Кронштадт,

18–го Марта 1864 года.

Ваше Преподобие,

отец пречестнейший Григорий Степанович!

Из глубины души благодарю Вас за Ваше письмо[34], дышащее Апостольскою любовию и мудростию. С душевным удовольствием я прочитал его: ибо оно проистекло из души христиански здравой, верующей, уповающей, любящей, опытной, твердой, обогатившейся внутренним богатством. Вот к чему, к какому духовному богатству приводят нас, друг мой Григорий, душевные и телесные скорби, посылаемые нам от Отца Небесного! И я уверен, что если бы не было с Вами скорбей, то не стяжать бы Вам, по крайней мере, долго не стяжать бы Вам этой веры, этого упования на Бога и Преч<истую> Богородицу и этой любви к Богу и ко всему тому, что Божие, — если бы с Вами не случились, попущением Божиим, эти скорби. Возблагодарим же за все Господа, нашего общего Отца, врачующего скорбями наши душевные немощи и страсти.

Ваши чувства благодарности удивляют меня. Ваша благодарность гораздо выше моего гостеприимства, за которое Вы нас благодарите. Я оказал Вам только должное гостеприимство, и мог ли я не оказать его моему земляку, товарищу, однокашнику, Другу, священнику, страннику? — Я был бы изверг человеческого рода, если бы не оказал Вам гостеприимства, если бы я не принял Вас как брата, как свою плоть и кровь! И так вы далеко превосходите меня своею добротою. Ваша доброта трогает, побеждает меня. Ваше смирение, о иерей Божий, пленяет меня. Ваше письмо — для меня училище добродетели. Богу, Богу, Богу в Троице славимому, воздайте благодарение, Григорий Степанович, все доброе в нас и чрез нас творящему, а не мне грешному и неключимому рабу[35]Его. Ибо что имею я, егоже несмь приял от Бога?[36]Посильная любовь, посильное гостеприимство, оказанные мною Вам, — чье дело, как не дело Господа моего, действующего вся во всех[37]. Всяческая во всех Христос[38]. Он — Отец наш, Он — кормилец наш, Он любовь наша, Он — щедроты наши, — Он, Он, не я. А я — зло и немощь. Я, по ветхому моему человеку, которого далеко еще не совлекся[39], и окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг[40]. Приятно слышать добрые отзывы о книге моей[41]. Все Божие, не мое: не доволъни бо есмы помыслити что от себя, яко от себя, но довольство наше от Бога[42].

Пишете, что жизнь Ваша очень в нерадостном положении по причине множества грехов Ваших. Зачем это? — Апостол говорит: всегда радуйтеся[43]. — Унывать грешно. Справедливо ли, благоразумно ли — прилагать ко грехам новый грех — уныние? Господь Иисус Христос — разве не упование наше? Разве Он не язвлен был за грехи наша и не мучим за беззакония наша? Не Его ли язвою мы в си изцелехом?[44]Верно слово, яко Христос прииде в мир грешники спасти, от нихже первый есмъ аз[45]. Вы считаете себя величайшим, первым грешником. К Вам и относится прежде всего это спасение, ибо идеже умножися грех, преизбыточествова благодать[46].

Нет, не унывайте, а радуйтесь говоря: величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем[47]. Помоги мне, Господи, всегда творить о Вас память и в домашней и в обществ<енной> молитве моей, особенно во время Святейшей Литургии[48].