Хочу затронуть немного неожиданную тему. Речь пойдет об особой форме воли к власти, напрямую касающейся знания и мышления, — о суггестии. Понятиесуггестияя буду использовать так, как его вводит Б. Ф. Поршнев в книге «О начале человеческой истории» (1974)[11]. Суггестия у него — это вид коммуникации между людьми (протолюдьми, он их называет троглодитиды) без использования речи. Впрочем, речевая суггестия тоже возможна. Суть теории Поршнева в том, что у троглодитид полноценного языка еще не было, а сложная коллективная деятельность в стаях уже была, так что общаться им было надо достаточно интенсивно, причем в изменяющихся условиях. Для этого использовались мимика, жесты, нечленораздельные звуки, интонации, взгляды, в общем, богатая невербальная коммуникация. В основном обычная рабочая суггестия состоит в том, что вожак указывает членам стаи, как организовать охоту, или старшие учат младших, как изготовлять копья, или мать велит ребенку что-то делать или не делать и т. п. Однако при усложнении ситуации (миграция троглодитид из Африки в Европу) суггестия больше не может обслуживать коммуникацию. Возникает запрос на речь — это понятно, — но также и на особое торможение суггестии, которое Поршнев называет контрсуггестией. И вот именно контрсуггестия и выводит сознание человека на свойственный нам уровень автономии.

В основном у современного человека способность к суггестии заторможена контрсуггестией, рефлексией, логическим мышлением. Заторможена как способность оказывать суггестию, так и склонность подчиняться ей, эти две вещи часто коррелируют. Однако есть, во-первых, ситуации, когда суггестия может растормозиться. Вот обычная ситуация: на улице человек спрашивает дорогу, как пройти куда-то, и отвечающий обычно не говорит словами: «Поверните налево, пройдите 100 метров» и т. п., а сам разворачивается корпусом налево, показывает рукой, куда идти, рукой же указывает на ориентиры. Это проще и быстрее, чем объяснять словами, и спрашивающий тоже понимает это быстрее. Это типичный случай растормаживания древних систем общения. Разумеется, суггестия очень часто действует между близкими людьми, которые понимают друг друга «без слов», а между матерью и младенцем только она и действует, и это редкая по интенсивности связь. В обычной суггестии нет ничего «аморального».

Во-вторых, есть люди, которые по своему психическому складу являются суггесторами или суггестируемыми. Это уже хуже, на таком основании могут возникнуть отношения манипуляции, навязывания своей воли другому. И такого рода суггестия — это уже, конечно, власть. Она часто работает в отношениях детей и родителей, нередко у начальников с подчиненными, а некоторые люди («психопаты»[12]) могут таким образом засуггестировать почти кого угодно. Это уже власть в чистом виде, основанная на воле к власти. Ницше, кстати, ценил таких людей, одобрял их хитрость. Но мышление, основанное на суггестии, по своей природе древнее. Оно примитивно, нерефлексивно, нелогично, несамостоятельно, в том числе и у суггесторов. Человек, желающий быть разумным, должен уходить от него. Он должен переходить к автономии без такой сильной непосредственной связи с мышлением других. Разум начинается с «Нет»[13], которое субъект адресует другим, общепринятому мнению, а потом очевидности, как Декарт, а со временем и самому себе — сначала в виде философской операции эпохэ, а потом отказа от власти. То есть повторюсь: надо не только стараться не поддаваться суггестии других, но и самому не оказывать ни на кого суггестии. Собственному мышлению она тоже не полезна. Контрсуггестия возвращает мышление на рефлексивный уровень обращенности на самого себя. Только в таком виде оно может начать работать с собой, прорабатывать собственные мысли и т. п. Все это требует отказа от власти, то есть бессилия.