Предисловие к серии
Серия «Из истории философско-эстетической мысли 1920-1930-х гг. Н. А. Сетницкий. А. К. Горский. В. Н. Муравьев» (в 3-х выпусках) призвана вывести из забвения три значительные, но пока недостаточно известные фигуры отечественной культуры пореволюционной эпохи. Часть их работ так и не была опубликована, а то, что просочилось в печать, рассеяно по одесской, московской, харбинской периодике, редким сборникам, малотиражным (50-100 экз.) книгам и брошюрам и ныне является библиографической редкостью. Между тем в наследии этих мыслителей книги и статьи по философии и богословию, эстетике и истории литературы, трудоведению и проблемам научной организации умственного труда. И никак не может быть обойден вниманием в череде духовных и культурных явлений России XX века почти двадцатилетний творческий союз Горского и Сетницкого, образовавшийся годом спустя после революции и оборвавшийся арестом и гибелью одного из них в 1937-м, также как и их сотрудничество с В. Муравьевым в первой половине 1920-х гг., — и этот союз, и это сотрудничество уникальны по своим творческим плодам.
Период философской зрелости для трех мыслителей наступил в двадцатые годы, а своей кульминации достиг к началу тридцатых, когда эмиграция, насильственная высылка в 1922 г., а затем и репрессии лишили русскую религиозно-философскую мысль возможности плодотворного развития на родной почве. А. К. Горский, Н. А. Сетницкий, В. Н. Муравьев были среди немногих оставшихся в стране философов и наряду с П. А. Флоренским, А. Ф. Лосевым, А. А. Мейером осуществляли в своем творчестве живое преемство традиции. Они явились продолжателями религиозно-философского ренессанса начала века с его идеями богочеловечества, активного христианства, «новой религиозной эпохи творчества» (Бердяев), синтеза искусств. Но развивали эти идеи в условиях уже нового времени и нового мира, на его жизненном и философском материале, в атмосфере, пронизанной порывом к радикальному переустройству бытия. И притом отнюдь не стремились адаптировать их на потребу современности, ее идеологии и ценностям. Напротив, вводили в круг религиозно-философского осмысления те проблемы, которые выдвинулись на первый план в двадцатые годы, стали мировоззренческим стержнем эпохи: труд и хозяйство, искусство и техника, судьба художественного творчества в индустриальную эру, эру крупных производств и совершенствующихся технологий, его отношение к новой естественнонаучной картине мира, контуры которой все отчетливей проступали с развитием физики, биологии, точных наук.
А. К. Горский, Н. А. Сетницкий, В. Н. Муравьев принадлежали к тому философскому течению, которое не так давно стали называть русским космизмом, течением активно-эволюционной, активно-христианской мысли. Зачалось оно, выразилось глубоко и цельно в «Философии общего дела» Н. Ф. Федорова, а затем разделилось на два рукава: естественнонаучный (Н. А. Умов с его учением об антиэнтропийной сущности жизни, В. И. Вернадский, разрабатывавший идею ноосферы, основатель гелиобиологии А. Л. Чижевский и др.) и религиозный, к которому примыкали В. С. Соловьев, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, П. А. Флоренский (в их ряду и нашли свое место трое наших мыслителей). В рамках естественнонаучного ответвления русского космизма рождалось новое антропологическое видение, представление о человеке как сознательнотворческом агенте эволюции, порожденном вековыми ее усилиями и призванном направлять процесс развития мира в соответствии с высшим духовно-нравственным идеалом. В свою очередь религиозные философы-космисты, предваряя ноосферное видение космистов-ученых, а в ряде случаев прямо идя ему навстречу, представили в своем творчестве опыт оправдания истории и опыт оправдания человека, выдвинув идею христианского синергизма, соучастия усыновленного человеческого рода в Божественном домостроительстве, в деле обожения, преображения бытия. Представители обеих ветвей русского космизма закладывали необходимую основу для согласования научной и религиозной картин мира, ибо стремились подтвердить христианское обетование раскрытием объективных эволюционных законов и скрепить религиозным идеалом разрозненность научных истин. В их трудах была всесторонне обоснована идея религионизации науки и искусства, сотрудничества веры, знания и творчества в деле спасения. Горизонты человеческого действия — не человекобожеского, но богочеловеческого — были здесь радикально расширены, выводились за пределы узко социальной сферы, в область вселенских, онтологических задач. И уже в свете этих задач осмыслялись будущие пути искусства, естествознания, техники, всей цивилизации и культуры.
В последние десятилетия предметом серьезного научного внимания стала проблема взаимосвязи русской литературы XX в. с отечественной философской мыслью, и в частности — с традицией русского космизма. Изучение творческого наследия Н. А. Сетницкого, А. К. Горского, В. Н. Муравьева, их мировоззренческих и литературных контактов, участия в философско-эстетических и литературно-критических спорах 1920-х гг. — важный этап разработки данной проблемы на том хронологическом отрезке, который охватывает два первых пореволюционных десятилетия и связан с творчеством таких писателей, как М. Горький, А. П. Платонов, М. М. Пришвин, В. В. Маяковский, Б. Л. Пастернак… В этом смысле серия «Из истории философско-эстетической мысли 19201930-х годов» является своего рода спутником научной серии «История русской литературы XX века. 1920-1930-е годы», ныне выходящей в ИМЛИ.
А. К. Горский, Н. А. Сетницкий, В. Н. Муравьев более других представителей плеяды космизма занимались проблемами эстетики, разрабатывали теорию нового, «мироустроительного», «жизнетворческого» искусства. Статьи на эти темы составляют основу данной серии. Но мы стремились познакомить читателя и с другими гранями творчества мыслителей: историософскими, богословскими, этическими. В состав сборников вошли письма — неоценимый документальный источник, освещающий духовную и культурную жизнь Москвы 1920-х гг., а также таких центров русской эмиграции, как Прага и Харбин. Несомненный интерес у читателей и исследователей вызовут письма А. К. Горского 1938-1942 гг. к О. Н. Сетницкой и Е. А. Крашенинниковой, ставшие в последние годы его жизни, после восьми лет лагерей и ссылки, единственной доступной формой творческой реализации и вобравшие в себя размышления философа об истории и современности, о сущности культуры, задачах художественного творчества, его взаимодействии с религией и наукой. Открытием для читателя и исследователя станет и философская мистерия В. Н. Муравьева «Софья и Китоврас», в идейно-художественном мире которой звучат главные темы религиозно-философских исканий первой трети XX в.
Первый выпуск серии «Из истории философско-эстетической мысли 1920-1930-х гг.» посвящен творчеству Н. А. Сетницкого, второй — А. К. Горского, третий — В. Н. Муравьева. В первый и второй выпуски включены также совместные работы А. К. Горского и Н. А. Сетницкого. Каждый сборник снабжен вступительной статьей, научным комментарием и библиографией.
Появление данной серии во многом обязано многолетним трудам дочерей Н. А. Сетницкого — Ольги Николаевны Сетницкой (1916-1987) и Елены Николаевны Берковской (1923-1998).
О. Н. Сетницкая вместе со своей подругой Е. А. Крашенинниковой в течение сорока лет хранила архив отца и его друга А. К. Горского, посвятив много времени и сил разбору рукописей, перепечатке ряда работ и писем. Она написала биографии А. К. Горского и Н. А. Сетницкого, составила их библиографии, помогала исследователям, занимавшимся философским наследием русского космизма ценными библиографическими справками и архивными материалами. После ее смерти эстафету памяти и дочернего долга приняла Е. Н. Берковская. В течение одиннадцати лет она занималась систематизацией и описанием архива. При активном и доброжелательном участии Е. Н. Берковской подготовлены все новейшие публикации философского наследия А. К. Горского и Н. А. Сетницкого, она же являлась и одним из составителей первого выпуска данной серии. В последние годы жизни Елена Николаевна работала над воспоминаниями, охватывавшими период 1920-1950-х гг. (в настоящее время готовятся к печати).
Открывая серию «Из истории философско-эстетической мысли 1920-1930-х гг.», приносим искреннюю благодарность Литературному архиву Музея национальной литературы в Праге: по материалам хранящегося в архиве собрания Fedoroviana Pragensia подготовлено большинство публикаций первого и ряд публикаций второго выпусков. Мы глубоко признательны руководству и сотрудникам архива, оказавшим содействие нашей работе: Е. Вольфовой, Н. Мацуровой, К. Билеку, М. Заградниковой. Выражаем сердечную благодарность Отделу рукописей Российской государственной библиотеки, Государственному архиву Российской Федерации и научной библиотеке ГАРФ, Российскому Государственному архиву литературы и искусства, Архиву А. М. Горького в ИМЛИ РАН, а также Ю. Р. Берковскому, нынешнему хранителю Московского архива А. К. Горского и Н. А. Сетницкого, и М. К. Чхеидзе, давшей нам свое любезное разрешение на публикацию в данном выпуске писем К. А. Чхеидзе к Н. А. Сетницкому.
