Философское приятие мира не может состоять ни в бунтующем изобличении того, что мир «лежит во зле» (Платон), ни в восторженном изображении его мнимого совершенства (Лейбниц). Учение о мире должно быть прежде всегопредметно.На зов спекулятивной мысли мир сам должен совершить свое раскрытие, изобличение и вознесение; он выполнит это без утаивания и искажения, в строгой простоте и адекватности, ибо сокровенная сущность его – спекулятивное Понятие – не может отозваться иначе на свой собственный зов. Здесь не может быть места пессимизму: Понятие, томящееся в безмыслии своих мировых состояний, радостно и цельно поспешить навстречу познающему разуму, который идет освободить его;все,что приняло в мире закон Идеи, «оправдается» на этом суде через простое раскрытие своей природы и не оставит места ни преувеличениям, ни унынию. Но не может быть здесь места и оптимизму: то, что не вработало в свое«существование» «реального»строя,самоне вступит в ряд Божия пути и продолжит среди явлений свою скрытую борьбу за очищение. «Пессимизм» и «оптимизм» – не более, чем случайные «точки зрения», всплески субъективных мнений, тенденциозные концепции заинтересованной человеческой души. Спекулятивная философия открывает лишь то, чтоесть,потому что онапредоставляет самому предмету открыть о себе истинное.

Так понимает Гегель свое учение одействительности.Именно голос предметного обстояния, приведший его кприятию иррациональной стихии,руководит им и в самом способе трактования мировых «образов». Гегель стремится очистить и освободить свой «метод» ото всего, что не предносится ему как реальный способ жизни, осуществляемый самим предметом. Он стремится «передать» о предмете лишь то, что подлинно видит в нем; он стремится «излагать» предмет именно так, как предмет сам живет. Внимая предмету, он столь многое перестроил в своих исходных воззрениях, что поистине приобрел право на ту мудрую иронию, с которой говорит нередко о «мнениях», «субъективных симпатиях», «праздных поучениях», «идеалах» и т. д.

Предмет заставил Гегеля признать, что в нем скрывается не одна, адвестихии. Мирдействительныйслагается из чувственного, временного, иррационального существования и сверхчувственной, сверхвременной, разумной реальности. Ни одна из этих стихий не может быть ни устранена, ни ликвидирована другою в пределахдействительности,хотя низшая окончательно «снимается» и поглощается высшею в сферереальности(философское мышление). Отношение этих стихий в мире есть отношениеборьбы,связующей обе стороны в спекулятивныйсимбиоз,или отношениесимбиоза,слагающегося в формуборьбы.Борьба между ними ведется за первенство и самоосуществление; не за исключительность бытия, но за подчинение противника своему закону; эта борьба ведется за то, чтобы сполна осуществилсявысший способ жизни.

Противоборство стихий, стоящих в симбиозе, приводит естественно к постоянномукомпромиссу;однако не к компромиссу произвольного самоограничения, а кпреходящему равновесию борющихся сил.Вынужденное мириться с неизменною наличностью иррациональной стихии, Понятие остается и в мире – действующим, творческим, поборающим началом и ведет «суровую, бесконечную борьбу»1876с инобытием, постоянно развертываясь всвоеобразный покой достижения.Однако все явления миране окончательны;все они осуществляют только «перемирие» стихий. Понятию необходимы эти «компромиссы» или «перемирия» для того, чтобыявиться;но внутренняя природа его терпит здесь толькопреходящее успокоениеи разрешает его все вновь и вновь в беспокойное самоотрицание. Даже явления высшего покоя, осуществляющиеся на земле, – уснувшее море, распустившийся цветок, греческая скульптура, романский собор, свободная нравственность,1877– постигаются лишь каксостояния непримирившейся примиренности.

Уровень этого компромисса зависит от того,насколько Понятию удалось «проработать» стихию инобытия и подчинить её себе.В зависимости от этого каждый мировой фрагмент есть или «явление», осуществляющее спекулятивный законлишь до известной степени,или «образ», осуществляющий егоцелостно.Однако и «образы» не все равноценны и получают свое место в ряду Божественного восхождения в зависимости от тойчистотыисвободы,с которой они осуществляют в себе закон спекулятивного Понятия.

«Образ» стоит по совершенству своему выше «явления» и может рассматриваться как егоидеальный предел,как тот уровень совершенного «вразумления», на который «явлению»предстоити, если угодно,следуетподняться. «Образы» и «явления» в зависимости от своего характера разделяются на «ступени», ряды или группы, и каждая группа носит соответствующее наименование, принадлежащее как «явлениям», так и «образам», входящим в неё. Поэтому «организмом» может быть назван и уродливый, и больной, и несовершенный организм; «произведение искусства» может быть и «явлением» и «образом»; разлагающееся государство будет все же «государством», и извращенная религия будет называться «религией». Но к числуобразовможет быть отнесен только «совершенный» организм; только «истинное» государство, только произведение «прекрасного» искусства, только религия «откровения» должны быть включены в восходящий ряд «образов мира». «Образы» осуществляют собою то, чего не осуществляют «явления»; «явление» есть как быещене состоявшийся илиужене удавшийся «образ»; «образ» есть «явление», достигшее своего идеального предела илиосуществившее свое имманентное назначение.

Отсюда ясно, что «мировой образ»неесть «идеал», если разуметь под «идеалом» то, чтодолжнобыть, но что на самом деле не осуществляется. И точно так же мировой образ не есть «реальность», если разуметь под «реальностью» то, что хотя эмпирически и осуществилось, но чтоне должнобыть, илимогло бы и не быть.«Мировой образ» не есть ни то, ни другое; ноитоидругое вместе и сразу. Это есть «идеал» для одноименных «явлений» и в то же время осуществившаяся «действительность», т. е.реальность, принявшая существование.Это есть то, чтодолжнобыть, и в то же время то, чтоне может не быть.«Должно» быть не в том смысле, что осуществление его есть желанная и радостная, но случайная удача; но в том смысле, что это естьцельидостижениебожественного творчества. «Не может не быть» не в том смысле, что предшествующие эмпирические обстоятельства были необходимою причиною последующего события; но в том смысле, что Духне может не победитьв мире, в борьбе с иррациональною стихиею, созданною им самим. «Мировой образ» есть спекулятивно-необходимое событие; осуществление духовной победы; идеальное достижение в мире; нечто «реальное» и в то же время «существующее», т. е. «действительное».

Характерной чертой всякого «образа» является цельное и неразрывное взаимопроникновение между егоформоюисодержанием.Если разуметь под формою тот«элемент»,в котором раскрывается и осуществляется известная сила, а под содержанием тусилу,которая осуществляет и раскрывает себя в этом элементе, то в каждом образованииформоюбудет иррациональная стихия, асодержанием –спекулятивное Понятие. Если же под формою разуметь тот закономерныйстрой,который зиждет внутреннее и внешнее единство «образа», а под содержанием туматерию,которую этот закон сковывает в единство, то в каждом образованииформоюбудет спекулятивное Понятие, асодержанием –иррационально-чувственная стихия. Однако правильнее не применять терминов «форма» и «содержание» к чувственному элементу:истинным содержаниемиистинною формою«образов» являетсясила Понятия,а чувственный элемент остается лишьсредством выражения,или «средою», «медиумом», – способом «являться», а не способом «быть». Сила Понятия приноситсвое содержаниеи раскрывает его в действительном «образе»: это содержание божественно, ибо оно есть самобытие Божие.Сила Понятия приносит исвою форму,и осуществляет её в действительном «образе»: эта форма божественна, ибо она естьдиалектически-органический ритм Идеи.В Боге нет формы, отдельной от содержания, и нет содержания, которое могло бы оторваться от своей формы. Спекулятивное содержание есть нечто живое; оно живет и творит себя по-сво́ему и иначе не может; его живая глубина несет в себе и с собой ритм, и этот живой ритм и есть его единственная форма.

Тот фрагмент мира, который не приемлет спекулятивного содержаниявместес имманентною ему спекулятивною формою, не есть «образ». Но тот, который приемлет, снимает в значительной степени различие между «эмпирическим» и «метафизическим», столь определенно установленное Кантом и столь остро почувствованное самим Гегелем. То своеобразное депотенцирование Идеи, к которому Гегель был приведен в философском «приятии» мира, придало уже Понятию значение органической и даже просто «физической» силы;1878«метафизическое» скрылось в первозданной, стихийной глубине «физического» и исчезло в неразличимости. Восходящий ряд «образов» осуществляет эту неразличимость иным способом: эмпирическое превращается вадекватное выражение,в«знак» того метафизического содержания, которое ему дано вместить и раскрыть.

Это означает, чтоне всякий«эмпирический» фрагмент мира может вместить и «явить»всякоеспекулятивное содержание, ибо здесь осуществляется некое строгое соответствие. Но в пределах этого соответствия чувственный элемент мира может и должен принять спекулятивное содержание, выпавшее ему на долю, так, чтобы каждый угол,каждый атомего существования был бы насыщен и проникнут наличной разумностью и «действительно» являл быподлинное присутствие силы Божией.Быть воистину «знаком» высшего значит быть не «от себя» и не «собою»,но только «в виде себя»;«знак», насыщенный тою глубиною, которую он означает, загорается «внутренним», сокровенным огнем своего Божественного значения и становится его необходимою иадекватною видимостью.Но и видимость эта утрачивает весь одиозный характер, присущий всякой «видимости» как таковой: видимость перестает быть искажающей и темнящей, скрывающей личиной, но получает значение соблюдающего и светлого,открывающего вида.Вид есть не от лжи и не от тьмы, но от света: он не отлучает, а приобщает, и необходим дляочевидности и откровения.Чувственное не только становится «медиумом» разумного содержания, но включается в его истинную модификацию; оно оказывается его органическою тканью, его подлинным состоянием. «Образ» есть не осуществляющаяся, но осуществившаяся сущность:Бог, принявший инобытие в органический состав своей действительности.

В результате такого сочетания обеих стихий каждый образ являет собой сращенное единство, в котором невозможно отличить «чисто эмпирическое» от «чисто метафизического», и, поскольку это было бы возможно, постольку данное образование уклонялось бы от истинной спекулятивной органичности. Способ его существования эмпиричен, чувствен и нередко сверх того материален; но этот способ существования сам по себе как таковой не имеет бытия; взятый в отвлечении от метафизической сущности, он есть нереальная, условная «абстракция» – создание того субъективного воображения и той субъективной мысли, которая допустила этот акт произвольного отвлечения; поскольку же этой абстракции действительно соответствовало бы что-нибудь в строении данного образа, постольку он был бы несовершенен. Чувственный фрагмент пронизан и освящен разумностью так, что в его лице присутствуют въяве сама Божественная сила; разум изливается в стихию инобытия, захватывая её и творя себя в ней так, чтоБожественная сила получает чувственное бытие.В «образе» нет «чисто эмпирического», но нет и «чисто метафизического»; здесь можно еще говорить о различии двух «законов» или «порядков», хотя один из них, низший, преодолен и в своей самобытности погашен; но реально две стихии уже не разнствуют. Высшая облекла себя в низшую и стала «теперь» и «здесь» «этим существованием»; низшая приняла в себя высшую и стала вечною и всеобщею сущностью. Связь между ними такова, что тот, кто созидает эмпирическую ткань «образа», творит «действительность» субстанции; и тот, кто разрушает чувственную видимость «образа», разрушает духовное откровение. В этом трагедия образов:действительность Божией жизни на земле подлежит судьбе временных и преходящих вещей и подвержена смертности и концу.Бессмертное является облаченным в смертность, и только вечная сущность «образа» – «бытие его бывания» – избавлена от этого рока.

Все развитие так называемых у Гегеля «конкретных» наук посвящено раскрытию и обоснованию того, что в миреимеютсятакие образы: «действительные», ибо состоящие из «сущности» и «существования»; победные, ибо осуществляющие спекулятивный симбиоз между двумя стихиями; божественные, ибо вмещающие подлинную силу Божию; временные и конечные, ибо состоявшиеся в чувственно-эмпирической ткани мира; и, наконец, восходящие по ступеням к высшему и последнему одухотворению, – к абсолютнойсвободе.

Таково, прежде всего, Натурфилософское учение оестественном организме, впервыеосуществляющем в природной материи высший закон духовной жизни.

Естественный организм есть первый и простейший «образ» мировой действительности. Он чувственно-материален, пространственно-временен и, следовательно, эмпирически-иррационален по внешнему способу существования; и в то же время он есть создание внутренней субъективности и самости Понятия, впервые изливающегося в вещественную среду.1879В этом его действительность. Однако эта «действительность» имеет характер не «явления», а «образа», ибо являет победу «внутреннего» над «внешним».

Естественный организм в силу своей материальной природы неизбежно встречается с вещественным инобытием в лице окружающей его среды, вступает с ним во внешнюю борьбу и утверждает свою действительность. Отдельные стороны его входят в отношение с «другими вещами» и вступают через это в длительный процесс изменений.1880Однако организм обращаетсяпротивпритекающих извне воздействий, «заражает» собою привходящее,1881превращает его1882и приобщает к своей субъективности, отождествляет с собою и делает «чужое» своим достоянием,1883«идеализируя» его1884и тем поддерживая в себе свое «самостное единство».1885Таким путем организм преодолевает свое сплетение с инобытием1886посредством усвоения его,1887и в этом «внешнем процессе» своем он сходится или «сливается» сам с собою.1888Он не останавливается на противодействии внешнему объекту,1889но стремится вообще освободиться от внешнего процесса1890и обратиться внутрь. Поэтому он превращает внешний процесс в его противоположность и направляет его на поддержание своего образа.1891Этим он создает себе возможность относиться к инобытию «совершенно равнодушно»1892и слагаться в замкнутую и поддерживающую себя «вещь».1893Он утверждает себя как телесно-живую индивидуальность, как конкретное-целое,1894несущеев себесвою всеобщность в отличие от неорганических вещей, имеющих еёвнесебя.1895

Таким образомприродный организмотносится кокружающим его вещамтак, какПонятиеотносится киррациональной стихии мира вообще;поэтому он есть первое раскрытие или откровение силы Божией в мире. Он есть осуществление Идеи в мире бывания,1896явление Идеи в природе,1897– «чувственно объективная Идея».1898Он естьпервый образи потомупрообразвысшего. Не выходя за пределы материальной вещественности, он свидетельствует о том, что обе стихии могут срастись в «одушевленную тотальность»,1899что в мире возможен объективно существующий «идеализм».1900

И при всем этом он сохраняет временное и конечное существование. Свойственная ему материальность подвергает его року вещей, и процесс его самоутверждения имеет однажды прийти к концу; неизбежное взаимодействие с другими вещами делает его ограниченным и зависимым; его бессознательная природа1901указывает предел его самостоятельности и свободы:1902ужесубстанция иеще несубстанция;ужесамодеятельность иещезависимость;ужеорганизм иещечувственная вещь. Это естьпервое овеществление спекулятивного закона.

Оно находит свое завершение в душевно-телесной жизничеловека.Здесь «внутренняя сила» получает психический характер:душаосуществляет себяв теле;а «внешняя материальность»превращается в тело;душа творитсебетело для того, чтобы раскрыть себя сначалачерез него,а потомнезависимо от негои, может быть,вопреки ему.«Человек» есть новый «образ», более высокий, чем естественный организм, и открывающий новую перспективу уже не «природного», адуховноговосхождения. «Действительность» человека в том, что он состоит из «сущности» – души и «существования» – тела. Принадлежность его к «образам мира» определяется тем, что душа как внутренняя спекулятивная сила побеждает чувственно-эмпирическую косность материи и слагает себеживоеипрекрасное тело,являющее высшую закономерность её бытия. Победа души над телом и выход её в самостоятельную и независимуюразумнуюдеятельность раскрывают её божественную силу: внешняя «природа» проводится через «смерть»,1903«снятие»1904и «негацию»1905для того, чтобы «молния духа ударила»1906в чувственную материальность тела; природа «сожигает себя, как феникс», для того, чтобы дух мог выйти в жизнь из этого огня.1907Такая героическая «негация», завершающаяся самосознанием и «бытием для себя»,1908есть подлинное проявление силы Божией. И тем не менее, человек как таковой сохраняет свое чувственно-материальное существование, свою временность, конечность и телесную смертность, и последняя практическая задача его жизни состоит в том, чтобы придать самой смерти своей спекулятивное значение.

Высшим «образом», выводящим человека из его единичности и конечности и открывающим ему путь ко «всеобщей» жизни и спекулятивной смерти, являетсягосударство.Государство «действительно», ибо состоит из «сущности» – всеобщего, субстанциального народного духа и «существования» – чувственно-эмпирического элемента, предстоящего в виде территории, климата, природы, хозяйства и множества телесно-душевных индивидуальностей. Оно принадлежит к «образам мира» потому, что осуществляет в эмпирических условиях земного общения органическую «конкретность». Сущность государства состоит именно в том, что множество самостоятельных и разъединенных с виду человеческих монад ведет единую, сращенную жизнь: граждане пребывают в «конкретности» народного Духа, а народный Дух живет в преодоленной и спекулятивно-освященной среде эмпирически-разъединенных хотений и интересов граждан.

Участие в зрелом и совершенном государстве требует от гражданинадушевной зрелостиинравственного совершенства.Индивидуальный дух должен, прежде всего, преодолеть конкретную-эмпирическую форму своего существования: он должен приобрести господство и над своим телом, и над своею душою. Тогда только он может осуществить в себе тот процесс духовного и нравственного самоуглубления, который необходим ему для целостного вступления в спекулятивную жизнь. Этот процесс состоит в том, что индивидуум обретает в себе таинственную сверхличную сферу непогрешающей, правой воли и сливает себя с нею, предавая ей свою жизнь и свои силы. Тогда личный дух становится живым явлениемправаи в деяниях своих начинает руководиться непогрешающим,добрым нравом,вводящим его в сферуконкретной нравственности.В нем царит, им движетволя к духовной свободе,и эта воля есть не что иное, как подлинная сила самого Божества. Руководимый этою силою, личный дух становится спекулятивно зрячим и открывает в каждом другом личном духе ту же самую, единую для всех и всех объединяющую субстанциальную волю Божества. Слияние с Божиею силою, обретенною в самом себе, уводит каждого в сферу субстанциальногоединстваи позволяет каждому найти себя во всех и всех в себе. Каждый гражданин убеждается в своем духовном единстве со всеми другими гражданами и с духом своего народа, т. е. с самим Божеством в его национальном самоопределении. Это организованное единство спекулятивно-сращенного народа и естьгосударство.

Государство есть органически живущая Всеобщность; тотальность личных духов, растворенная в них и растворившая их в себе; духовный организм, внутренне разделяющий себя на отдельные функции, силы и круги. Сущность его в спекулятивном тождестве «всеобщего» (народного духа), «особенного» (сословий) и «единичного» (семейных групп и личных духов). В этом тождестве состоит свобода, ибо ни один из элементов не имеет в другом инобытия. В этой свободе духовная сила и спекулятивная высота государства, ибо она утверждает его Божественную природу: государство божественно, как действительность Бога в человеческой совместности. Государство естьорганизованная жизньнравственности и власть его есть само Добро как неизменная сущность всех сознаний.

Этим определяется его строй и его действия. Каждый гражданин живет сразу в трех состояниях нравственности – семейственном, общественном и политическом. Семья воспитывает человека к субстанциальному единению и самоотвержению; гражданское общество дает ему самостоятельность в пределах признанного им самим закона; политическая жизнь осуществляется высшим взлетом самостоятельного духа, свободно определяющего себя к самоотвержению. Питаясь таким гражданским духом, Государство представляет из себя тотальность семейных ячеек и в то же время великую систему потребностей, труда и имущественных состояний; оно есть органическое единство взаимно питающих друг друга сословий, жизнь которых обслуживается полицией и сдерживается корпоративной организацией; и в то же время, оно есть единство разделенных, но поддерживающих друг друга органов власти. Государство есть органическая система учреждений, проникнутых единым сознанием и единою волею; действиями этой системы руководит монарх, творящий закон совместно с сословиями и осуществляющий его совместно с правительством. Этим зиждется суверенитет государства, определяющийся тем, что оно есть высшая и самостоятельная цель жизни. Эта цель – организованный расцвет народного духа – не уступает ничему высшему: государство утверждает себя и свою самостоятельность войною на жизнь и на смерть, отстаивая себя и обеспечивая своему народу самобытное созерцание Божества в искусстве, религии и философии.

Итак, государство есть образ божественной Идеи, являющийся во временном ряду истории. Отсюда его абсолютность и временность; его духовное значение и его предел.1909

Вискусствеосуществляется новое, высшее сращение Понятия с иррациональной стихией, сращение, в котором «внутреннее» уже не стремится высвободиться из «внешнего», так как это имеет место в жизни организма, человека и государства, но зреетзамкнуто,самозаконно и лишь затем свободно выходит в сферу инобытия, чтобы явить состоявшееся откровение.

Создания искусства «действительны» какчувственные явления духа.Художественное творчество имеет свой особый способ осознания и изображения предмета, и именно этот способ вводит его в пределы эмпирически-чувственной сферы. Элементом Духа в искусстве служит «созерцание и образ»,1910«чувственное бывание»,1911«внешний данный материал»,1912«внешнее существование».1913Даже «самое высокое» искусство изображает «чувственно»,1914т. е. в такой форме, которая «отчетливо противостоит мысли».1915Изображаемое содержание существует в виде естественного,1916непосредственного1917явления.1918Именно «чувственно-образный вид делает» нечто произведением искусства:1919этот способ «раскрытия»1920или «изображения»1921составляет самую природу его. Всеобщность является здесь «вполне индивидуализированной»;1922она «поставляется перед очами в чувственно-единичном» виде,1923как «индивидуальный» образ «действительности»,1924как «воплощение духа».1925

Именно «Дух» есть то, что воплощается в образах прекрасного искусства и что придает ему значение духовного самопознания. Предметом и содержанием искусства и эстетического творчества является сама «истина»,1926Идея,1927т. е. само Божество. Искусство есть особый способ «выговаривать божественное»,1928или, что то же, «изображать Абсолютное»; подобно спекулятивной философии, оно есть «богослужение»,1929«живое созерцание абсолютной жизни и, тем самым, пребывание в единстве с нею».1930То, что изображают произведения искусства, то, над чем бьется, страдая и радуясь, душа художника, есть само «спекулятивное Понятие», т. е. Дух в его существенной природе; это есть «истинное Всеобщее или Идея»,1931сама «метафизическая Всеобщность»,1932само «Разумное»,1933сущая конкретная духовность.1934Каждое произведение настоящего искусства постигает и открывает некое «классическое» состояние Духа, самоопределяющегося в своем пути, – некое «идеальное, всеобщее мировое состояние»,1935выражающее природу Божества и осуществляющееся во «внутренней природе вещей».1936Искусство родитсяиз Духаив духеи потому сплетается корнями своими с природой, религией, нравственностью и философией.1937Откровениеесть содержание искусства, и человек, эстетически творящий, есть «художник Бога».1938

Таково двойное строение «образов» искусства. Понятно, что оно сводится к единству только благодаря тому, что чувственный и вещественный материал оказывается способным к одухотворению. Так, в истинном произведении искусства конкретное-эмпирическое является «лишь знаком Идеи»,1939лишенным самостоятельности1940и самодовления. Рожденное в духе и пребывающее в лонеДуха,1941оно получает «духовное крещение»1942и изображает лишь то, что соответствует божественной природе. Искусство снимает с произведений своих «обманчивую видимость дурного, преходящего мира» и сообщает им «высшую, духовно-рожденную действительность», приобщает их «высшей реальности».1943Дух подчиняет себе чувственную материю, очищает её1944и одухотворяет; все то, что привнесено дурной случайностью и самозаконностью иррациональной стихии, человеческий дух, внемля зову божественного Духа, отрицает, «снимает» и удаляет.1945Все же оставляемое «идеализируется»,1946насыщается значительностью Божия бытия, слагается по его закону, заживает его жизнью. Чувственная наличность сохраняется,1947но освобождается от оков голой материальности,1948выводится из чащи конечного бытия и случайной неудачливости.1949Произведение искусства остается вещью1950и внешней единичностью;1951но утрачивает свою дурную самобытность1952и свое равнодушие к духовному.1953Чувственное одухотворяется и духовное является в чувственном виде;1954око зрит «чистое тело внутренней красоты».1955

Искусство достигает того, что чувственный фрагмент, «просветленный»1956Духом, становится носителем Духа, его осуществленным «образом», в котором нет ничего, что идет не от Духа,1957который «зачат и рожден», не запятнанный дурной субъективностью.1958Это означает, что между Идеей и иррациональной стихией осуществляется великое примирение,1959основанное навзаимном приятии и проникновении.

В образах «прекрасного искусства» ни чувственный элемент, ни духовная сущность не представляют из себя чего-то внешнего и самостоятельного:1960чувственное не есть «только оболочка»1961духа; оно не только «соответствует»1962или «соразмерно»1963ему; нет, оно «проникнуто»1964спекулятивным содержанием, оно «совершенно усвоено» им,1965так, что даже «случайность» конечного мира оказывается одухотворенной и сохраненной, ибо образу искусства присуща «видимость ненарочной случайности».1966«Материя» становится «адекватною»1967Духу; она вся через Дух:его«выражение»,1968его«излучение»,1969его«манифестация».1970Подобно тому, как глаз есть «седалище души» и вся душа целиком светится из его глубины, так искусство «делает каждый свой образ тысячеглазым Аргусом так, чтобы внутренняя душа и духовность» сияла из каждого «пункта» его поверхности;1971и притомвся – отовсюду.1972Тогда между Духом и чувственностью возникает единство:1973обе стороны врабатываются,1974врастают1975одна в другую; гармония,1976согласие,1977созвучие1978их превращаются в интимную1979и неразрывную1980неразличимую1981сращенность, в «завершенное взаимопроникновение»,1982в растворенность1983и поглощенность.1984Возникает спекулятивное тождество чувственного-индивидуального и сверхчувственного-всеобщего: «Всеобщее настолько же приобретает через единичность конкретное существование, насколько субъективность единичного и особенного лишь во Всеобщем находит непоколебимую базу и подлинное содержание для своей действительности».1985Всеобщее, поглощая единичность, вносит в неё свою высшую спекулятивную согласованность1986и превращает чувственный образ в тотальность;1987и обратно – чувственный образ дает Всеобщности адекватное осуществление и индивидуально определенное бытие.1988

В этом высшемспекулятивном симбиозе«истинный образ» истинен потому, что «истина, выраженная им, Идея»;1989чувственное освящено сиянием Идеи1990и являет собою «триумф сосредоточенной в себе свободы».1991Вот откуда проистекает та высшая удовлетворенность1992и освобожденность,1993которая присуща созданиям «прекрасного искусства». Образы его полны блаженного покоя,1994светлого радования,1995самодовлеющей1996законченности.1997«Идеальный образ искусства стоит перед нами, как некий блаженный Бог»,1998внутренне свободный во внешнем бытии,1999без заботы об ином,2000чувственно-духовный; он есть осуществленная в мире красота,2001«абсолютная Идея».2002

И все же, несмотря на то, что искусство есть сонм действительных «образов» Божества на земле, ононеестьвысшийспособ2003жизни, свойственный Духу. Самая форма существования, противоположная мысли,2004получает ограничивающее значение: Понятие живет здесьне в видепонятия,2005оно отчуждено от своей настоящей атмосферы2006в сторону чувственного и внешнего, гораздо более даже, чем, например, в религии.2007В прекрасном искусстве Божествопредает себя образному и созерцательному существованию,оно облекается в конечную и преходящую ткань, в видимые и осязаемые облики, оно творит себя каковеществленнуюдуховность, т. е. не в истинном своем элементе.2008Именно поэтому осуществленная красота остается примиряющей срединой, сочетающей в себеобестихии, хотя и по законувысшей.

Религия, основанная на откровении,есть последняя ступень действительности, сотканная органически из Разума и неразумной стихии. Она есть высшая ступень в ряду «образований» потому, что она не только созревает, но и, созрев, пребывает в элементе «внутреннего», в элементе «познающего созерцания», являясь вовне лишь в стадии исповедующего культа.

В качестве действующего «образа» религия включает в себя, с одной стороны, неразумные состояния: душа, религиозно обращенная к Богу,чувствуетиощущаетего.2009Вне чувства нет религии;2010но именно поэтому религия всегда причастнаэмпирической душевности:ибо чувство остается субъективным, случайным и неразумным по природе своей.

Однако в религии откровения субъективное и неразумное чувствование приемлет в себяподлинную силу Божию.Это естьистиннаярелигия, и поэтому она состоит в действительном раскрытии Богом своей природы человеку. Бог есть Дух, аоткровениеесть самая сущность, самыйсмысл(Sinn) духовности.2011Это означает, что«Бог естьи дает себя» именно «в отношении своем к человеку».2012Со стороны Божества нет и не может быть препятствий2013к тому, чтобы в человеке состоялось богопознание, ибо к самой сущности Божией принадлежит то, чтобыбыть в элементе сознания и познания;сознание же принадлежит только человеку,2014и потому Бог может открыть себя только ему, который есть «дух».2015

Нелепо и чудовищно было бы приписывать Богу опасливое, ревнивое скрывание от человека своей благодатной природы. По преданию, еще в Афинах был закон, по которому человек, не позволивший другому зажечь свой огонь об его огонь, присуждался к смертной казни.2016Даже физическому свету и пламени свойственно сообщаться, распространяться и предаваться «инобытию», не теряя своей природы и не умаляясь в своей силе; тем более свойственно природе Духа пребывать верным себе и не искажаться в откровении, даруемом человеку.2017Все это может быть ясно и нефилософскому сознанию. Дух Божий свободен от всякой ревности и зависти.2018Зависть есть отношениеодного субъекта к другому;это есть враждебностьлишенного к обладающему,нелюбовное, отъединенное противостояние существа, страдающего от своей скудости. И вот, все это мертво в жизни Божией и неприложимо к единой и единственной, всеобъемлющей субстанции. Бог есть бытие не скудное и не ограниченное, но богатейшая тотальность. Он не «противостоит» ничему и не пребывает в отъединении; напротив, он во всем видит и знает только себя, имеет дело только с собою и даже «инобытие» свое, созданное им самим, он возвращает к себе властным зовом и творческим, побеждающим усилием. Самое откровение, исходящее от него, приемлется им же самим: Бог есть субъект, открывающий себя; и Бог есть субъект, восприемлющийпод видом человеческого существасвое откровение.2019Откровение естьБожие самопознание,т. е.сознание им себя в человеческой душе.2020

Это означает, что человеческая душа, переживая религию откровения, исполнена присутствия Божия. Религия есть жизнь, и «только жизнью может быть постигнут и вмещен Бог»;2021ибо Бог есть сама жизнь. Но тайна откровения состоит в том, что когда человек живет душою «в Боге», то это сам Бог живетв его душеиего душою.Истинная «вера в Божественность возможна только тогда, если в самом верующем есть Божественное»,2022ибо «только модификация Божества может познать его».2023«В каждом человеке» есть этот «свет и эта жизнь»; и душа его не только освещается этим светом наподобие «темного тела, несущего на себе лишь чужое сияние», но загорается сама и горит своим собственным огнем.2024И этот огонь есть сама жизнь, сама «любовь»,2025само Божество, ибо Божество есть всепроникающая сила любви.2026Бог живет действительно в душе человека, так, как Лоза присутствует в ветвях своих,2027так, как Всеобщее входит в свои единичности; и сам пробуждает в душе человека веру и восхождение2028к богопознанию.

И все же, несмотря на это спекулятивное тождество «чувствующей души» с Богом, религия откровения остается в сфередействительностии не входит в пределычистой реальности.Религия есть «образ» действительности, соединяющий в себе подлинное бытие Божие иэмпирически-иррациональную форму его жизни.Религия есть жизнь Бога всубъективности2029чувствующей души;правда, «естественное чувство сердца» оказывается здесь «связанным» и подчиненным «свободному Духу»,2030но сущность Божества высказывается ею все жена небожественном языке «людей».2031Поэтому даже в откровенной религии душа живетвоистинуи живетистиною,но живетнеистинно.Правда, религия откровения и философия имеют одно и то же содержание;2032правда, религия как «достоверная уверенность»,2033как сознание «объективного содержания истины»2034несет в себе элементы знания,2035нуждается в мысли,2036ведет к философскому познанию;2037но истинный переход её от чувства и «сердца»2038к мысли делает её ужефилософией:только для мысли «содержание религиозного ощущения не есть чувственное созерцание и чувственное представление».2039

Так, в «образах мира» открывается возможность примирения между обеими стихиями, возможность их взаимного проникновения их конкретного симбиоза, слагающегося по закону Понятия. Чувственно-эмпирическое настолько пропитывается жизнью Понятия, что вступает с ним в органическое тождество. Следуя голосу предмета, Гегель вынужден был признать, что Дух может стать вещью и внести в неё закон своей жизни и что Дух может овладеть неразумными силами души и раскрытьв нихидля нихсвою божественную природу. «Образы мира» являют обе стихии не «рядом», ноодну в другой.Так, образ красоты не есть «сумма» или «агрегат» чувственного и сверхчувственного; нет, это естьовеществившая себя ИдеяилиДух сущий во образе вещи.Образ «души, принявшей откровение», осуществляет не «схождение», или «соприкосновение», или «общение» Бога и души: нет, это естьсамооблечение Бога в чувствующую душуилисозерцание душою своей божественной природы.Душа, приемлющая откровение, естьбожественная душа.

Таков был дух Христа. Иисус явил чувству и чувственному созерцанию осуществление того процесса,. в котором слагается весь путь Божий в его целом:2040Разум стал плотию и принял чувственно-эмпирическое, индивидуально-человеческое обличие; он осуществил в этой субъективной душе самоосознание своей божественности и, отринув в телесной смерти своей («негации») форму конечного и личного бытия, растворился во Всеобщность Духа, проникающего и одухотворящего жизнь религиозной общины, церкви.2041Христос, этот «единичный человек, в виде которого открылась абсолютная сущность», свершил на себе все «движение чувственного бытия».2042Он осуществил собою «непосредственное» и «чувственное существование абсолютно-конкретного»,2043и мир созерцал в нем «единство божественной и человеческой природы».2044Религиозная сущность христианской религии как религии «абсолютной»,2045определяется именно благою вестью об осуществимости «органического тождества» человека и Бога; это «евангелие» было явлено не словом только, но реальным осуществлением, actu, и притом в форме, доступной земному зрению.

Раскрыть это откровение в разумной форме, адекватной самому открывающемуся Разуму, и утвердить божественнуюсущностьтого, что обычно называют «миром», но что следует называть «действительныммиром», стало задачей философии.

И разрешая эту задачу, философия слагает учение отроякой «реальности» Идеи.Понятие как таковоеоднаждыуже тождественно с реальностью;2046оно само по себе естьживая творческая сила,единственное живое, само творчество, абсолютная сила;2047его присутствие равносильно бытию и реальности; его отсутствие означает объективное ничтожество.ВторичноПонятие сообщает себе «реальность» в «Логике начала», предвечно раскрывая свою сущность в непосредственном самомышлении и восходя к исчерпывающему категориальному богатству; оно становится абсолютной Идеей.2048И вот, втретий разПонятие приобретает «объективную реальность», срастаясь воедино с иррациональною стихией. Элемент чувственного инобытия получает значение некоторой «объективности»,2049в которую вработывается «субъективность» Духа; или значение некоторой внешней «реальности»,2050которою овладевает внутренняя «идеальность» Понятия. Оказывается, что сфера «действительности» реальнее, чем сфера предвечной «логической реальности»; что Идея, создавшая себядо мира,не есть еще «истинная» и «настоящая» Идея, чтоистинная Идеявозникает лишь в результатетретьей реализации: сращения Понятия с иррациональным быванием.2051Абсолютная Идеявосстает, таким образом, изорганического сращения Разума с неразумною чувственностью.Иррациональная стихия являетсянеобходимымдля Духа и обогащающим его ингредиентом:реализация Духа состоит в постепенном усвоении её, в сращении, побеждающем её беззаконие, но приемлющем её качество.

Такова окончательная и самая глубокая попытка Гегеля изобразить «переход» Абсолютного к относительному. Эта попытка приводит его кпроцессуализацииих соотношения, и отсюда вся философия его получает тот характеристоризма,который может считаться общепризнанным. Однако историзм Гегеля получает свой истинный характер не от временной последовательностибезразумныхи случайных эмпирических обстоятельств; и не от сопоставленияполуразумных,двоящихся явлений; но отспекулятивно-необходимого и закономерного восхождения разумных «образов мира».Историзм Гегеля определяется восходящим рядом побед разума «на земле». Эта история есть сверхвременная,метафизическая история;она повествует отеогоническом процессе в космосеи последовательность событий, о которой она говорит, остается всегдаспекулятивнойпоследовательностьюдуховныхсобытий: она изображает всевозможные формыорганического сращения двух стихийи ихсимбиоза по закону Понятия.

Последовательность эта определяется началомсвободы;свобода является высшим мерилом и критерием всех мировых «образов». И в этом учении о мире как процессе самоосвобождения Божия обнаруживается, что человек с его волею и его нравственностью сосредоточивает в себе Гордиев узел и кризис спекулятивного пантеизма.2052