Одною из наиболее смелых и оригинальных концепций Гегеля в его философии права является концепция государства как зрелого осуществления нравственности. В противоположность обычному пониманию, склонному видеть в государстве организацию социально-этического минимума, Гегель утверждает политическую совместность людей как организацию такого социально-этического максимума, который в свою очередь только и возможен при наличности высшего индивидуально-этического взлета. Если, как это уже ясно, нравственная субстанция немыслима без социально-сращенной жизни людей, а такая жизнь требует, чтобы личная добродетель стала всеобщим законом человеческого бытия, то понятно, что уровень, на котором осуществляется государство как зрелая и высшая форма нравственной субстанции, является исключительно высоким. Политико-философская традиция Платона и Аристотеля, поблекшая и отчасти утратившаяся в жестокой прозе средневековых неурядиц, восстает в этой конструкции с новою силою. Государство вновь получает максимальные задания и абсолютную санкцию. Но это уже не эмпирический абсолютизм Макиавелли, этически-индифферентный ради временных национально-политических задач; и не эмпирико-рационалистический абсолютизм Гоббса, подчиняющий моральное этически не оправданному государству; и не сентиментально-рационалистический абсолютизм Руссо, основывающий искомое совершенство политического строя на неотысканной доброй воле индивидуума, и обратно. Нет, государственный абсолютизм, исповедуемый Гегелем, ведет свое начало от идеала греческой «аутаркии» и определяется в своем значении метафизическим учением о нравственной субстанции: реальность личной добродетели есть реальность «конкретной» жизни, и, тем самым, реальность народного духа3619 как спекулятивной Всеобщности,3620 неизбежно слагающейся в форму государства. Однако в таком понимании государство есть не идеал, но действительный образ мира;3621 сущность его в тождестве социально-всеобщего и индивидуально-единичного;3622 жизнь его есть жизнь органической тотальности;3623 сила его есть сила Духа Божия, живущего в нем и творящего себя через него;3624 право его есть правота всеобщей воли;3625 уровень его бытия есть конкретная нравственность, сотканная через слияние добродетельных душ;3626 цель его есть цель Духа Божия на земле – свобода.3627 Общий, схематически взятый, облик этого замысла во многом близок политическому учению Аристотеля; однако схема выполнения значительно приближает Гегеля к затруднениям платонического дуализма; то и другое, конечно, с сохранением всей глубокой оригинальности его самостоятельных социально-философских прозрений.

Основная сущность государства, в понимании Гегеля, может быть определена так: это есть метафизически-конкретное единство эмпирически-дискретного множества людей.

Так, первое условие наличности государства есть существование множества человеческих индивидуумов.3628 Вне этой обычной и общедоступной видимости, наивно характеризуемой словами «много разных отдельных людей», государство невозможно. Люди, входящие в него, ведут конкретное-эмпирическое существование;3629 они подвержены законам пространственного разъединения, временной изменчивости и внешней, природной необходимости.3630 Они живут на земле, в этом мире, т. е. в мире явлений,3631 земною жизнью, временными и субъективными интересами, среди разрозненных, конечных и дискретных, материальных вещей; они живут в виде множества рассеянных, индивидуальных самосознаний, подобных многообразным точкам,3632 и каждая из этих точек несет в себе свои особенные ощущения, свои единичные потребности,3633 пользуясь, в подражание субстанции, негативной свободой и самостоятельностью.3634 Они слагают все вместе как бы тело3635 народа, и это тело, пребывая в географических и климатических условиях,3636 не только оказывается подверженным естественным влияниям и причинам неорганического характера, но само слагает внешнее,3637 негативное и неорганическое3638 существование государства. Весь этот поток «дифферентных»3639 влечений, ошибок,3640 произвольных решений3641 и случайных нужд;3642 вся эта борьба разрозненных интересов, индивидуально-хозяйственных предприятий,3643 взаимных посягательств, претензий и страстей, – все это составляет как бы неорганическую «подземную» силу3644 народного и государственного бытия, стихию «конкретного-эмпирического», вне преодоления которой не может возникнуть государство как образ мира.

Отсюда уже ясно, что это множество людей, участвующих в государстве, не есть «простое множество»,3645 т. е. толпа, лишенная связи и единства,3646 или «агрегат частных лиц»,3647 пребывающий в состоянии атомистического распыления.3648 Такое состояние народа было бы «состоянием бесправия, безнравственности, неразумия»;3649 подобно «взволнованной стихии моря»,3650 народ как «бесформенная масса» был бы «элементарен, неразумен и страшен» в своих движениях и деяниях;3651 это был бы не народ, а сброд черни, не populus, a vulgus, «дикая, слепая сила»,3652 всегда готовая к саморазрушению.

Стихия конкретного-эмпирического здесь, как и всюду, оказывается, с одной стороны, необходимой и неустранимой; с другой стороны, чреватой хаосом и гибелью. С одной стороны, она является «абсолютной необходимостью»,3653 следующей «по пятам»3654 за человеком и его жизнью: без неё Идея не станет в мире трижды реальной и победоносной силою;3655 свобода Духа Божия на земле может осуществиться только как свобода в конкретном-эмпирическом, а не вне его.3656 С другой стороны, дурная закономерность эмпирического строя не может быть предоставлена себе и должна быть принята, преодолена и подчинена спекулятивному строю: без этого Государство не может стать образом мира.

И вот, все учение Гегеля о государстве есть учение о том, в чем состоит и как осуществляется спекулятивно-политический строй и порядок в условиях конкретного-эмпирического; это есть своего рода «спекулятивная политика», выслеживающая и описывающая те субъективные (т. е. одинаковые у всех) и объективные (т. е. общие для всех) связи, наличность которых объединяет людей в единый народно-государственный организм.

Для того чтобы это объединение состоялось, множество людей, ведущих самостоятельное и дискретное существование, должно образовать единую субстанцию народного духа, жизненное содержание которой определяется термином «нравственность», а жизненная форма – термином «государство».

Итак, в основании государства лежит наличность определенного народного духа.

Бытие народного духа отнюдь не есть фикция; его существенная природа отнюдь не пребывает в сфере туманной недосказанности; его свойства и черты совсем не расплывчаты; его понятие совсем не страдает неопределенностью. Если кто-нибудь в истории мысли имеет право оперировать с этой категорией как достоянием разума и познания, то это именно Гегель; и не его вина, что целые поколения его мнимых последователей, просмотрев внутреннюю сущность этой идеи, превратили её содержание в выветрившийся, пустой звук, или же удобопревратную туманность.

Народный дух в своем зрелом виде есть тождество всеобщего самосознания и всеобщей воли. Он есть дух именно потому и постольку, поскольку самосознание и воля вообще составляют основную природу духа; он есть народный дух именно потому и постольку, поскольку его самосознание есть трижды всеобщее самосознание,3657 и его воля есть трижды всеобщая воля.3658

Народный дух есть всеобщее самосознание, как органическая конкретность множества единичных сознаний и самосознаний. Сущность «всякой духовности», «субстанция» её3659 есть именно «всеобщее самосознание», т. е. не только целостное самосознание индивидуума (субъективный дух), но и «положительное знание себя самого в самости другого», «неотличение себя от другого», и знание о том, что сам признающий «признан» свободною душою другого человека3660 (объективный дух). Словом, зрелое всеобщее самосознание состоит в том, что каждый знает, что и он сам, и другие признают и его самого и других, свободным через тождество и тождественным через свободу, и притом через тождество и свободу, реальные и в нем самом и в других.3661

Подобно этому, народный дух есть всеобщая воля, как органическая конкретность множества единичных стремлений и воль. Эта воля всеобща не только в том смысле, что она есть разумная, цельная, правая и свободная страсть индивидуального духа,3662 но и в том смысле, что она есть единая воля социального коллектива, в которой воля каждого совпадает – по содержанию, по цели и по результатам – с волей каждого и всех.3663 Это единение многих воль есть не просто их «co-единение», но существенное, реальное единство – дух как «откровенная, сама себе ясная, субстанциальная воля, мыслящая и знающая себя и осуществляющая то, что она знает, и (притом) постольку, поскольку она это знает».3664

Такая спекулятивная сращенность многих единичных самосознаний и воль не есть, как уже выяснено,3665 впервые созданная, не бывшая дотоле, комбинация единичностей, но первоначальное единство субстанции, вторично (строго говоря, «третично»)3666 только на высшем уровне, вступившее в осуществление. Народный дух как явление Духа Божия есть первоначально, «сам по себе» единая и цельная субстанция, даже и «до того», как он вступает в осуществление на уровне зрелого самосознания (уже «сам по себе и для себя»). Он есть перво-реальная сплошная Всеобщность, разъемлющая (dirimiren)3667 себя затем на эмпирически раздельные и самостоятельные Единичности и, наконец, восстанавливающая себя в них и через них на высшем уровне.3668 И поскольку речь идет именно о народе как о социальной Всеобщности, это восстановление субстанциального единства, это сращение людей осуществляется через посредство личной добродетели и имеет вид нравственной жизни.

Жизнь социально-конкретная есть нравственная жизнь; и обратно. Если люди в совместном существовании своем творят спекулятивный порядок, то они пребывают в нравственном состоянии; и обратно. Ибо сущность нравственности в том, что люди испытывают, признают и осуществляют свое «тождество» друг с другом и через него – свое «тождество» с Субстанцией; и точно так же – свое «тождество» с Субстанцией и через него – свое тождество друг с другом. Поэтому народ, ведущий духовно-зрелую жизнь, представляет собою не что иное, как единую «нравственную субстанцию». В устах Гегеля «дух народа» и «нравственная субстанция» суть синонимы.3669 «Дух есть нравственная жизнь народа»,3670 или, иначе, «дух как действительная субстанция есть народ».3671 А так как Субстанция есть всегда «тотальность своих членов», то народ может быть определен как «абсолютная нравственная тотальность»,3672 или же как «нравственная организация».3673 Именно «нравственное» составляет «абсолютную связь народа»3674 и отпадение этого «элемента» развязывает конкретность, распыляя её на «абстрактные» единичности.

«Дух народа» есть дух всех его членов, пронизывающий их души и духи, наподобие того, как Жизнь пронизывает все живые существа, а Лоза живет во всех своих ветвях и листьях. «Дух есть эта абсолютная Субстанция, которая в совершенной свободе и самостоятельности своего противоположения, именно (в противоположении) различных сущих для себя самосознаний, пребывает их единством».3675 Он есть «сущность всех существ»,3676 ибо в его жизни и деятельности участвует каждый член, подобно тому, как он сам участвует в жизни и деятельности каждого своего члена.3677 Он есть та Всеобщность, в которую единичная душа входит как её живая часть и которая сама входит во все единичные души как их живая сущность.3678 Или, иначе: дух народа есть «живая индифференция»,3679 живое спекулятивное «тождество всех»,3680 присутствующее3681 в каждом единичном эмпирическом сознании. В этой «индифференции» народного духа «подъят» и, следовательно, «соблюден», как в некоем «вечном»3682 лоне или хранилище, каждый единичный дух, вплетенный в него своими первоначальными корнями (an sich) и своею спекулятивной ассимилированностью (an und für sich).

Понятно, что зрелый образ народного духа предполагает добровольное и сознательное, т. е. вполне свободное, «обращение» и «самопогружение», осуществленное каждым в глубине и на поверхности собственной души. Каждый участник народного духа представляет из себя индивидуальное сознание, выстрадавшее себе высшее и последнее постижение о своей собственной сущности, о природе добра и о творческих путях Божиих. Живой член народного духа как таковой ведет спекулятивно-конкретную жизнь, т. е. жизнь, сращенную с жизнями других людей и с единою жизнью Абсолютного. А это значит, что образ народного духа предполагает личную добродетель, осуществившуюся во всех его членах.

Народный дух есть органический сплав индивидуальных духов; его реальность соткана из их реальностей; его сущность сплетена из их существ; его уровень есть уровень их сожительства. И если «нравственное» составляет «абсолютную связь народа» и уровень его жизни, то эта связь и этот уровень слагаются и поддерживаются именно добродетельным «настроением» всех индивидуальных участников. Если индивидуум есть не что иное, как способ жизни, принятый на себя Субстанцией,3683 то понятно, что субстанциальная нравственность только и может сплетаться из индивидуальных «нравственностей», т. е. из органически расцветшей добродетели всех и каждого. Народный дух, как зрелый и (в своем элементе) совершенный образ мира, только и может быть целостной победой над стихией эмпирического хаоса и разъединения, ибо всякая нецельность, всякое отпадение, всякая неполнота неизбежно превратили бы его в неудавшееся «явление», т. е. в частичное поражение освобождающегося Божества.3684 Поэтому образ народного духа есть подлинная действительность Идеи, «совершеннейшая организация разума»3685 в виде человеческого общества; «в свободном народе» «поистине осуществлен разум»: он стал «присутствующим живым духом, в коем индивидуум не только находит свое назначение, т. е. свою всеобщую и единичную сущность, выговоренным и предметно (als Dingheit) наличным, но сам есть эта сущность...».3686 А это и значит, что добродетельный индивидуум есть реальный existenz-minimum нравственной субстанции народа.

В таком состоянии народный дух действительно является органическою тотальностью,3687 а народ – «органическим телом совместной и богатой жизни»,3688 созданием Божественного искусства.3689 Нравственность его, покоясь на доверии индивидуумов к целому и на участии всех в жизни, воле и делах Субстанции,3690 составляет самую подлинную и целостную сущность его и придает ему священное значение.3691 Тогда обнаруживается, что «нравственность есть Божественный Дух», живущий в действительном самосознании народа и его индивидуумов;3692 что Божество, составляющее один из элементов природного бытия, является «самосознательной действительностью» в лице «единичного народного духа»;3693 или, иначе, что «народный дух есть знающее и желающее себя Божественное».3694

Если, таким образом, народный дух как субстанция, единая во множестве своих органов, есть органическая цельность или «тотальность», то естественно, что эта органичность предполагает постоянную и устойчивую организацию. «Сращенность множества в единство» есть уже само по себе строй и порядок; «органическая сопринадлежность» выражает качество и характер этого порядка. Если же «органическая природа» составляет самую основную сущность спекулятивной Субстанции, то это означает, что «форма» учреждает или «конституирует» бытие и жизнь народного духа. Это можно выразить так, что народный дух как таковой есть органический народный дух, т. е. устроенный, конституированный или оформленный. Дело не обстоит так, что «нравственное содержание» есть одна реальность, счисляемая, как «раз», а «органическая форма» есть привходящая к ней другая реальность, счисляемая, как «два». Нет, «органическая форма» устрояющая или конституирующая жизнь народного духа, есть его собственный, внутренний строй, его собственная, внутренняя сила и, далее, её проявление и результат. Нравственное содержание само живет в органической форме; органическая форма есть способ жизни, присущий самому нравственному содержанию. И если с обычной точки зрения можно сказать, что «государство» есть форма народной жизни, то, по Гегелю, следует признать, что Государство есть оформленная народная жизнь. Оно не есть схематический облик, или мыслимая абстракция, или юридическая форма; оно есть имманентно оформленное содержание, или, если угодно, форма, насыщенная содержанием, создаваемым ею самою. И в этом понимании Гегель вновь обнаруживает свою близость к Аристотелю.

Эмпирически возможно существование народа, не организованного в государственное единство: «сначала народ не есть еще государство»;3695 но ведь эмпирически возможен народ, живущий и вне состояния зрелой нравственности. Однако «формальная реализация Идеи» в жизни народа состоит именно в том, что «семья, орда, племя, множество людей и т. д. переходит в состояние государства».3696 «Без этой формы» народ остается нравственной субстанцией только «сам по себе»,3697 он не имеет зрелой «объективности» жизни.3698 Такой народ, не сложившийся в образ государства и остающийся в виде «нации как таковой»,3699 не имеет, собственно говоря, истории;3700 он живет в диком состоянии,3701 и уделом его остается, «с одной стороны, лишенная интересов, тупая невинность, с другой стороны – храбрость в формальной борьбе за признание и в мести».3702

Если сущность мирового образа состоит вообще в том, что содержание получает формальное совершенство, а форма целостно развертывается в том содержании, которому она имманентна,3703 то зрелость народного духа измеряется именно совершенством его государственного устройства, а государственное устройство определяемся именно свойствами народного духа.

С одной стороны «субстанциальная цель» народной жизни состоит в том, чтобы «быть государством и поддерживать себя» в качестве государства.3704 Все, что «происходит» с народом и совершается внутри его, получает свое «существенное значение» через отношение к его государственному строю; ибо государственность как истинная, спекулятивная форма есть «закон, проникающий во все отношения народа», в его нравы и в «сознание его индивидуумов»,3705 так что «содержание» действительно зиждется, устрояется и конституируется «формою».

С другой стороны, невозможно оторвать представление о государственном устройстве от представления о народном духе,3706 ибо «в государстве все возникает» из народного духа.3707 Нравственно живущий народ «знает свое государство и его деяния, как свою собственную волю и осуществление»;3708 он не отрывен от своей государственной «формы», ибо он живет ею, а она есть его способ жизни. Нельзя жить вне своего «способа» жизни; и нет «способа» жизни вне той жизни, которая его осуществляет. Поэтому государственное устройство народа зависит от характера и развития его самосознания3709 и каждый народ имеет то устройство, которое «соразмерно» и «соответствует»3710 его духу. В зрелом образе форма есть не что иное, как живое содержание, а содержание есть не что иное, как раскрывшаяся форма. Поэтому и в образе «народа» государство есть не что иное, как его живая духовная субстанция,3711 а народный дух есть не что иное, как осуществленное в действительности государство. Государство есть сама органическая жизнь народного духа.

Гегель выражает иногда это тождество так: государственное устройство входит необходимым элементом в «систематическую тотальность действительности народа»,3712 или, еще определеннее: государство есть «действительный и органический дух народа».3713 Если дух народа сам принимает форму государства, то это значит, что он слагается в государство, становится государством, что он сам есть государство; и поэтому все, что по существу характеризует народный дух, характеризует тем самым и государство.

Государство есть живая спекулятивная Всеобщность;3714 единство, которое не «носится над множеством», и не есть «нечто внешнее для многих, объединенных» людей, и не стои́т «в отношении» к ним,3715 но проникает в них, пронизывает их3716 и слагается в абсолютное единство единого и многого. В этом спекулятивном тождестве, государство представляет из себя некую цельность или «тотальность»,3717 растворенную в своих частях и растворяющую их в себе. Иными словами: государство есть организм.

Это определение не следует толковать в том смысле, что государство «во всех отношениях подобно» природному, естественному организму. Не говоря уже о том, что среди самих живых существ природы органическая жизнь стоит на различных ступенях совершенства, и что поэтому tertium comparationis окажется, с эмпирической точки зрения, расплывчатым и неуловимым; но следует вообще уподоблять не высшее низшему, а обратно: уровень низшего определяется и измеряется совершенством высшего. Поэтому, по мысли Гегеля, следует не «государство» уподоблять «животному», а наоборот – «животное» следует рассматривать как несовершенное, по ограниченности, подобие «государству». Ибо государство есть высший организм по сравнению с организмами природы, и притом высший благодаря тому, что он осуществляется в гибком, текучем и свободном элементе «духовного». Государство есть по существу духовный организм.

Все представления о механизме, машиноподобии, о рассудочно-количественном сопоставлении, о толпе или произвольно соединившемся агрегате атомов, должны быть исключены из мышления о государстве.3718 И поскольку то или иное эмпирическое явление «государства» подобно такому механическому агрегату, постольку оно остается лишь эмпирическим явлением. Государство – не сумма, возникшая через сложение, и не союз, основанный на договоре частных лиц,3719 а конкретная жизнь Единого во многом, несводимая к «бесформенной» и «внешней гармонии»;3720 его устройство являет собою «органическое состояние», «упорядоченную народную жизнь».3721

Отсюда уже ясно, что элемент множества не только не исключается государством, но создается им самим в себе – в порядке внутреннего органического саморасчленения: в качестве действительного, живого организма оно имеет члены, составляющие его цельность и поддерживаемые им в их существовании. Государство как живая субстанция народа, как живой дух, «существует лишь постольку, поскольку оно органически обособляет себя»,3722 т. е. поскольку оно есть «организованное, различенное на особенные деятельности целое»;3723 оно организует себя, внутренне разделяясь или «расчленяясь», или «разветвляясь», или «различаясь» на особые органические моменты, функции, «подчиненные» круги (Kreise) и силы,3724 и, далее, распределяя по ним всю массу входящих в него индивидуумов.3725 Возникающие, таким образом, «части» государства, суть, однако, не «части», а члены единого организма (Glieder): они определяются целью целого и зависят от неё;3726 они являются «самодеятельными», но «подчиненными системами» организма;3727 они сами не бесформенны, но построены органически3728 и относятся к государству, как «особенное» ко «всеобщему»; они суть его «органические моменты»,3729 его «текучие члены»,3730 которым невозможно «отколоться»3731 или «изолироваться»,3732 не повергая государство в болезнь,3733 а себя – в мертвенное состояние.3734 Все эти деятельности,3735 круги, силы и учреждения3736 взаимно ограничивают и обусловливают друг друга,3737 так что каждый из них, поддерживая себя, поддерживает тем самым другие члены в их своеобразии, и все вместе слагаются в органическое единство. Государство есть субстанциальное единство своих моментов и членов, или, если угодно, их «идеальность»,3738 а они, в свою очередь, имеют в его единстве «последний корень» своего бытия.3739

В качестве такого «расчлененного организма»3740 государство является живым сцеплением своих органов, их творчески согласованной системой, их тождеством. Они не отделены от него, но составляют его живую политическую ткань; оно не отдельно от них, но живет ими и в них, так, как «всеобщее» живет в «особенном», а «особенное» в «единичном». В государстве «имеется только одна жизнь, и она есть в каждом пункте и во всех пунктах, и нет сопротивления против этого».3741 «Жизнь всех частей» есть не что иное, как «жизнь целого»,3742 и обратно. Государство как органическая тотальность обладает силою и способностью поддерживать свое внутреннее единство, устанавливая положительные права и отрицательные пределы для своих подчиненных сфер;3743 и эта внутренняя деятельность его есть его собственная самоорганизация: разграничивая жизнь и творчество своих органов, оно творит «архитектонику своей разумности», блюдет «строгую соразмерность», «гармонию частей» и «силу целого».3744

В этом спекулятивном тождестве «всеобщего» (государства), «особенного» (его кругов и учреждений) и «единичного» (индивидуумов) состоит самая сущность государства, сила его бытия, «глубина» его жизни и «конкретная разумность» его внутреннего строения.3745 Именно благодаря этому тождеству государство есть «нравственное отношение»,3746 или, вернее, духовно-нравственный организм.

Государство как духовный организм, возможно только в силу того, что все множество его индивидуальных участников слилось через всеобщее самосознание и всеобщую волю в единый народный дух; а это и означает, что народ ведет нравственную жизнь. Поэтому государство не только не чуждо нравственности, и не индифферентно ей, и не просто «содействует её осуществлению», но само есть организованная живая нравственность.

Эту связь между государством и нравственностью можно охарактеризовать так, что нравственность есть «субстанциальное внутреннее» содержание государства, а государство есть «развитие и осуществление» нравственности.3747 Иными словами: между государством и нравственностью нет реального различия, а есть метафизическое тождество. Зрелое государство есть осуществленная и оформленная нравственность; зрелая нравственность есть спекулятивно-государственное единение людей. Это тождество и дает Гегелю возможность рассматривать государство как «нравственное целое»,3748 «нравственную сущность»,3749 «нравственную субстанцию»,3750 «нравственный дух»;3751 государство есть в его глазах «действительность нравственной идеи»,3752 «богатое расчленение нравственного в нем самом».3753 Если нравственность достигает «реального существования»3754 и становится «нравственным миром»,3755 или «системой нравственного мира»,3756 то этот «нравственный универсум»,3757 осуществившийся в стихии и средствах конкретного-эмпирического, есть именно государство. Только люди, объединенные силою спекулятивного сращения, сжившиеся до степени нравственного единения, могут образовать государство. Гегель выражает это так: «жизнь государства в индивидуумах называется нравственностью».3758

Понятно, что эта жизнь государства в индивидуумах предполагает с их стороны соответствующее участие и надлежащий духовный уровень. Участие индивидуумов в государстве выражается термином свободы; их духовный уровень характеризуется термином добродетели.

По своей глубокой, духовной сущности государство есть один из образов свободы, осуществленной в мире явлений.3759 Свобода, реализуемая его жизнью, есть, как и всегда, свобода духа от инобытия. Это означает, что в государственной жизни народный дух сливается в тождество с индивидуальными душами, а индивидуальные души познают и осуществляют свое тождество с народным духом; и обе стороны, преодолевая таким образом эмпирическую разорванность социального множества, побеждают силою своего организованного единства отчужденность природы и её вещей от самосознания и его высших целей. В государственно-организованном сожительстве людей народный дух имеет дело только со своими собственными единичными видоизменениями и состояниями (индивидуумы); он не имеет в них «чуждых» объектов или инобытия, и потому он свободен. Точно так же единичные граждане имеют дело только со своей собственной, абсолютной и всеобщей сущностью (народный дух), признаваемой ими и в себе и в согражданах; они не имеют дела с чуждым инобытием ни в лице «Духа», ни в лице «духов», и потому они свободны. Наконец, жизнь этого духовного организма, единого во множестве и свободного в своих пределах, есть непрестанное осуществление естественной и космической свободы как в низшей культурно-хозяйственной сфере, так и в высших сферах – национального искусства, национальной религии и национальной философии.

Согласно этому, государство как духовно-нравственный организм, отнюдь не противостоит индивидууму как чужеродная, стесняющая и принудительная сила:3760 такое противопоставление привело бы его к «абсолютной тирании»,3761 а всеобщая «иерархия принуждения»3762 убила бы в нем всякую органичность и превратила бы его жизнь в «perpetuum quietum».3763 Всюду, где осуществляется такое соотношение, государство впадает в «глубочайший деспотизм» и «величайшую слабость»;3764 оно подходит к гражданам извне, подвергает их всестороннему, педантическому надзору и увлекается в бесконечный процесс ограничения их свободы;3765 оно превращает себя в полицейское государство, а граждан – в бесправную и угнетенную чернь (Pöbel).3766

Истинное государство, напротив, пребывает в «тождестве» со своими гражданами; оно не над ними, а в них; и этим оно осуществляет конкретную свободу.3767 Согласно порядку конкретной свободы, единичный индивидуум с его «особенными» интересами получает полное (vollständig) признание, развитие и удовлетворение; права его не попираются, а утверждаются и соблюдаются; государство («всеобщее») не «осуществляется» и не «имеет значения» вне «особенного интереса, знания и воления».3768 Зато и обратно, «особенные» интересы индивидуума не противостоят интересам государства, но сливаются с ними; это слияние отчасти происходит само собою, – вследствие того, что индивидууму необходимо то самое, что необходимо и государству, – отчасти же оно осуществляется через «знание и волю» самих граждан, признающих в государстве «свой собственный субстанциальный дух» и делающих из его интересов свою субстанциальную цель;3769 тогда индивидуумы перестают быть для государства «частными лицами»: их воля живет во всеобщем и ради всеобщего, а деяния их обслуживают «всеобщее благо, благо государства».3770 Государственная жизнь нового времени обнаруживает ту «необычайную силу и глубину», которая позволяет субъекту пользоваться совершенной и крайней самостоятельностью и в то же время сводит его к «субстанциальному единству».3771

Этот строй конкретной свободы может быть охарактеризован тем, что индивидуум ведет в нем не «частную», а «публичную» жизнь, т. е. жизнь, «посвященную субстанциальной всеобщности»3772 и её интересам; тогда он становится действительным гражданином, т. е. органически входящим в государство участником его. Гражданин, не отличающий себя от своего государства и не противопоставляющий себя ему, принимает свои обязанности добровольно и не утрачивает своей свободы, повинуясь государству и закону.3773 Его воля осуществляет «истинное воление», ибо повинуется в лице закона только своей собственной разумной сущности;3774 «в этом и состоит та свобода в государстве, которой посвящена деятельность гражданина и которая его одушевляет».3775 Воля гражданина свободно подчиняется законам своей родины и этим сливает воедино необходимость и свободу.3776 Сознание гражданина относится с доверием к своему государству3777 и не унижает себя до воззрения черни, согласно которому «интерес правительства и государства» противоположен «интересу народа».3778 Это означает, что дух гражданина, верный глубочайшей сущности всякого духа, пребывает свободным в государстве, и что эта субъективная, личная свобода зиждет «всеобщую и объективную свободу»3779 народного духа: государственная жизнь слагается вне принуждения и насилия, и правительство, которое обратилось бы к принудительным мерам при расхождении с народом, создало бы только «разрушение и разложение государства»;3780 оно попрало бы его истинную идею, т. е. идею той «субстанциальной нравственности, с которой тождественна свобода для себя сущего самосознания».3781

При таком понимании «государственная власть»3782 получает необычное, углубленное истолкование. Это есть само «Добро», превратившееся в «неизменную сущность всех сознаний».3783 Её «право» обеспечивается её «правотою», ибо она есть сила самого Добра, сама по себе сущая «духовная сила»3784 или «сама простая субстанция»3785 народного духа. Она живет не над индивидуумами, а в них, и «остается абсолютною основою и устойчивостью всего их делания».3786 Государственная власть живет, как воздух, «как простая эфирная субстанция»,3787 как «прозрачная всеобщая сущность»,3788 во все проникая и соблюдая свое чистое единство. Она есть тот «абсолютный предмет»,3789 или тот «покоящийся закон»,3790 «в котором для индивидуумов выговаривается их сущность», так, что «их единичность остается лишь сознанием их всеобщности».3791 И в то же время она есть их «всеобщее создание», продукт их творческой жизни, из которого, однако, исчезают всякие следы созданности.3792 Все единичное угасает в этой всеобщей силе, властвующей через имманентное присутствие во всех единичных душах: она царит в них, являясь в виде дуновения их собственного духа. И основная сущность её состоит в том, чтобы «иметь свою действительность и свое питание в жертве, приносимой благородным сознанием в его делании и мышлении».3793

Согласно этому, правительство, руководящее государственной жизнью, является для народа не внешнею силою, но его собственною творческою энергией, сосредоточенною мощью целого.3794 Правительство есть «простая самость всей нравственной Субстанции»,3795 выражающая её индивидуальное бытие и творящая её жизнь;3796 оно есть «душа» и «воля» народного духа,3797 оживляющая и поддерживающая себя и всех.3798 Поэтому правительство следует рассматривать как всеобщую силу, стоящую в «первоначальном субстанциальном единстве» с народом3799 и творящую его правую, «по себе сущую» волю.3800 Правительство правит целым не потому, что оно поставлено над ним, но потому, что оно само совпадает с этим целым:3801 оно само есть «живая», «органическая тотальность»,3802 или, если угодно, система энергий, имманентно и «длительно созидающая»3803 жизнь государства. «Нравственность действительного народного духа» покоится не только на «доверии» граждан к целому, но и на том «непосредственном участии, которое принимают все, без различия сословий, в решениях и деяниях правительства».3804 Поэтому в зрелой и совершенной государственной жизни каждый акт правительства испытывается всеми гражданами как проявление или обнаружение их собственной разумной сущности, и в повелениях его все видят провозглашение «всеобщего и ясного, как день, публичного смысла».3805 Понятно, что повиновение таким распоряжениям не может нарушить или сколько-нибудь умалить свободу «повинующихся» граждан.

Вот почему государство есть «осуществление свободы»3806 «в мире, в действительности»;3807 или, иначе: оно есть «разумная жизнь самосознательной свободы».3808 Это можно выразить и так: «идея свободы имеет истинное (существование) только в виде государства».3809

Понятно, что в основании такого строя лежит добродетель личной души, позволяющая государству стать силою, имманентною субъективному духу. Для того чтобы возник и сложился образ государства, необходимо, чтобы существенное содержание государства, т. е. «величие абсолютной нравственности», стало тождественным с индивидуальными душами;3810 «повелевающая сила»3811 должна быть не вне их, но в них самих, так, чтобы действительно реальность государства совпадала с тканью индивидуальных самосознаний,3812 и государство стало бы их природою.3813 Жизнь в государстве только тогда не будет стеснять свободу человека, если он живет, проникнутый субстанциальной стихией, в живом, неподчиненном единобытии с нею.3814 Тогда человек сознает себя живым видоизменением своей родины, своего народа и своего государства: гражданин, ведущий жизнь спекулятивной добродетели, не отличает себя от своего народа. Тогда обнаруживается, что «государство, его законы, его учреждения суть права государственных индивидуумов, их внешняя собственность, а его природа, его почва, его горы, воздух и воды суть их земля, их отечество»; «история этого государства» состоит из «их дел» и то, что «создали их предки, принадлежит им и живет в их памяти».3815 Все это образует «их владение и (в свою очередь) владеет ими, ибо оно составляет их субстанцию, их бытие».3816

Истинный гражданин есть добродетельный гражданин; его обязанности совпадают с его действительными, добровольно осуществляемыми и необходимыми состояниями и в то же время с его правами.3817 В этом совпадении обязанностей граждан с их правами; в душевном удовлетворении, с которым человек добровольно исполняет свой гражданский долг; в осуществляющемся совпадении «всеобщей конечной цели» и «особенных интересов» людей; во «всеобщей» или «публичной» жизни, которую ведут граждане; одним словом, в личной нравственности, в добродетельном настроении граждан3818 лежит сущность, и сила, и устойчивость, и спекулятивная зрелость государства.3819 Истинный гражданин не просто «любит» свое отечество, но живет в нем и ради него.3820 Он зреет в лучах своего родного государства, подобно тому, как растение распускается и цветет в лучах солнца.3821 Патриотизм есть не случайное настроение его, но существенная сила его души, руководящая его делами и мотивирующая его решения. Он знает, что «объективность, истинность, нравственность» присущи ему только как члену спекулятивно-государственного союза;3822 что цель государства есть его собственная конечная цель; что назначение гражданина в том, чтобы добровольно и радостно погружать свою жизнь в жизнь своей государственной субстанции; он знает это и в душе его живет сверхличное мужество, этот венец всех добродетелей.3823

При таком понимании государство имеет как бы два состояния: «объективно-субстанциальное», поскольку оно есть система учреждений, «наличный мир» организованного, политического «круговорота»;3824 и «субъективно-субстанциальное», поскольку оно есть система субъективных сознаний и воль, «природа самосознания», или «политическое настроение» граждан.3825 Первое состояние покоится на втором, обеспечивается им, предполагает его, и, в свою очередь, содействует его поддержанию и расцвету: государство приучает индивидуума к отречению от дурной субъективности, «партикулярного» духа и личного своекорыстия;3826 оно воспитывает в нем своими учреждениями истинный патриотизм и привычку ко всеобщей воле.3827 Второе состояние сообщает первому живую, творческую основу, «глубину и силу»3828 свободного настроения и, в свою очередь, получает от него определенное содержание: «различные стороны государственного организма»3829 подсказывают добродетельной воле и её патриотизму истинное направление.

Это означает, что жизнь государства действительно протекает на уровне конкретной нравственности и личной добродетели, так, что само государство может быть определено как органическая тотальность добродетельных духов. А так как природа добродетели состоит в «творческом восприятии имманентного миру вездесущие Божия»,3830 то можно сказать, что последняя основа государства лежит в религии: «государство покоится, согласно этому отношению, на нравственном настроении, а это последнее на религиозном».3831 Религия составляет субстанциальность самой нравственности и государства,3832 так что все три состояния неразрывны.3833

Не следует толковать это в том смысле, что государство должно быть подчинено религии или тем более церкви. Политическая философия Гегеля не ведет к теократии, ни в религиозном, ни в церковном смысле. Правда, религия и государство осуществляют одно и то же, именно высшее, что человек имеет и реализует; и можно сказать, что религия просто совпадает с «основою государства».3834 Мало того, Гегель признает неверным такое понимание государства, при котором оно существует независимо от религии, само по себе, на основании какой-нибудь самостоятельной власти и силы,3835 а религия остается субъективным настроением индивидуумов.3836 Критерием политического совершенства он прямо признает истинную религию: «до тех пор, пока истинная религия не выступит в мире и не сделается господствующей в государстве, истинный принцип государства не осуществится в действительности».3837 Однако все эти указания не ведут к теократии.

Государственный способ жизни не может быть вытеснен или заменен религиозным: те, кто пытаются это сделать, делают ту же ошибку, как мыслители, останавливающиеся в познании на «сущности» и не переходящие далее к «быванию»3838 и «существованию». Религия, по существу своему, тяготеет не к миру, а к Богу, не к утверждению конкретного-эмпирического, а к его отвержению; наоборот, государство приемлет стихию светского, чувственного, вещественного, земного существования и преодолевает её, оставаясь в ней.3839 «Форма религии» не может быть перенесена на государство еще и потому, что она остается в элементе верующего «чувства и представления»,3840 неспособного подняться к истинной, спекулятивной всеобщности и найти достойную, органически сдерживающую связь для её частей;3841 напротив, государство пребывает в элементе мысли и знания:3842 оно мыслит свою собственную сущность в законах, праве и учреждениях, оно знает свою цель и сдерживается воедино силою «всеобщего самосознания». Поэтому «церковь» и «государство» различны и не заменяют друг друга, но различие это не в существе, а только в форме существования:3843 дело церкви – веровать в Сущность; дело государства – мыслить Сущность в её земном существовании и через это творить её осуществление. Вот почему «государство» стоит ближе к «науке», чем к «религии».

Но отличая себя от религии3844 и отделяя себя от церкви,3845 для того чтобы исполнить свое призвание и осуществить себя в совместной жизни людей в виде «самосознательной разумности и нравственности»,3846 государство остается в сродстве и творческом взаимодействии с религией. Так, религия углубляет и поддерживает субъективную основу государства: она остается тем моментом, который подтверждает, санкционирует и глубочайшим образом оправдывает «нравственность, стоящую в эмпирической действительности», и остается для неё «прочною гарантией»;3847 «религия есть основа, содержащая нравственное вообще и именно природу государства как Божественную волю».3848 Соответственно этому, государство растит, поддерживает и организует объективную основу религии – народный дух: ибо религия состоит в том, что народ сознает свою собственную разумность, раскрывающуюся в идеальной сущности его нравов и законов, и молитвенно созерцает эту, специфически видоизмененную, идею добра, в «чистом абсолютном образе» своего. Бога;3849 национальный религиозный культ, создаваемый народом, есть радостное развитие этого молитвенного созерцания.3850

В этом обнаруживается метафизическое тождество религии и государства, совмещающееся с их эмпирическим различием: и государство, и религия суть образы добра в мире, или, что то же, различные формы существования истины. Право и государство имеют значение лишь постольку, поскольку они «причастны абсолютной истине», подчинены ей и вытекают из неё; религия же есть не что иное, как сознание абсолютной истины.3851 Религия как созерцание идеи добра имеет истинное осуществление лишь постольку, поскольку она перерождает всеобщее самосознание и всеобщую волю и изливается в объективный строй народной жизни; государство же есть не что иное, как объективный, организованный строй народной жизни. Религия и право, церковь и государство не совпадают; но никакая реформа или революция невозможна без реформации,3852 а отсутствие религиозной свободы деградирует государственную жизнь.3853

Здесь обнаруживается та глубина, на которой государство, религия и философия могут совпасть и совпадают: «Дух, знающий свою сущность, сам по себе абсолютно свободный и имеющий свою действительность в деятельности своего освобождения»,3854 – вот то начало, в котором объединяются все высшие «образы мира», включая сюда и искусство. Это выражается в том, что образы (Gestaltungen) искусства, религии и философии, создаваемые известным народом, стоят «в неразрывной связи» с духом его государства, с первоначальной тождественностью его субстанции, её содержания и предмета.3855 Дух народа живет единою и цельною жизнью, творя свою свободу от всякого инобытия, и эта единая жизнь изливается во все, что он создает. И то, что религия созерцает в образе национального божества; то, что искусство изображает в средствах чувственного существования; что государство организует и растит в общении и совместности людей, – философия как высшая сила адекватно познает средствами спекулятивного мышления.3856 Все эти деятельности суть проявления одного и того же Субъекта; и все эти предметы суть один и тот же Предмет: это Божество, сознающее свою собственную свободу; оно творит её, имея вид человека, верного смыслу своей и Божией жизни.

Так раскрывается учение Гегеля о божественности государства. Оно божественно потому, что представляет из себя реальную действительность Божества в мире человеческой совместности. Для того чтобы усмотреть это, следует иметь перед глазами не отдельные исторически данные явления государства, но идею его,3857 т. е. трижды реальный и целостный мировой образ, в котором, по выражению Платона, «душа и тело вечно и первоначально сплавлены вместе».3858 Тогда действительно оказывается, что «Божественный дух имманентно проникает в мирское»3859 существование и «конкретно» насыщает его и живет в нем;3860 и эта жизнь Бога в земной жизни людей раскрывается в виде «образов нравственности».3861 Государство божественно, как зрелый образ нравственности, ибо нравственность и есть «Божественный дух, живущий» в действительной наличности самосознания – в «народе и его индивидуумах».3862 Народный дух есть «знающее и волящее себя Божественное»,3863 а государство есть его необходимая и совершенная форма.

Вот почему Гегель говорит, что Государство «есть божественная воля, как Дух, присутствующий и раскрывающий себя в действительный образ и организованный мир».3864 Государство есть «мир, который Дух создал себе», и потому его следует чтить, как «божественное на земле»,3865 а историю его постигать, как «путь Божий в мире».3866 А так как в целостном «образе» каждая часть и каждая деталь проникнута Духом целого и от него получает свое содержание и значение, то «спекулятивная политика» слагается в учение о божественности всех учреждений, необходимых в совершенном государстве. Вот откуда у Гегеля возникает возможность рассматривать «высшее правительство» как «явление Бога»,3867 государственное устройство – как «Божественное и пребывающее»,3868 право монарха –как «основанное на божественном авторитете»3869 и т. д. Истинная философия, по его убеждению, не только не уводит от Бога и государства,3870 но приводит к признанию того, что божественный дух есть субстанция государства, а государство есть действительность духа Божия на земле.

* * *

Таков общий и основной замысел Гегеля в учении о государстве. Оно задумано как зрелый и совершенный мировой образ и согласно этому должно быть начертано, силою спекулятивно-мыслящего воображения, на уровне «конкретной нравственности» и «личной добродетели». Однако это начертание естественно приводит к ряду серьезных затруднений. Спекулятивный философ, утверждающий, что государство есть образ «свободной нравственности», «органического сращения» индивидуальных душ, всеобщего «бескорыстия», «доверия» и патриотизма, не может закрывать себе глаза на то, что история слишком часто рисует государство прямо противоположными чертами: сколько раз политическая совместность людей вырождалась во всеобщее распыление и деморализацию, в торжество своекорыстия и систему взаимного подозрения... Конечно, спекулятивная философия может отвести это возражение, ссылаясь на то, что именно во всех этих «случаях» сущность государства сводилась к минимуму; Государства, может быть, не было там, где на месте органического единства воцарялся хаос. Это означает, что далеко не всякое «государство», осуществившееся в истории, может быть признано Государством в смысле спекулятивного образа, ибо история знает «несовершенные» и «дурные» государства,3871 в которых «фиксировалось какое-нибудь противоположение»,3872 и отдельные «стороны существования» становились неудовлетворительными или совершенно вырождались.3873 Такие государства имеют неполную реальность или несовершенную действительность,3874 и хотя они все же не чужды «идее» (ибо и в них индивидуумы повинуются некоему властвующему понятию»,3875 однако «идея Государства» остается в них еще не раскрытой3876 и они лишены истинной бесконечности.3877 Их сущность следует понимать так, что Духу не удалось проработать стихию конкретного-эмпирического и подчинить её себе целиком: в них остается сфера, не поглощенная строем спекулятивной нравственности и не «освобожденная» до конца. Стихия эмпирической дискретности, т. е. сила чувственного разъединения, которая должна быть принята и включена в самую ткань Государства, ибо оно есть, прежде всего, действительный образ мира, может не поддаться до конца объему, ритму и уровню спекулятивной Субстанции и тогда Государство останется в ряду «явлений» и не станет осуществлением «мирового образа».

Таково объяснение «несовершенного» и «дурного» государства. Понятно, что в идее «совершенного» или «абсолютного» государства эмпирическая стихия преодолевается до конца как по объему человеческого состава, так и по ритму спекулятивной жизни, так, наконец, и по уровню духовного развития. Необходимо прямо установить, что государство, в котором одно из этих условий отсутствует, есть, так или иначе, несовершенное государство, т. е. не «абсолютное», а относительное, не «бесконечное», а «мирское и конечное»:3878 не «осуществленный образ», а «существующее явление».

И вот, если обратиться с этим критерием к тому «государству», черты которого Гегель не раз пытался изобразить конкретно, то обнаружится, что оно скрывает в себе целый ряд «противоположностей» и «неудовлетворительных» сторон, и притом таких, которые не случайны для него, но вытекают из самой его природы. Оказывается, что сущность государства состоит в том, чтобы быть ограниченным во всех трех отношениях: и по объему человеческого состава, и по ритму спекулятивной жизни, и по уровню духовного развития. «Абсолютное» государство остается в этих ограничениях, несмотря на то что оно «абсолютное», но именно потому что оно «государство». И если это так, то «идея» государства явится знаком, отмечающим не «победу» Духа в человеке, а предел человеческого духа.

Основные черты государства, намеченные Гегелем в его позднейшем и наиболее зрелом трактате по философии права,3879 принимают целый ряд компромиссов, осознанных, отмеченных и отчасти глубже освещенных в его ранних произведениях. Наличность этих компромиссов не мешает, однако, Гегелю характеризовать государство как осуществление «абсолютной нравственности» и говорить о своем общем и основном замысле так, как если бы он нисколько не противоречил выполнению. Переход от первых частей его «Философии права», в который уровень личной жизни все углубляется, очищается, совершенствуется,3880 и, наконец, изливается в единую, совокупную жизнь «конкретной нравственности»,3881 к последней части, рисующей определенные черты государственного строя, вызывает в душе изучающего сложное чувство разочаровывающего провала и внутренней противоречивости; и только внимательный анализ, распутывающий нити скрытых компромиссов, может объяснить это тягостное впечатление.

В общих чертах этот дефективный строй рисуется Гегелю так. В пределах одной и той же государственной общины нравственность одновременно пребывает в трех различных состояниях: семьи, гражданского общества и политического единения (собственно государства). Эти три состояния присущи каждому гражданину, создавая вокруг него как бы концентрические социальные круги людей и необходимых отношений-обязанностей,3882 так, что участие в бо́льшем по объему и высшем по спекулятивному развитию круге предполагает участие в меньшем и низшем: только родившись и став членом семьи, человек может оказаться членом сословия и корпорации; только в качестве члена сословия и корпорации человек становится гражданином и участвует в государственной жизни.3883 Сами же по себе эти круги относятся друг к другу как единичное (семья) к особенному (гражданское общество) и ко Всеобщему (государство), так что дух Всеобщего составляет живую сущность особенного и единичного; дух Всеобщего и особенного составляет живую сущность единичного; а единичное и особенное входят во Всеобщее как его живые части. Так семья есть живое видоизменение сословно-корпоративного и государственного духа, и в то же время – живая ячейка государственной ткани.

Семья есть «естественная» и наименьшая форма «нравственной субстанции».3884 Участники семьи осуществляют «конкретную» жизнь силою «ощущения»3885 и «чувства» – любви (дефект мысли), и каждый из них, испытывая свою индивидуальность только через эту связь, является органическим «сочленом» семейного союза.3886 Силою любви члены ведут не изолированную жизнь, но каждый находит себя и свое значение в духе каждого другого члена:3887 семья есть сращенное единство, «всеобщее и длящееся лицо».3888 Сущность семьи утверждается в браке; её внешнее существование – в семейном имуществе;3889 её завершение – в рождении и воспитании детей.3890

Брак есть непосредственное нравственное отношение3891 мужчины и женщины, объединившихся силою интимного, любовного настроения в «тотальность» жизни.3892 Сущность брака не определяется ни инстинктивным влечением (это дало бы торжество конкретному-эмпирическому), ни договорным соглашением (это дало бы торжество абстрактному-формальному);3893 но творческим, сознательным одухотворением естественной склонности и внешнего соития людей.3894 Нравственная природа брака состоит в сознании конкретного единства мужа и жены как субстанциальной жизненной цели;3895 естественному влечению предназначено погаснуть в удовлетворении, а духовной связи – вступить в свои субстанциальные права.3896 Тогда в браке возникает «отождествление личностей»,3897 освобождающих себя в субстанциальном самосознании3898 и осуществляется нравственный дух семьи, предносящийся её членам в религиозном образе «пенатов».3899 В этом целостном и нераздельном взаимном самопредании, предполагающем строгое единобрачие, лежит условие нравственного приятия и одухотворяющего подчинения чувственного элемента, и, следовательно, условие истинной «конкретизации» сторон.3900 Такой союз, закрепленный торжественным объявлением согласия и признанный семьей и общиной, остается духовно-нерасторжимым.3901 Однако примесь конкретного-эмпирического элемента – «естественной случайности» и «внутреннего произвола»3902 – оставляет эту нерасторжимость брака в сфере «должного»3903 и заставляет признать за «третьим нравственным авторитетом» право «констатировать» «тотальное отчуждение» сторон и распадение брачного союза.3904

«Всеобщее длящееся лицо» семьи нуждается в обеспеченном владении и имуществе, общем всей семье в целом и исключающем единичную собственность отдельных членов.3905 В этом коммунизме выражается духовная конкретность семьи, приучающая единичное своекорыстие её членов к нравственной жизни, – к заботе об «общем» к труду во имя его.3906 Но так как имущество семьи принадлежит всем и каждому из её членов, а ведается и управляется отцом семейства,3907 то эмпирическая непосредственность «нравственного настроения» и возможность произвола делает и это отношение источником разногласий и дискретных коллизий3908 это относится особенно к вопросу о завещаниях, где «нравственный момент» является «очень расплывчатым».3909

В детях единство семьи получает самостоятельное и предметное выражение: оно закрепляется вещественно, во внешнем мире, и духовно, в создании новых свободных существ.3910 Родители любят в детях адекватное явление своей взаимной любви, ставшей субстанцией их собственной жизни,3911 и воспитывают их, как естественное продолжение семейного духа. Это воспитание состоит в постепенном подъятии «всеобщего» в сознание и волю детей, причем «устрашающее»3912 действие наказаний должно сломить их естественное своеволие3913 и приучить их к первоначальному самоотречению.3914 Душа ребенка приучается в семье к непосредственному, свободному от противоположения единству нравственного бытия, к жизни в послушании, доверии и любви;3915 она постепенно приобретает самостоятельность, характер свободной личности3916 и способность выйти из единства семьи, с тем, чтобы положить начало новому семейному союзу.3917

Таким образом, семья естественно «разбредается»3918 на множество семей, т. е. «самостоятельных конкретных лиц», внешних и чуждых друг другу.3919 Через это в государстве открывается состояние «дифференции»3920 и разброда: множество обособленных групп, внутренне связанных со всеобщим, но не связанных между собою, ведут жизнь разъединенную и не конкретную, а потому и не нравственную; нравственность как целостная форма жизни «утрачивается»3921 и становится несовершенным «явлением»,3922 в котором духовная сущность лишь «просвечивает», слагая его формальную основу,3923 но не владея им целиком. В ткани государственной жизни вспыхивает начало эмпирического атомизма и своекорыстной особенности, т. е. стихия, противоположная разуму3924 и государству; приходится непрерывно работать для того, чтобы свести эту разбредающуюся массу субъективных потребностей, актов произвола, дурных случайностей и личного усмотрения3925 к гармоническому состоянию.3926 Это преодоление осуществляется на пути разнуздания: все «особенности» получают свободу разойтись во все стороны3927 в погоне за своекорыстными целями, и нравственность затеривается в этих крайних эксцессах.3928 Но каждая ячейка, каждое «частное лицо», преследующее свой собственный интерес,3929 оказывается в сплетении с такими же личными интересами других ячеек и «частных лиц»: эти интересы, сталкиваясь, удовлетворяются друг через друга, нуждаются друг в друге3930 и образуют систему взаимной «всесторонней зависимости»,3931 подчиненную дурной эмпирической необходимости3932 и произвольным соглашениям. Оказывается, что каждый, заботясь только о себе, делает то, что нужно и другим, и так или иначе удовлетворяет чужие потребности, не зная о том и не стремясь к тому. В этом и обнаруживается «внутренняя необходимость», осуществляемая всеобщим, «идеею» во внешнем явлении:3933 разброд единичностей, для того чтобы существовать, вынужден, volens nolens, творить закон Всеобщности, ибо она есть скрытая «основа», «сила» и его «последняя цель».3934

Своекорыстие приводит людей к тому, что они начинают понимать наличность общего им интереса и объединяться для его осуществления: создается служение общему и начинается одухотворение грубого интереса.3935 Страдание в разброде заставляет их осознать ту всеобщую основу, в пределах которой они разбрелись, и подняться к ней, как своей «истине и положительной действительности».3936 Последним словом гражданского общества будет организация «формальной свободы» и «формальной всеобщности»,3937 т. е. государственного правопорядка и системы хозяйственной жизни.3938

Итак, жизнь гражданского общества есть прежде всего «система потребностей».3939 Эта живая система развивается, индивидуализируется и утончается, заполняя горизонт души и превращая человека в «совокупность потребностей».3940 Это заставляет его совершить освобождающую «рефлексию» в себя, отделить себя от своих нужд и противопоставить им начало внутреннего произволения и организующего труда.3941

Жизнь гражданского общества как система хозяйственного труда посвящена не только «формированию» естественного «материала»,3942 но и подготовке человеческих умений и способностей, т. е. практическому и теоретическому образованию.3943 Появляются машины,3944 специализация и разделение труда, завершающее взаимную зависимость и связанность людей друг с другом:3945 создается система хозяйственного взаимопитания и заинтересованность каждого в труде и в имуществе всех остальных.3946

Жизнь гражданского общества как система имущественных состояний приводит к созданию «всеобщего имущества»3947 (национального богатства), слагающегося из «особенных» «состояний», т. е. принадлежащих отдельным людям капиталов и имений.3948 Эти личные «состояния», различные от природы, рождения и развития, и подверженные влиянию случая, делают людей по необходимости неравными, а это неравенство делит все гражданское общество на «системы» или «массы», получающие постепенно характер различных сословий.3949

Принадлежность к тому или другому сословию определяется не только рождением и обстоятельствами, но в конечном счете субъективным мнением и произволом, скрывающим, однако, за собою внутреннюю жизненную необходимость.3950 Индивидууму необходимо принадлежать к известному сословию потому, что только через это он получает свою «особенную» действительность и нравственную объективность: сюда ведет его не только удовлетворение потребностей, но и необходимость приобщиться «организму целого», «сословной чести» и «добропорядочности», необходимость получить какое-нибудь значение в «признании» других и в политической жизни государства.3951

Таких сословий три.

Субстанциальное или непосредственное сословие живет землевладением и земледелием;3952 оно причастно непосредственной нравственности, покоящейся на семейных отношениях и на доверии,3953 и слагающей поэтому в его пределах спокойный и уравновешенный дух «конкретной всеобщности».3954

Формальное, или промышленное, сословие живет «формированием естественного продукта»;3955 основа его существования в его труде, рефлексии и рассудке, а также в обмене с другими группами.3956 Это сословие ремесленников, фабрикантов и торговцев,3957 накапливая богатство собственными силами,3958 вынашивает независимое самочувствие3959 и быстро приходит к развитию корпоративной жизни,3960 к требованию свободы и порядка.3961 А между тем богатство порождает бедность и бедняков, лишенных чести трудом зарабатывать свое существование;3962 они вынашивают внутренний протест против богатых, против общества и правительства, и превращаются в бунтующую чернь3963 (начало эмпирического распыления).

Всеобщее сословие живет «всеобщими интересами» общества3964 и деятельность его посвящена государству.3965 Оно представляет собою служилый класс (чиновники и военные3966), и «частный интерес» его членов находит себе удовлетворение в их труде на пользу Всеобщего.3967 Этот класс стоит в зависимости от государства,3968 и должен быть избавлен от низшей, хозяйственной работы и обеспечен или частною собственностью или жалованием.3969

Сословное деление общества, покоясь на различиях в «имуществе» и «состоянии», нуждается в организованной охране собственности, т. е. в юридической защите лица и его прав.3970 Эта защита слагается так, что «право само по себе» формулируется мыслью и получает форму закона;3971 законы, устанавливающие основные принципы «правого» и доступные каждому в виде кодекса, вступают в жизнь на пути применения, и в частности, наказания преступников, попирающих «всеобщее дело»;3972 применение общих законов к единичным случаям является делом суда, творящего правосудие с соблюдением надлежащих гарантий и отыскивающего тождество между принципом закона, зрелым правосознанием судьи и незрелым (может быть, больным) правосознанием предстоящего субъекта (тяжущегося или преступника).3973 Этим путем гражданское общество осуществляет свое высшее призвание – абстрактное «правотворчество» (Rechtspflege), предоставляя полиции и корпорации полноту жизненного правоосуществления в обширном и неопределенном объеме бытовых деталей.3974

Полиция обслуживает жизнь общества извне и со стороны, поддерживая благоприятный праву общественный порядок: она предотвращает вредоносные случайности; устраняя все, что ей представляется опасным и подозрительным (сфера усмотрения, сдержанного добрыми нравами);3975 она поддерживает ненарушимую личную и имущественную безопасность,3976 организует общеполезные работы, обеспечивает заработок неимущим, ведет надзор за семейным воспитанием, корпорацией и церковными организациями, организует благотворительность, пресекает чрезмерное обогащение и появление черни, заботится о развитии внешней торговли и колонизации.3977 Она превращает этим гражданское общество в подобие «всеобщей семьи»3978 и вносит в его жизнь дух упорядоченного единства.3979

Делом корпорации является правовое осуществление особенных интересов через общественную самодеятельность: нравственные силы общества проявляются здесь «имманентно».3980 Корпоративная жизнь свойственна преимущественно промышленному сословию; она превращает своекорыстные цели его членов, через объединение, в общественное дело:3981 индивидуум, вступая в корпорацию, приобщается духу конкретного единения и приучается к относительно-бескорыстному служению;3982 в этом «добропорядочном» служении – он приобретает себе заслугу и «честь»3983 и воспитывается к высшему и истинному бескорыстию политической жизни. Семья, воспитывая в душе «стыд», и корпорация, приучая душу к чувству «чести», являют сбою две опоры государственного бытия;3984 а государство остается их всеобщей основой, целью и действительностью.3985

Государство есть зрелый венец семейной и общественной жизни. Гражданское общество добавляет к принципу семейной конкретности – зрелую самостоятельность индивидуального самосознания и элемент правового мышления (бытие законов и учреждений) и тем слагает атмосферу государственного бытия:3986 государство есть конкретное объединение самостоятельных индивидуумов, сознающих свое тождество со всеобщими законами и учреждениями государства, иными словами – тождество свободной единичности со всеобщим.3987

Государство есть индивидуальный политический организм, имеющий свое внутреннее устройство, стоящий в отношении к другим политическим организмам («внешнее государственное право») и восходящий через эти междугосударственные отношения, ко всеобщей «идее» государства, – на суд «мировой истории».3988

Внутреннее устройство государства (Verfassung) как политического организма слагается в систему учреждений (Institutionen), т. е. особенных сил или властей, на которые расчленяет себя единая властная жизнь государственной тотальности.3989 Все эти силы вместе и каждая порознь осуществляют всеобщее дело, т. е. интересы и цели государства в целом, но так, что в них учитываются и содержатся все особенные интересы граждан;3990 зная это, граждане знают себя в тождестве с учреждениями своего государства («доверие» и «патриотизм»),3991 а учреждения являются в результате этого «столпами публичной свободы».3992

Разделение властей в государстве имеет не рассудочный, но спекулятивный характер: каждая из них является органическим видоизменением единой государственной власти, её «текучим членом»,3993 и в каждой из них государственная власть присутствует во всей своей «тотальности»,3994 так, что каждая власть содержит в себе «действенную» силу всех других.3995 Все они определяются целым,3996 лишены самостоятельности перед его лицом,3997 не закреплены за особенною волею индивидуумов,3998 в виде их частной собственности,3999 но разрешаются, подъемлются и содержатся в «простой самости» «государственного единства»,4000 как в своем абсолютном и «последнем корне».4001 В этой спекулятивной несамостоятельности всех государственных властей – в их «идеальности» – состоит внутренний суверенитет государства.4002 Этот суверенитет осуществляется силою княжеской власти.

Государство в своем развитом и совершенном виде, выработанном мировой историей, есть конституционная монархия4003 и знает три власти: княжескую, правительственную и законодательную.4004

Княжеская власть осуществляется монархом, который есть субъект, олицетворяющий суверенную субъективность государства и несущий в себе её высшее проявление – силу последнего решения.4005 Личность государства действительна только как индивидуальное лицо,4006 осуществляющее «безосновную самость воли»,4007 на основании права, полученного от рождения и по наследству.4008 Получая этим путем свое право, монарх стоит выше всякого произвола4009 и потому выше ответственности,4010 выше избрания и борьбы партий,4011 выше договорных соглашений и связанных с ними обязательств:4012 в этом его «величество»4013 и на этом покоится его право начинать «из себя»4014 всяческую жизнь государства посредством «абсолютного самоопределения».4015 Таким образом, монарх есть эмпирическая единичность4016 спекулятивно объединяющая в себе и «идеализирующая» все власти государства; он творит жизнь «особенного», назначая и увольняя тех, кто «субсуммирует» особенное под всеобщие законы;4017 наконец, он творит жизнь всеобщего, познавая его субъективно из глубины своей совести4018 и созидая его объективно в виде законов и учреждений.4019 Такова княжеская власть в её государственной «тотальности».4020

Правительственная власть осуществляет закон и решение монарха, «субсуммируя» под них всякое особенное жизненное содержание.4021 Такова власть суда и полиции,4022 её осуществляют члены всеобщего сословия,4023 которые жертвуют своими субъективными целями и самостоятельными интересами,4024 и влагают в свое дело «главный интерес своего духовного и особенного существования».4025 Это государственное служение, дающее права, обязанности4026 и вознаграждение,4027 должно быть организовано так, чтобы в государстве было «как можно меньше» простого «повиновения» граждан и произвола чиновников;4028 служебная иерархия, ответственность должностных лиц и контроль общин и корпораций – таковы объективные гарантии от «злоупотребления властью»;4029 господство добрых нравов, нравственное и умственное развитие народа и главное привычка ко «всеобщим интересам, воззрениям и делам» – таковы субъективные гарантии законности в управлении.4030

Законодательная власть ведает созданием новых законов и самыми общими «внутренними обстоятельствами» государственной жизни,4031 определяя как то, что государство предоставляет индивидуумам (частно-правовые законы, права корпораций и государственное устройство в целом), так и обязанности подданных по отношению к государству (денежные взносы и личные услуги).4032 В осуществлении этой власти участвуют монарх, правительство и «сословия» (die Stände, das ständische Element).4033

Участие «сословий» в законодательстве необходимо не потому, что народ будто бы «лучше всего» знает свое «благо» или больше всего желает его.4034 Напротив, та часть граждан, которая обычно называется «народом», отличается как раз тем, что она «не знает, чего хочет»4035 и тем более не знает, чего желает Разум: такое знание есть «плод глубокого познания и прозрения, которое именно не есть дело народа».4036 Нет сомнения, что высшие должностные лица «по необходимости имеют более глубокое и обширное знание природы, учреждений и потребностей государства, а также бо́льшую способность и привычку к этим делам и могут сделать лучшее и без сословий»;4037 что же касается «доброй воли», то это лишь черни свойственно вечно предполагать «у правительства злую или менее добрую волю».4038 Скорее следует ждать, что сословия внесут в государственные дела свой частный и особенный интерес в противоположность всеобщему.4039

Участие сословий в законодательстве необходимо потому, что этого требует «субъективная формальная свобода»4040 граждан: необходимо, чтобы граждане сами участвовали в ведении государственных дел, внося в него свое сознание, убеждение и волю,4041 чтобы они жили в законах государства своим знанием, советом и решением,4042 осуществляя этим «субъективный момент всеобщей свободы».4043 К этому, конечно, присоединяется, на втором плане, бо́льшая осведомленность представителей в деятельности низших чиновников, в специальных потребностях и нуждах, а также полезное участие многих в «публичной цензуре», повышающей прилежание и очищающей мотивы политических деяний.4044

В деятельности сословий участвует эмпирическое множество граждан; многие (die Vielen, οἱ πολλοὶ), но не все, не говоря уже о женщинах и детях.4045 Это множество участников привлекается на различных основаниях, в зависимости от принадлежности к сословию.

Члены всеобщего сословия несут правительственную службу и не участвуют в представительстве. Члены промышленного, или «приватного»,4046 сословия участвуют не индивидуальным голосованием,4047 но посылают в нижнюю палату4048 представителей, избранных от «товариществ, общин и корпораций»,4049 не связанных определенным мандатом, но органически представляющих в своем лице интерес своей социальной группы.4050 Наконец, члены субстанциального сословия участвуют в верхней палате,4051 которая посредничает между нижней палатой и короной так, как обе палаты посредничают между правительством и массою народа.4052 Члены землевладельческого сословия входят в верхнюю палату по праву рождения,4053 в качестве собственников родовых и притом майоратных имений;4054 этим создается их независимость и от произвольной «игры» выборов,4055 и от «благосклонности» толпы, и от милостей правительства:4056 они уподобляются в этом князю и являются сразу «опорою трона и общества».4057 Об участии земледельцев (Bauernstand)4058 Гегель нигде не обмолвился ни словом.

«Освобождающее» значение представительства расширяется от того, что в его публичных4059 обсуждениях открыто формулируется «публичное мнение», впервые созревающее до истинных суждений о государстве и правительстве.4060 Обычно «общественное мнение» смешивает в себе «истинное» и «субстанциальное»,4061 т. е. вечные принципы добра и справедливости,4062 с ограниченностью и кривосудом «здравого человеческого рассудка»,4063 или, еще хуже, с произволом субъективного своеобразия.4064 Поэтому оно заслуживает настолько же «уважения», насколько и «презрения»,4065 ибо «существенная основа»4066 духа лишь слабо и «затемненно» «просвечивает»4067 в эмпирические «предрассудки»4068 толпы. Вот откуда проистекает необходимость свободы слова и печати и необходимость их полицейского и судебного ограничения.4069

Таково внутреннее устройство государства как индивидуального политического организма.

Именно эта органическая индивидуальность сообщает государству черты «исключительности» и «независимости» по отношению ко всякому другому государству;4070 ибо сущность всякого организма – в его свободе от «инобытия».4071 «Первая свобода» и «высшая честь» всякого народа – жить в виде самостоятельного и независимого государства;4072 а это ведет к тому, что всякое государственное «инобытие» является приходящей извне случайностью4073 и встречает организованное и внутренне объединенное отрицание:4074 государство как единая народная субстанция борется за самоутверждение и в этой борьбе обнаруживается «идеальность» всего единичного, т. е. жизни, собственности и прав его граждан.4075 Спекулятивная сущность государства необходимо приводит его к войне,4076 а его граждан к высшему самопожертвованию во имя государственной Субстанции;4077 народ объединяется вокруг своей «субстанциальной воли», а она стоит в непосредственном «тождестве» с волею монарха, осуществляющего внешний суверенитет государства в войне и мире.4078

Встреча независимых и самостоятельных государств, полагающая основание «внешнему государственному праву», остается внешним «отношением»4079 и не может разрешиться в спекулятивное тождество сторон, ибо самая сущность государства в том, что оно имеет особую «суверенную волю» и не способно к спекулятивному самоотречению:4080 «народ как государство есть дух, в его субстанциальной разумности и непосредственной действительности, а потому он есть абсолютная «сила на земле».4081 Каждое государство есть высшая «духовная правота», и потому оно имеет «абсолютное полномочие» на «признание» со стороны других государств;4082 но добиться этого признания не легко: стороны остаются взаимно в «естественном состоянии»4083 и каждая имеет дело с независимыми «особенными» волями других.4084 И если нет обоюдного согласия, то спор, за отсутствием судьи, решается только войною.4085

Независимость государств и их «духовная правота» приводят к тому, что «собственное благо» является для каждого из них высшим законом поведения,4086 и что каждое получает право отстаивать его с оружием в руках.4087 Все международные договоры и вытекающие из них права и обязанности не могут ограничить этот принцип борьбы за «собственное благо»;4088 каждое правительство исходит из своей «особой» задачи, особой «правоты» и особой «мудрости»,4089 и не призвано быть «всеобщим провидением» или руководиться «филантропическими» и «моральными» соображениями.4090 «Конкретное существование» государства и его особенное благо есть единственный верный принцип международного поведения, и перед его лицом все так называемое «международное право» остается в сфере абстрактного долженствования.4091

Таким образом, государство остается единством, исключительным и суверенным, но эмпирически ограниченным и в порядке сосуществования и во времени: ибо случайности войны могут погубить его самостоятельность и, следовательно, его бытие.4092 Поэтому политическая история остается «являющейся диалектикой» этих конечных государственных духов, через борьбу и гибель которых правит свой путь «всеобщий дух», «дух мира» и «мировой истории».4093

Такова спекулятивная сущность и эмпирическая судьба государства. «Абсолютный» «образ» его приемлет и санкционирует дефективный уровень жизни, по крайней мере (если отвлечься от многих деталей), в трояком отношении: во-первых, недостаток мыслящего участия во Всеобщем, т. е. дефект личного уровня жизни и группового объема в семье; во-вторых, недостаток конкретного сожительства и нравственной воли, т. е. дефект группового способа жизни и личного уровня в гражданском обществе; и, в-третьих, недостаток гражданского самосознания и универсальной конкретности, т. е. дефект общеполитического уровня жизни и всемирного, общечеловеческого объема в политической общине, в государстве. И в результате этого «идея» государства действительно оказывается знаком, отмечающим не «победу», а «предел» человеческого духа.