Достопочтенная Матушка Игумения Варвара с сестрами о Христе!

Благодарю тебя за письмо, полученное мною от тебя 30 июня. Оно меня обрадовало тем, что ты писала о чувствах, которыми были преисполнены и ты, и сестры обители по отъезде моем из Суры[1043]. Радуюсь, что у вас все обстоит благополучно. Только вот что меня смущает: о. Георгий наделал множество долгов и мне об них ничего не говорил и не писал об них прежде. Они мне как снег на голову пали, когда у Селенинова я узнал, что на мне остается еще долгу 3075 руб. Отчего бы мне не говорить своевременно об этих долгах? Да и доколе продолжаться будет такая неоткровенность? Не значит ли это уж нахально обирать меня, в уверенности, что за все, что бы о. Георгий ни взял в пользу лавки или обители, заплачу неотменно[1044]? Если бы о всем заблаговременно было мне говорено, я, конечно, на все нужное ответил бы согласием, а ненужное отбросил бы в сторону. — А теперь выходит, что если бы о. Георгий и еще решил бы сделать долгу на 10 тысяч, — то, по его убеждению, я должен бы был отдать? Не ошибиться бы ему и не пожалеть бы о своей опрометчивости и о прежней моей щедрости. Ведь всему мера. Не истощилось бы мое терпение. Вперед, не спросясь у меня, не делайте долгов; а что нужно, о том наперед пишите для моего согласия и разрешения.

Селенинову я послал 28 июня сего года 1000 рублей в уплату долга 3075 р. Остальные платите вы[1045]. А Маккавеев пусть мне пришлет отчет об этом долге, потом почему он не был выведен в его отчете и был утаен?!

Ваш слуга и строитель Сурской обители,

Протоиерей Иоанн Сергиев.

30 Июня 1901.