и все врачи в Берлине говорят. Видя, что нет надежды и что она не желает ни молитвы, ни причащения Св<ятых> Таин, я удалился. Затем был в знаменитом Аквариуме берлинском, в огромных размерах, где заключаются разного рода рыбы, тюлени, змеи, угри, раки, морские кони, и в птичнике, с разными птицами. Затем был у берлинского посольского Протоиерея, Тарасия Федор<овича> Серединского, коего просил дозволить служить мне обедню в Посольской Церкви. Дозволил: буду служить, если Бог благословит, в четверг, 12 июня.

Берлин город огромный, гораздо более Петербурга; в средине его огромный сад, в 300 десятин, занимающий более полстолицы[265]. Железная до133 рога, проходящая чрез Берлин, идет почти над городом, вровень с третьими этажами домов. Это меня вначале удивило. Есть здания великолепные, получше и петербургских. — Но всего не напишешь.

Как вы живете? Все ли здоровы? Навещайте Кронштадт. В будущее воскресенье, вечером, думаю отправиться в Россию. Молитесь за меня Богу, чтобы благополучно вернуться[266].

Всех вас целую.

Ваш Иван Ильич.

Берлин 9/22 Июня 1886.

На конверте. Russie. S. Petersburg. По Петергофскому шоссе близ Ораниенбаума, дача Рейна, — жене протоиерея Елисавете Констант<иновне> Сергиевой.