Как мы видели, Мэй считает бессилие отвратительным состоянием, при разрядке приводящим к насилию. А без разрядки оно приводит к неврозу, а то и психозу (у него два таких кейса в книге). В агрессии же он видит здоровую энергию, особенно полезную для преобразования общества или, например, для новаторства в искусстве.

Я уже кратко обозначила своё отличие от его теории. Прежде всего, оно в выборке. Мэй имеет дело с молодыми людьми с проблемной нервной системой и иногда неустойчивой психикой. Ещё до того, как прочитала его книгу, в самых первых главах я сказала: бессилие не для молодых и тем более не для детей. Дети активно совершают экспансию в мир. Ребенок может с удовольствием бить и ломать игрушки — это чисто исследовательская деятельность, даже не факт, что ее надо рассматривать с точки зрения агрессии. Чтобы во взрослом возрасте воздерживаться от разрушительных действий, надо было в детстве понять, что они вообще бывают.

Молодой человек в норме уже активно ничего не ломает, но и у него есть большая потребность в экспансии в мир. Было бы несправедливо отказывать ему в этом. В молодости действительно почти всех волнует самооценка, чувство собственной значимости, уровень достижений. Хочется казаться хоть в чем-то лучше других. Хочется овладеть миром вокруг себя и обустроить его. Тем более есть потребность понимания и манипулирования, против которой я выступала в первых главах. Бессилие в молодом возрасте почти всегда приводит к компенсациям и гиперкомпенсациям. Мысль о собственной недостаточности превращается в болезненные комплексы, в травмы, вокруг совладания с которыми строится чуть ли не вся жизнь. Недостаток активности в таком совладании может приводить даже к соматическим болезням, как было у пациентки Мэя, Мерседес. Тем более, как мы видим у Мэя, это так, когда речь о невротических молодых людях. Чтобы принять состояние добровольного бессилия, им надо сначала как-то серьезно успокоиться.

Именно про людей в начале духовного пути можно сказать, что для них оценка окружающих и самооценка — смысл жизни. Это всегда важно, но во второй половине жизни человек, если у него все в относительном порядке, находит свое место, где баланс оценки его удовлетворяет. Обычно друзья, супруг и дети, а у некоторых и работа предоставляют основу для самоуважения. При этом, как только самоуважение перестает быть проблемой, оно уходит из мыслей и становится фоном жизни. Самой мне, конечно, нравится, когда меня хвалят. Я принадлежу, увы, к тщеславным людям. Я публикую статьи, а не складываю их в стол. И главы из этой книги я публикую в Фейсбуке. Но даже я пишу не для успеха. Я пишу, потому что пришли мысли. Выражать мысли — крайне приятное состояние, многие пишущие знают это.

Поэтому повторю ещё раз: реально в осознанное бессилие можно погрузиться только во второй части жизни, ориентировочно не раньше 30 лет, а скорее после 40. И конечно, оно не для всех. Очень активному человеку это не подходит, очень агрессивному тем более. А это все качества во многом природные.

Чтобы оценить преимущества позиции бессилия, надо многократно столкнуться с крушением надежд, нужна некоторая экзистенциальная усталость от вечной решимости по делу и не по делу. Возникает утомление, связанное с пониманием того, что усилия не достигают цели и очень нередко только всё портят. Человек, увы, не хочет разрушать мир, но то и дело его разрушает. Допущение бытия сущего, которое я провозглашала в первых главах, появляется вместе с экзистенциальной мудростью.

Бессилие — один из видов экзистенциальной мудрости. Но не единственный. Он подходит не всем. Есть люди, созданные для активности и вовлеченности, есть — созданные для бессилия и сопутствующего ему покоя. А некоторые могут найти подходящий баланс бессилия и экспансии, например в преподавании — быть уверенными в себе, а в научной работе — очень осторожными. Какой-нибудь кинолог может быть властным со своими собаками, но пассивным в семье. Или отец может быть активным выдумщиком подвижных игр на воздухе, но пускать на самотек самоопределение детей в профессии. Кстати, последнее, как мне кажется, совсем неплохо. Дети должны сами выбирать свои дороги. Но о воспитании я твердо решила не писать.

Таким образом, бессилие двояко, иногда от него надо избавляться, а иногда к нему можно стремиться, и для некоторых людей оно спасительно, даёт важные духовные ориентиры.