Книга посвящена анализу одного произведения Яна ван Эйка — так называемого Гентского алтаря — и в конечном итоге призвана ответить на вопросы: как следует читать это произведение? какие элементы художественной структуры релевантны для его восприятия?

Помимо Гентского алтаря, к рассмотрению в той или иной степени привлекаются и другие произведения ван Эйка, так же как и произведения его современников.

Изложение основных положений настоящей работы в ряде случаев потребовало дополнительной аргументации и связанных с ней разысканий по тем или иным более специальным или частным вопросам. Такого рода аргументация вынесена в примечания и экскурсы. Эти многочисленные отступления необходимы для понимания позиции автора по соответствующим вопросам, а также для более углубленного рассмотрения проблем, которые лишь в общем виде затронуты в основном тексте. Вместе с тем, ознакомление с ними не обязательно при чтении книги — они рассчитаны на заинтересованного читателя или же читателя-специалиста.

Книга состоит из пяти глав и восьми экскурсов. Некоторые главы подразделены на параграфы. Примечания имеют сквозную нумерацию в пределах каждой главы или экскурса. Если при ссылке на примечание нет указания на то, к какому разделу книги (главе или экскурсу) оно относится, имеется в виду примечание того же раздела, в котором встретилась данная ссылка; в противном случае дается специальное указание. То же относится и к ссылкам на параграфы: если не указано, к какой главе относится ссылка, подразумевается та же глава, в которой она (эта ссылка) встретилась.

Библиографические ссылки в тексте даются сокращенно; эти сокращения раскрываются в разделе «Цитируемая литература».

Многоточия и разрядка в цитатах, равно как и текст, взятый в них в квадратные скобки, всегда принадлежат автору данной книги (а не автору цитируемого текста). Цитаты на иностранных языках сопровождаются переводом, за исключением цитат на английском, немецком и французском языках.

Тексты надписей на Гентском алтаре приводятся по изд.: De Baets, 1961; надписи на других картинах ван Эйка воспроизводятся по изд.: Dhanens, 1980. Цитируя те или другие надписи, мы, как правило, раскрываем сокращения в написании, если только нет особых причин их сохранять.

При работе над книгой мы пользовались консультациями Сандера Броуера [Sander Brouwer], Элизабет Даненс [Elisabeth Dhanens], Джованни Паоло Маджони [Giovanni Paolo Maggioni] и Алессандро Пардини [Alessandro Pardini]. Всем им автор приносит искреннюю благодарность.

С чувством неизбывной признательности автор вспоминает также ушедших из жизни коллег, общение с которыми во многом определило его подход к анализу произведений искусства, — Юрия Михайловича Лотмана, Льва Федоровича Жегина, Романа Осиповича Якобсона, Конрада Онаша [Konrad Onasch] и Мейера Шапиро [Meyer Schapiro].

Необходимо остановиться на используемой нами терминологии. Следуя устойчивой терминологической традиции, говоря о Гентском алтаре или аналогичных изображениях в западноевропейском церковном искусстве, мы называем «алтарем» то, что, строго говоря, следовало бы называть «алтарным образом» или «ретаблем», т.е. запрестольное изображение, возвышающееся над престолом и находящееся позади него (словоретабльвосходит к латинскимretroиtavola, т.е. означает «за престолом»)[1].

Как известно, словоалтарь(церковносл.Олтарь[2]), заимствованное из латыни[3], имеет в славянских языках, связанных с восточнохристианской (православной) традицией, другое значение, нежели лат.altareили восходящие к нему слова современных западных языков (такие, как англ.altar, нем.Altar, фр.autel, и т. п.): если в католической или протестантской традиции соответствующие слова означают прежде всего престол, на котором совершается евхаристия, то в православной церкви словоалтарьобозначает замкнутое храмовое пространство, в котором находится престол[4](греч.βήμα, ίερατεΐον). Отсюда по отношению к западной (католической и протестантской) традиции словоалтарьв русских текстах часто употребляется в значении «престол»[5].

Что касается обозначения алтарного образа (ретабля), то в одних западноевропейских языках оно отличается от обозначения престола, в других же, напротив, может с ним объединяться, т.е. престол и украшающее его изображение могут здесь ассоциироваться друг с другом, выступая в языковом сознании как одно целое. Так, если итал.pala d’altareили англ.altarpieceпротивопоставлены в соответствующих языках обозначению престола (итал.altare, англ.altar), то в немецком языке наряду со специальными выражениями для обозначения алтарного образа (такими, какAltarblatt,Altartabel,Altarbildи т.п.) употребляется иAltar[6]; то же самое наблюдается в голландском и в скандинавских языках (так, в голландском об алтарном образе можно сказать какaltaarstuk,altaarschilderij, так иaltaar[7], в шведском — какaltartavla, так иaltar[8], и т.п.).

Русское употребление словаалтарьв значении «алтарный образ» объясняется, несомненно, немецким влиянием на русскую искусствоведческую терминологию: ведь в русских церквах ретаблей не бывает, а словоалтарьимеет совсем другое значение (оно относится не к физическому объекту, а к пространству) — поэтому в секулярном контексте, когда сакральный объект трактуется как произведение искусства, такое употребление оказывается возможным.

Во избежание недоразумения, говоря в дальнейшем об алтаре православного храма, мы будем пользоваться терминомалтарное пространство. Терминалтарьв настоящей работе всегда означает «алтарный образ».