Как я уже сказала, они наследники идеи Ницше об истине как к средству для повышения власти. Но о власти они не говорят, они говорят, согласно эволюционному учению, о пользе знания для выживания и адаптации.

Начну с ярких представителей эволюционной эпистемологии У. Матураны и Ф. Варелы. В своей книге «Древо познания. Биологические корни человеческого понимания» они ярко показывают, как способности познания развились в ходе эволюции. Их теория, которую они называют теорией аутопоэзиса, фактически приравнивает познание и существование, а существование, естественно, рассматривает в чисто биологических терминах. Жизнь есть действие, и познание есть действие, и познание есть жизнь. «Всякое действие есть познание, всякое познание есть действие»[34]. И еще цитата: «Что бы и в какой бы области мы ни делали — конкретное (ходьба) или абстрактное (философское размышление) — это действие захватывает целиком все наше тело, ибо осуществляется через нашу структурную динамику и через наши структурные взаимодействия. Все, что мы делаем — это структурный танец в хореографии сосуществования. Именно поэтому все, о чем шла речь в нашей книге, служит источником не только научного исследования, но и понимания нашей “человечности”... мы обладаем только тем миром, который создаем вместе с другими людьми»[35]. Последняя фраза, заметим, выводит из области эволюционной эпистемологии в область радикального конструктивизма, эти два направления имеют один и тот же корень.

Аналогично рассуждают К. Лоренц и Г. Фоллмер. В некотором смысле к ним примыкает и К. Поппер, хотя его эволюционная эпистемология более ориентирована на научное знание и в целом несколько более идеалистична: у него есть учение об автономном третьем мире, в котором проблемные ситуации объективны и не зависят от борьбы ученых за существование[36].

К эволюционной эпистемологии явным образом примыкает американский философ, которого туда редко относят: Д. Деннет. Он полностью согласен со всем пафосом складывания познавательных способностей в ходе эволюции и в процессе борьбы за существование. Он, безусловно, тоже сказал бы, что познание — это инструмент для выживания. У познания не может быть собственных целей, его цель инструментальная. Красноречивы заголовки, которые Деннет дает своим книгам и главам в них: «От бактерии до Баха и обратно», «От фототаксиса к метафизике». При этом про метафизику там ничего нет, а про Баха несколько слов без внятной идеи (кажется, что его произведения — это мемы). Хорошо Деннету удается объяснить только очень простые вещи.

В качестве представителя радикального конструктивизма я возьму Э. фон Глазерсфельда[37]. Он также стоит на однозначной позиции: наше познание есть средство для бытия в мире. Сам мир конструируется под наши потребности. Познать мы можем только то, что сами сконструировали. У него есть красивая метафора ключа и замка: реальность это замок, который нам надо открыть, чтобы попасть, куда мы хотим. Что мы делаем для этого? Мы не изучаем замок, не достаем заводские схемы его устройства. Мы ищем ключ, который его откроет. Нам все равно, как именно работают элементы ключа, как они цепляют элементы замка и проворачивают его шестеренки. Наша дверь открыта — это мы и называем познанием. Он приводит два слова: match и fit: соответствовать и подходить. Соответствует замку его схема. А подходит к нему его ключ. И мы всегда предпочтем подходящее, а не соответствующее. Имеется в виду, что нам всегда надо через дверь с замком попасть в какое-то помещение, то есть у нашего познания всегда есть внешняя по отношению к нему цель.

Ясно, что все эти теории не учитывают бескорыстного познания. Насколько оно вообще возможно? Вероятно, многие ученые могли бы рассказать об этом, но я буду больше писать о философии. Именно она для меня является примером познания ради познания. Смог бы Деннет опровергнуть бескорыстие философии, то есть того дела, которым он сам занимался? Считал ли он, что сам он пишет ради достижения внешних целей? Может быть, ради славы, ради символического капитала? Как он сам объяснял себе свою «метафизику»? Это у него не написано.

Что касается Ницше, то вся его философия является огромным недоразумением по отношению к его собственной личной жизни. В жизни он был больным и несчастным человеком. Он первый пострадал бы, если бы его идеалы воплотились в жизни. Это вызывает к нему особое сострадание, как к некоторому виду садомазохизма.

Вспоминая, что волю к власти Ницше трактовал широко, как жизненный порыв, как самоутверждение, как овладение миром, мы можем заключить, что познание в его теории и в современных теориях служит власти в таком смысле. Есть грубоватая русская фраза, рисующая такое положение вещей:«Яначальник — ты дурак, ты начальник — я дурак». Хоть она и совсем нелепа, но Ницше, если довести его мысли до конца, рассуждал именно так.