Изображение диалога Гавриила и Марии, которое мы находим в «Благовещении» Гентского алтаря и которое повторяется затем в «Благовещении» ван Эйка из вашингтонской Национальной галереи (1435 г.) — когда слова Гавриила написаны обычным для нас образом, а слова Марии перевернуты, — обнаруживает широкие типологические параллели. Ближайшую аналогию представляет «Благовещение» Фра Анджелико из Епархиального музея в Кортоне, примерно того же времени, что и Гентский алтарь (1433-1434 гг.): диалог Гавриила и Марии изображен здесь совершенно так же, как у ван Эйка[349].

Другим примером такого рода может служить гравюра с изображением Благовещения работы так называемого Мастера бандеролей (подвизавшегося в восточных Нидерландах в третьей четверти XV в.) из Дрезденского кабинета гравюр[350].

Это не единственный случай перевернутой надписи при воспроизведении речи у Фра Анджелико. Так, в одной из расписанных им келий монастыря Св. Марка во Флоренции (келья № 37) изображено распятие Христа и разбойников, где Христос говорит Благоразумному Разбойнику: «Hodie mecum eris in paradiso», т.е. «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. XXIII, 43). Эти слова Христа идут от уст Христа к Разбойнику, находящемуся по его правую руку; они перевернуты и, соответственно, написаны справа налево, т.е. даны в перспективе Христа[351]. Между тем в соседней келье (№ 38) распятый Христос обращается к Марии, находящейся у подножия Креста, со словами «Mulier, ecce filius tuus», т.е. «Жено! се, сын Твой» (Ин. XIX, 26), причем эта надпись раздваивается — она дана как в перспективе Христа, так и в перспективе Марии; соответственно, слова «ecce filius tuus», продолжающие слово «Mulier», повторены дважды: в одном случае, будучи перевернуты, они написаны справа налево, т.е. обращены к Христу, в другом случае они написаны обычным для нас образом, т.е. обращены к Марии[352]. Фрески Фра Анджелико в монастыре Св. Марка были выполнены в 1440-1452 гг.[353]

Отметим еще «Распятие» на внешних створках алтаря Ганса Плайденвурфа (1465 г.) из Старой пинакотеки в Мюнхене: слова Христа, висящего на Кресте и обращенные к Марии (она вместе с Иоанном Богословом находится у подножия Креста справа от Христа, т.е. слева для зрителя) «Mulier, ecce filius tuus» («Жено! се, сын Твой» — Ин. XIX, 26) идут сверху вниз и справа налево — по диагонали; они представлены в перевернутом виде. Между тем слова Лонгина сотника (он стоит слева от Креста, т.е. справа для зрителя и указывает на Крест) «Vere filius Dei erat iste» («Воистину Он был сын Божий» — Мф. XXVII, 54; ср.: Мк. XV, 39, Лк. XXIII, XLVII) идут снизу вверх и написаны обычным образом — слева направо[354]. Слова Христа зритель прочесть не может, слова Лонгина доступны его восприятию; так передается Божественная и человеческая перспектива.

Как видим, если в одних случаях перевернутые слова даны в перспективе того, к кому они обращены, то в других они даны в перспективе того, кто их произносит.

Сходным образом в «Распятии» из Берлинской картинной галереи — одни исследователи атрибутируют его Роберу Кампену, а другие считают произведением Рогира ван дер Вейдена или его последователя — Мария, обнимая подножие Креста, обращается к Христу со словами, которые написаны снизу вверх, т.е. идут от Марии к Христу («O fili, dignare me attrahere et crucis in pedem manus figere. Bernhardus», т.е. «О сын, удостой меня приблизиться и прибить руки к подножию Креста. Бернард»); слова Марии написаны таким образом, чтобы Христос сверху мог прочесть их[355]. Отметим еще «Крещение Христа» Рогира ван дер Вейдена в так называемом алтаре Иоанна Крестителя из того же собрания (1450-1455 гг.): из уст Бога Отца исходят слова («Hic est filius meus dilectus in quo michi bene complacui ipsum audite», т.е. «Сей есть сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение; Его слушайте» [Мф. XVII, 5]), образующие полукруг — так, что часть этих слов написана справа налево и перевернута[356]. В картине Педро Берругете «Молитва св. Петра мученика» из музея Прадо в Мадриде (1493-1499 гг.) мученик, обвиненный в колдовстве, обращается к распятому Господу со словами: «Ego Domine in te innocens patior» («Господи, о Тебе страдаю невинно»); Господь на Кресте отвечает ему: «Pedro quid fece?» («Педро, а я что сделал?»). Слова Петра направлены слева направо и снизу вверх, тогда как слова Христа, написанные над ними, идут в противоположном направлении — справа налево и сверху вниз. Слова мученика написаны нормально, тогда как слова Христа перевернуты[357].

В случае фламандских или испанских живописцев мы в принципе можем предположить прямое или косвенное влияние ван Эйка. Такое влияние. иногда предполагается и в отношении Фра Анджелико[358]. Вместе с тем, подобное объяснение не является единственно возможным. Следует иметь в виду, что перевернутые надписи встречаются в христианском искусстве и до ван Эйка. Так, на миниатюре греческого Евангелия X-XI вв. из монастыря Св. Дионисия на Афоне (codex 588m, л. 225 об.) изображен Иоанн Богослов, которому Бог сообщает евангельский текст; в правом верхнем углу миниатюры показана Десница Господня, из которой исходит надпись, обращенная к Иоанну; надпись эта, представляющая начало Евангелия от Иоанна (έν άρχή ην ό λόγος), читается сверху, т. е. также оказывается в перевернутом для зрителя положении[359].

Отметим также изображение диалога между Богоматерью и грешником на русской иконе «Богоматерь Нечаянныя Радости» (XIX в.) из собрания Интеза-Санпаоло в Виченце. Грешник, видя изображение Богородицы с Младенцем Иисусом, из рук которого течет кровь, спрашивает ее: «О, госпоже, кто еле сотвори?». Она отвечает: «[Ты] и прочiе грешницы вторицею паки распинаете [сына] моего грехами, якоже iγдеи». При этом имеет место диалог не непосредственно с самой Богоматерью, а с ее иконным изображением (т.е. мы имеем здесь изображение иконы в иконе): грешник находится в храме и обращается к иконе, находящейся справа от него); Богоматерь, изображенная на иконе, ему отвечает. Вопрос грешника идет слева направо и снизу вверх по диагонали, ответ Богоматери перевернут, и он спускается по диагонали параллельно словам грешника — справа налево и сверху вниз[360]. Это поздняя икона, но она отражает древнюю традицию.

Такого рода явление можно наблюдать уже в греческой вазовой живописи, где оно, по-видимому, не связано с сакральностью говорящего или того, к кому обращена речь[361].

Мы приводили примеры, когда слова, передающие прямую речь изображенного на картине лица, написаны непосредственно по фону изображения (как это имеет место и в сцене Благовещения Гентского алтаря); они как бы парят в воздухе, хотя, может быть, более точно было бы сказать, что они принадлежат к иному пространству, в принципе отличному от изображаемого пространства и никак с ним не взаимодействующему[362]. В других случаях эти слова написаны на каком-то предмете или фигуре[363]. Обычно они бывают написаны на ленте (Spruchband)[364]; мы видим это в том же Гентском алтаре при изображении пророков и сивилл (см.Гл. II,§2)[365]. И в этом случае речь может быть представлена перевернутыми написаниями — причем надписи могут быть обращены как к собеседнику, так и к самому говорящему[366].

Особенно типично это для композиции «Благовещения»: в целом ряде случаев Архангел держит в руке ленту с приветствием Марии («Ave gratia plena dominus tecum»[367]), повернутым так, чтобы его могла прочесть Мария; при этом по отношению к зрителю эта надпись оказывается перевернутой. Мы видим это, например, на левой створке закрытого алтаря (триптиха Страстей Христовых) Мельхиора Брудерлама из Музея изящных искусств в Дижоне (1393-1399 гг.)[368]; на левой створке открытого алтаря Конрада фон Зёста из приходской церкви в Вильдунгене (так называемого Алтаря Страстей,начала XV в.)[369]; на створках закрытого алтаря Луиса Аллинкброода (триптиха Страстей Христовых) из музея Прадо в Мадриде (ок. 1445 г.)[370]; наконец, на створках закрытого Миддельбургского алтаря Рогира ван дер Вейдена (так называемого триптиха Питера Бладелина [Pieter Bladelin — имя донатора, основателя г. Миддельбурга]) из Берлинской картинной галереи, выполненных не самим ван дер Вейденом, а каким-то его последователем в последней четв. XV в.[371]То же имеет место и в итальянском искусстве: примером может служить «Благовещение» Таддео ди Бартоло из кафедрального собора в Монтепульчано (1401 г.)[372].

Отметим еще напрестольную пелену из Нарбонны (Parement de Narbonne) из собрания Лувра в Париже (рисунок чернилами на белом шелке, ок. 1375 г.); как полагают, пелена эта происходит из мастерской Жана Орлеанского [Jean d’Orleans]. Здесь изображено Распятие, по обеим сторонам которого представлены Церковь (с правой стороны от Христа, т.е. слева для нас) и Синагога (с левой стороны от Христа, для нас справа). Рядом с Церковью находится пророк Исаия, рядом с Синагогой — царь Давид, и каждый из них держит ленту с изречением из соответствующих библейских книг. При этом лента в руках Исаии (со словами: «Vere langores nostros tulit», т.е. «Воистину взял Он на Себя наши немощи», Ис. LIII, 4) обращена к зрителю, тогда как лента в руках Давида обращена к фигуре, олицетворяющей Синагогу, и таким образом слова, написанные на этой ленте («Respice in faciem Christi tui», т.е. «Призри на лице Христа [помазанника] твоего» LXXXIII / LXXXIV, 10), оказываются в перевернутом положении по отношению к зрителю[373]. Как Исаия, так и Давид говорят, очевидно, от имени Церкви, но в одном случае имеет место коммуникация Церкви со зрителем, в другом же случае изображена коммуникация Церкви с Синагогой.

В только что приведенных случаях надпись на ленте обращена к собеседнику и соответствующим образом повернута; в других же случаях она может быть повернута к самому говорящему. Так, например, у Гверчино на портрете Иоанна Крестителя из Капитолийской пинакотеки в Риме (1643 г.) в руках Крестителя мы видим ленту, на которой написаны его слова: «Ecce agnus Dei» (Ин. I, 29); эти слова обращены к нему самому, а не к зрителю, т. е. Иоанн Креститель держит ленту так, как если бы он читал написанный на ней текст, для зрителя же этот текст оказывается в перевернутом положении[374].

Показательно в этом отношении изображение Благовещения. Если на одних изображениях, как мы уже отмечали, лента с приветствием Архангела обращена к Марии, то в других она повернута к самому Гавриилу. Примером может служить анонимный триптих Благовещения из Музея Серральбо в Мадриде (XVI в.): лента со словами «Ave gracia plena dominus tecum» обращена к Гавриилу, и к нему же обращена здесь лента с ответом Марии («Ecce ancilla Domini»)[375]. Между тем у Мастера Алтаря св. Варфоломея, который изобразил Благовещение на внешних створках триптиха Распятия из Музея Вальрафа-Рихарца в Кёльне, ок. 1501 г., лента с приветствием Гавриила обращена к Гавриилу, а лента с ответом Марии — к Марии; иначе говоря, слова каждый раз ориентированы на того, кто их произносит[376]. Так же написаны слова Гавриила и в «Благовещениях» Андреа ди Бартоло (конца XIV —начала XV в.) из Музея сакрального искусства в Буонконвенто[377]и из Епархиального музея в Милане или у Мастера Рождества из Кастелло в церкви Мальтийских Рыцарей во Флоренции (середины XIV в.)[378].

Замечательным образом на фреске Мазолино «Св. Матфей и св. Амвросий» (1428-1431 гг.) на купольном своде придела (капеллы) Св. Екатерины в римской базилике Св. Климента, где изображены евангелисты, ангел держит перед св. Матфеем ленту (свиток) с началом Евангелия, между тем как Матфей пишет соответствующий текст на свитке, лежащем у него на коленях[379]; при этом на ленте ангела различные части одних и тех же слов оказываются написанными противоположным образом — если одна часть текста обращена к ангелу и читается снизу слева направо, то другая часть обращена к Матфею и читается сверху справа налево: «LIBERA GENERATIONIS», т.е. «Liber generationis [Iesu Christi filii David...]» (см.: Мф. I, 1)[380]. Что касается текста на свитке Матфея, то он обращен к самому евангелисту (мы видим перевернутые буквыni, которые во сходят, очевидно, к словуgenerationis).

Портрет Гверчино (и вообще такого рода примеры) следует сопоставить с изображением книги с перевернутым текстом (обращенным не к зрителю, а к изображенному на картине лицу); следует иметь в виду при этом, что изображение ленты с надписью, передающей прямую речь (Spruchband), восходит к изображению свитка, который и представляет собой древнейшую форму книги. Показателен мозаичный портрет Вергилия из Музея Бардо в Тунисе (II в.): поэт, сидящий между двумя музами, держит свиток с отрывком из «Энеиды», который зритель видит в перевернутом положении[381]. Другим примером может служить мозаика на купольном своде флорентийского баптистерия, по рисунку Чимабуе (ХIII в.), иллюстрирующая евангельский рассказ о наречении имени Иоанну Крестителю[382]: Захария пишет на дощечке имя «Iohannes» таким образом, что его может прочесть сам Захария, для зрителя же эта надпись предстает перевернутой[383]. Ср., вместе с тем, мозаичные изображения евангелистов в церкви Св. Виталия в Равенне (VI в.): в их руках открытая книга (Евангелие), на которой значится их имя. Если на книге св. Марка слова «secundum Marcum» обращены к зрителю, то на книге св. Иоанна слова «secundum Iohannem» обращены не к зрителю, а к Иоанну Богослову — с точки зрения зрителя они перевернуты, но они написаны таким образом, что их может прочесть сам Иоанн Богослов[384]. Нечто подобное можно наблюдать и в изображениях Благовещения, где Мария читает книгу с пророчеством Исаии: «Ecce virgo concipiet et pariet filium...» («Се, Дева во чреве приимет и родит Сына...», Ис. VII, 14; ср.: Мф. I, 23); этот текст может быть обращен как к зрителю (например, в «Благовещении» Дуччо 1311 г. из лондонской Национальной галереи[385]или же в «Благовещении» Андреа Бонайути второй половины XIV в. из Галереи Академии во Флоренции[386]), так и к Марии — в последнем случае для зрителя он может оказаться перевернутым (см., например, «Благовещение» Андреа ди Бартоло из Музея сакрального искусства в Буонконвенто, конца XIV —начала XV в.[387]; Мастера так называемой Страусовской Мадонны [Madonna Straus] из Галереи Академии во Флоренции, 1390-1395 гг.[388]; Мазолино из вашингтонской Национальной галереи, 1420-1430 гг.[389]; Джованни даль Понте в церкви аббатства Св. Марии в Поппьене, ок. 1430 г.[390]; Биччи ди Лоренцо из балтиморской Галереи Уолтера, 1430 г.[391]); ср. компромиссное решение, когда текст книги является одновременно обращенным и к Марии и к зрителю[392].

Остается добавить, что перевернутые написания встречаются и в искусстве нового времени, никак не связанном с религиозным содержанием. Мы можем сослаться на портрет герцогини Альба [Irina Demick, duquesa de Alba] работы Гойи из собрания Американского испанского общества в Нью-Йорке (1797 г.), где надпись «Solo Goya», являющаяся одновременно и подписью художника и его любовным признанием, обращена не к зрителю картины, но к герцогине, т.е. предполагает внутреннюю точку зрения: эти слова написаны на земле у ног дамы, которая при этом указывает на них пальцем[393]. И в этом случае способ написания соотносится с принципиально иной зрительной позицией, которая противопоставлена позиции зрителя картины.

Как видим, перевернутость написания не обязательно мотивирована сакральностью адресанта или адресата: она может быть обусловлена коммуникативным заданием.

Отдельно должны быть рассмотрены случаи, когда надписи в изображении перевернуты по вертикальной, но не по горизонтальной оси, т.е. представлены в зеркальной проекции. Такие случаи также характерны для композиции Благовещения, где ответ Марии может читаться справа налево, причем и буквы повернуты соответствующим образом (зеркально). Разумеется, этот прием возможен лишь в изображении, где Мария представлена справа (по отношению к зрителю), а Гавриил слева, но именно такое расположение является обычным для средневекового и ренессансного искусства[394].

Таким образом представлены слова Богоматери, написанные снизу вверх по диагонали, в «Благовещении» XIII в. (фреска работы некоего Бартоломео) из церкви Благовещения во Флоренции[395]и затем в многочисленных копиях этой картины — прежде всего в «Благовещении» Алессандро Аллори (1580 г.) из кафедрального собора в Милане[396], а также в «Благовещениях» XVI-XVII вв. из Коммунального музея Св. Франциска в Монтефалько[397], из пинакотеки в Беванье[398]и т.п. Слова Гавриила во всех этих случаях в изображении отсутствуют: здесь вообще не представлен диалог Марии и Гавриила — слова Марии обращены не к Гавриилу, но к Богу (как бы находящемуся за кадром изображения)[399].

Такое же изображение диалога Гавриила и Марии мы находим и в «Благовещении» Джирольдо да Ароньо, известного также как Джирольдо да Комо, — рельефе в кафедральном соборе г. Сан Миниато аль Тедеско (1274 г.): слова Архангела даны как обычно — слева направо, тогда как ответ Марии написан справа налево, и при этом буквы представлены в зеркальной проекции[400].

Такого рода написания встречаются, разумеется, не только в композиции «Благовещения»; в правой (для зрителя) части изображения они могут быть обусловлены доминантой центральной оси. В ряде случаев такие написания обусловлены симметричной композицией, когда правая и левая (для зрителя) части изображения симметрично организованы в отношении центральной оси изображения. В частности, такие написания можно встретить при изображении Креста, а именно, по левую сторону Креста, т. е. в правой для зрителя части. Мы уже упоминали (вЭкскурсе III)изображение Распятия XI в. (резьба по слоновой кости), южно-итальянской работы из Музея Боде в Берлине, где над головой Христа изображены луна (слева для зрителя, т. е. справа от Христа) и солнце (справа для зрителя); рядом с луной написано LUNA, рядом с солнцем — SOL, но если первая надпись читается слева направо, то вторая, напротив, справа налево, причем буквы ее представлены в зеркальной проекции (˩OS). Сходным образом на сербском граффито XIII-XIV вв. изображен крест и по обе стороны от него — греческие буквы ΠΠ, ΑΑΑ и ΚΚΚ, представляющие собой начальные буквы слов из стиха 150-го псалма (Пс. CL, 6)[401]; при этом Κ — единственная из этих букв, не симметричная по начертанию, написана с правой для зрителя стороны креста и обращена к кресту, оказываясь, опять-таки, в зеркальной проекции (Я)[402]. На одной из капителей аббатства Муассак во Франции (нач. XII в.) вырезаны две симметричные фигуры коз, каждая из которых сопровождается надписьюcabra«коза»; при этом надпись, относящаяся к правой фигуре, идет в обратном направлении (справа налево), с буквами, перевернутыми по вертикальной оси[403]. На другой капители того же аббатства в сцене Омовения ног изображены Христос (слева) и Петр (справа), причем имя Петра написано справа налево; как отмечает М. Шапиро, «It is the symmetrical counterpart of the name of Christ who kneels before him at the left. The reversal of direction produces a pairing of names analogous to the grouping of the two figures»[404]. Вместе с тем в сцене мученичества Петра на одной из капителей этого аббатства справа налево написано имя Нерона (Nero), и в данном случае такое написание объясняется не композиционно, но символически: обратное написание демонстрирует демоническую, антихристианскую природу Нерона[405].

В некоторых случаях написание справа налево (определяющее как направление письма, так и форму букв) может быть обусловлено, по-видимому, имитацией еврейского письма. Так, на табличке с титлом Иисуса Христа, которая хранится в римской базилике Св. Креста в Иерусалиме, не только еврейская, но также греческая и латинская надписи даны справа налево; эта табличка могла отражаться, по-видимому, на картинах ренессансных художников, изображающих Распятие, ср., например, греческую надпись на Кресте в «Распятии», атрибутируемом Фрею Карлосу, из Музея изящных искусств в Брюгге, ок. 1500 г.[406]