Одною из наиболее смелых и оригинальных концепций Гегеля в его философии права является концепциягосударствакакзрелого осуществления нравственности.В противоположность обычному пониманию, склонному видеть в государстве организацию социально-этическогоминимума,Гегель утверждает политическую совместность людей как организацию такого социально-этическогомаксимума,который в свою очередь только и возможен при наличности высшегоиндивидуально-этическоговзлета. Если, как это уже ясно, нравственная субстанция немыслима без социально-сращенной жизни людей, а такая жизнь требует, чтобы личная добродетель стала всеобщим законом человеческого бытия, то понятно, что уровень, на котором осуществляется государство какзрелая и высшая форма нравственной субстанции,является исключительно высоким. Политико-философская традиция Платона и Аристотеля, поблекшая и отчасти утратившаяся в жестокой прозе средневековых неурядиц, восстает в этой конструкции с новою силою. Государство вновь получает максимальные задания и абсолютную санкцию. Но это уже не эмпирический абсолютизм Макиавелли, этически-индифферентный ради временных национально-политических задач; и не эмпирико-рационалистический абсолютизм Гоббса, подчиняющий моральное этически не оправданному государству; и не сентиментально-рационалистический абсолютизм Руссо, основывающий искомое совершенство политического строя на неотысканной доброй воле индивидуума, и обратно. Нет, государственный абсолютизм, исповедуемый Гегелем, ведет свое начало от идеала греческой «аутаркии» и определяется в своем значенииметафизическимучениемо нравственной субстанции:реальность личной добродетели есть реальность «конкретной» жизни, и, тем самым, реальность народного духа3619как спекулятивной Всеобщности,3620неизбежно слагающейся в форму государства. Однако в таком понимании государство есть не идеал, но действительный образ мира;3621сущность его в тождестве социально-всеобщего и индивидуально-единичного;3622жизнь его есть жизнь органической тотальности;3623сила его есть сила Духа Божия, живущего в нем и творящего себя через него;3624право его есть правота всеобщей воли;3625уровень его бытия есть конкретная нравственность, сотканная через слияние добродетельных душ;3626цель его есть цель Духа Божия на земле – свобода.3627Общий, схематически взятый, облик этогозамыславо многом близок политическому учению Аристотеля; однако схемавыполнениязначительно приближает Гегеля к затруднениям платонического дуализма; то и другое, конечно, с сохранением всей глубокой оригинальности его самостоятельных социально-философских прозрений.

Основная сущность государства, в понимании Гегеля, может быть определена так: это естьметафизически-конкретное единство эмпирически-дискретного множества людей.

Так, первое условие наличности государства есть существование множества человеческих индивидуумов.3628Вне этой обычной и общедоступной видимости, наивно характеризуемой словами «много разных отдельных людей», государство невозможно. Люди, входящие в него, ведут конкретное-эмпирическое существование;3629они подвержены законам пространственного разъединения, временной изменчивости и внешней, природной необходимости.3630Они живут на земле, вэтоммире, т. е. в мире явлений,3631земною жизнью, временными и субъективными интересами, среди разрозненных, конечных и дискретных, материальных вещей; они живут в виде множества рассеянных, индивидуальных самосознаний, подобных многообразным точкам,3632и каждая из этих точек несет в себе свои особенные ощущения, свои единичные потребности,3633пользуясь, в подражание субстанции, негативной свободой и самостоятельностью.3634Они слагают все вместе как бытело3635народа, и это тело, пребывая в географических и климатических условиях,3636не только оказывается подверженным естественным влияниям и причинам неорганического характера, но само слагает внешнее,3637негативное и неорганическое3638существование государства. Весь этот поток «дифферентных»3639влечений, ошибок,3640произвольных решений3641и случайных нужд;3642вся эта борьба разрозненных интересов, индивидуально-хозяйственных предприятий,3643взаимных посягательств, претензий и страстей, – все это составляет как бы неорганическую «подземную» силу3644народного и государственного бытия, стихию «конкретного-эмпирического», вне преодоления которой не может возникнуть государство как образ мира.

Отсюда уже ясно, что это множество людей, участвующих в государстве, не есть «простое множество»,3645т. е. толпа, лишенная связи и единства,3646или «агрегат частных лиц»,3647пребывающий в состоянии атомистического распыления.3648Такое состояние народа было бы «состоянием бесправия, безнравственности, неразумия»;3649подобно «взволнованной стихии моря»,3650народ как «бесформенная масса» был бы «элементарен, неразумен и страшен» в своих движениях и деяниях;3651это был бы не народ, а сброд черни, не populus, a vulgus, «дикая, слепая сила»,3652всегда готовая к саморазрушению.

Стихия конкретного-эмпирического здесь, как и всюду, оказывается, с одной стороны, необходимой и неустранимой; с другой стороны, чреватой хаосом и гибелью. С одной стороны, она является «абсолютной необходимостью»,3653следующей «по пятам»3654за человеком и его жизнью: без неё Идея не станет в мире трижды реальной и победоносной силою;3655свобода Духа Божия на земле может осуществиться только как свобода вконкретном-эмпирическом, а не вне его.3656С другой стороны, дурная закономерность эмпирического строя не может быть предоставлена себе и должна быть принята, преодолена и подчинена спекулятивному строю: без этого Государство не может стать образом мира.

И вот, все учение Гегеля о государстве есть учение о том, в чем состоит и как осуществляетсяспекулятивно-политический стройи порядок в условиях конкретного-эмпирического; это есть своего рода «спекулятивная политика», выслеживающая и описывающая те субъективные (т. е. одинаковые у всех) и объективные (т. е. общие для всех) связи, наличность которых объединяет людейв единый народно-государственный организм.

Для того чтобы это объединение состоялось, множество людей, ведущих самостоятельное и дискретное существование, должно образовать единуюсубстанцию народного духа,жизненное содержание которой определяется термином«нравственность»,а жизненная форма – термином«государство».

Итак, в основании государства лежит наличность определенногонародного духа.

Бытие народного духа отнюдь не есть фикция; его существенная природа отнюдь не пребывает в сфере туманной недосказанности; его свойства и черты совсем не расплывчаты; его понятие совсем не страдает неопределенностью. Если кто-нибудь в истории мысли имеет право оперировать с этой категорией как достояниемразума и познания,то это именно Гегель; и не его вина, что целые поколения его мнимых последователей, просмотрев внутреннюю сущность этой идеи, превратили её содержание в выветрившийся, пустой звук, или же удобопревратную туманность.

Народный дух в своем зрелом виде есть тождествовсеобщего самосознания и всеобщей воли.Он естьдухименно потому и постольку, посколькусамосознаниеиволявообще составляют основную природу духа; он естьнародный духименно потому и постольку, поскольку его самосознание естьтрижды всеобщеесамосознание,3657и его воля естьтрижды всеобщаяволя.3658

Народный дух естьвсеобщее самосознание,какорганическая конкретностьмножестваединичныхсознаний и самосознаний. Сущность «всякой духовности», «субстанция» её3659есть именно «всеобщее самосознание», т. е. не только целостное самосознание индивидуума (субъективный дух), но и «положительное знание себя самого в самости другого», «неотличение себя от другого», и знание о том, что сам признающий «признан» свободною душою другого человека3660(объективный дух). Словом, зрелое всеобщее самосознание состоит в том, что каждый знает, что и он сам, и другие признают и его самого и других, свободным через тождество и тождественным через свободу, и притом через тождество и свободу, реальные и в нем самом и в других.3661

Подобно этому, народный дух естьвсеобщая воля,какорганическая конкретностьмножестваединичныхстремлений и воль. Эта волявсеобщане только в том смысле, что она есть разумная, цельная, правая и свободная страсть индивидуального духа,3662но и в том смысле, что она есть единая воля социального коллектива, в которой воля каждого совпадает – по содержанию, по цели и по результатам – с волей каждого и всех.3663Это единение многих воль есть не просто их «co-единение», но существенное,реальное единство –дух как «откровенная, сама себе ясная, субстанциальная воля, мыслящая и знающая себя и осуществляющая то, что она знает, и (притом) постольку, поскольку она это знает».3664

Такая спекулятивная сращенность многих единичных самосознаний и воль не есть, как уже выяснено,3665впервые созданная, не бывшая дотоле, комбинация единичностей, нопервоначальное единство субстанции,вторично (строго говоря, «третично»)3666только на высшем уровне, вступившее в осуществление. Народный дух как явление Духа Божия есть первоначально, «сам по себе» единая и цельнаясубстанция,даже и «до того», как он вступает в осуществление на уровне зрелого самосознания (уже «сам по себе и для себя»). Он есть перво-реальная сплошная Всеобщность, разъемлющая (dirimiren)3667себя затем на эмпирически раздельные и самостоятельные Единичности и, наконец, восстанавливающая себя в них и через них на высшем уровне.3668И поскольку речь идет именноо народекако социальнойВсеобщности, это восстановление субстанциального единства, этосращение людейосуществляется через посредстволичной добродетелии имеет виднравственной жизни.

Жизнь социально-конкретная естьнравственнаяжизнь; и обратно. Если люди в совместном существовании своем творят спекулятивный порядок, то они пребывают в нравственном состоянии; и обратно. Ибо сущность нравственности в том, что люди испытывают, признают и осуществляют свое «тождество» друг с другом и через него – свое «тождество» с Субстанцией; и точно так же – свое «тождество» с Субстанцией и через него – свое тождество друг с другом. Поэтому народ, ведущийдуховно-зрелую жизнь,представляет собою не что иное, как единую «нравственную субстанцию». В устах Гегеля «дух народа» и «нравственная субстанция» суть синонимы.3669«Дух есть нравственная жизнь народа»,3670или, иначе, «дух как действительная субстанция есть народ».3671А так как Субстанция есть всегда «тотальность своих членов», то народ может быть определен как «абсолютная нравственная тотальность»,3672или же как «нравственная организация».3673Именно «нравственное» составляет «абсолютную связь народа»3674и отпадение этого «элемента» развязывает конкретность, распыляя её на «абстрактные» единичности.

«Дух народа» есть духвсехего членов, пронизывающий их души и духи, наподобие того, как Жизнь пронизывает все живые существа, а Лоза живет во всех своих ветвях и листьях. «Дух есть эта абсолютная Субстанция, которая в совершенной свободе и самостоятельности своего противоположения, именно (в противоположении) различных сущих для себя самосознаний, пребывает их единством».3675Он есть «сущность всех существ»,3676ибо в его жизни и деятельности участвуеткаждыйчлен, подобно тому, как он сам участвует в жизни и деятельностикаждогосвоего члена.3677Он есть та Всеобщность, в которую единичная душа входит как её живая часть и которая сама входит во все единичные души как их живая сущность.3678Или, иначе: дух народа есть «живая индифференция»,3679живое спекулятивное «тождество всех»,3680присутствующее3681в каждом единичном эмпирическом сознании. В этой «индифференции» народного духа «подъят» и, следовательно, «соблюден», как в некоем «вечном»3682лоне или хранилище, каждый единичный дух, вплетенный в него своими первоначальными корнями (an sich) и своею спекулятивной ассимилированностью (an und für sich).

Понятно, чтозрелыйобраз народного духа предполагает добровольное и сознательное, т. е. вполне свободное, «обращение» и «самопогружение», осуществленное каждым в глубине и на поверхности собственной души. Каждый участник народного духа представляет из себя индивидуальное сознание, выстрадавшее себе высшее и последнее постижение о своей собственной сущности, о природе добра и о творческих путях Божиих. Живой член народного духа как таковой ведет спекулятивно-конкретную жизнь, т. е. жизнь, сращенную с жизнями других людей и с единою жизнью Абсолютного. А это значит, что образ народного духа предполагаетличную добродетель,осуществившуюся вовсехего членах.

Народный дух есть органический сплав индивидуальных духов; его реальность соткана изихреальностей; его сущность сплетена изихсуществ; его уровень есть уровеньихсожительства. И если «нравственное» составляет «абсолютную связь народа» и уровень его жизни, то эта связь и этот уровень слагаются и поддерживаются именно добродетельным «настроением» всех индивидуальных участников. Если индивидуум есть не что иное, как способ жизни, принятый на себя Субстанцией,3683то понятно, что субстанциальная нравственность только и может сплетаться из индивидуальных «нравственностей», т. е. из органически расцветшей добродетели всех и каждого. Народный дух, как зрелый и (в своем элементе)совершенный образ мира,только и может бытьцелостнойпобедой над стихией эмпирического хаоса и разъединения, ибо всякая нецельность, всякое отпадение, всякая неполнота неизбежно превратили бы его в неудавшееся «явление», т. е. в частичное поражение освобождающегося Божества.3684Поэтомуобразнародного духа есть подлиннаядействительностьИдеи, «совершеннейшая организация разума»3685в виде человеческого общества; «в свободном народе» «поистине осуществлен разум»: он стал «присутствующим живым духом, в коем индивидуум не только находит своеназначение,т. е. свою всеобщую и единичную сущность, выговоренным и предметно (als Dingheit) наличным, но сам есть эта сущность...».3686А это и значит, что добродетельный индивидуум есть реальный existenz-minimum нравственной субстанции народа.

В таком состоянии народный дух действительно является органическою тотальностью,3687а народ – «органическим телом совместной и богатой жизни»,3688созданием Божественного искусства.3689Нравственность его, покоясь на доверии индивидуумов к целому и на участии всех в жизни, воле и делах Субстанции,3690составляет самую подлинную и целостную сущность его и придает ему священное значение.3691Тогда обнаруживается, что «нравственность есть Божественный Дух», живущий в действительном самосознании народа и его индивидуумов;3692что Божество, составляющее один из элементов природного бытия, является «самосознательной действительностью» в лице «единичного народного духа»;3693или, иначе, что «народный дух есть знающее и желающее себя Божественное».3694

Если, таким образом, народный дух как субстанция, единая во множестве своих органов, есть органическая цельность или «тотальность», то естественно, что эта органичность предполагает постоянную и устойчивуюорганизацию.«Сращенность множества в единство» есть уже само по себе строй и порядок; «органическая сопринадлежность» выражает качество и характер этого порядка. Если же «органическая природа» составляет самую основную сущность спекулятивной Субстанции, то это означает, что «форма» учреждает или «конституирует» бытие и жизнь народного духа. Это можно выразить так, что народный дух как таковой есть органический народный дух, т. е. устроенный, конституированный или оформленный. Дело не обстоит так, что «нравственное содержание» естьоднареальность, счисляемая, как «раз», а «органическая форма» есть привходящая к нейдругаяреальность, счисляемая, как «два». Нет, «органическая форма» устрояющая или конституирующая жизнь народного духа, есть его собственный, внутренний строй, его собственная, внутренняя сила и, далее, её проявление и результат. Нравственное содержание само живет в органической форме; органическая форма есть способ жизни, присущий самому нравственному содержанию. И если с обычной точки зрения можно сказать, что «государство» естьформанародной жизни, то, по Гегелю, следует признать, что Государство естьоформленная народная жизнь.Оно не есть схематический облик, или мыслимая абстракция, или юридическая форма; оно есть имманентно оформленное содержание, или, если угодно, форма, насыщенная содержанием, создаваемым ею самою. И в этом понимании Гегель вновь обнаруживает свою близость к Аристотелю.

Эмпирически возможно существование народа, не организованного в государственное единство: «сначала народ не есть еще государство»;3695но ведь эмпирически возможен народ, живущий и вне состояния зрелой нравственности. Однако «формальная реализация Идеи» в жизни народа состоит именно в том, что «семья, орда, племя, множество людей и т. д. переходит в состояние государства».3696«Без этой формы» народ остается нравственной субстанцией только «сам по себе»,3697он не имеет зрелой «объективности» жизни.3698Такой народ, не сложившийся в образ государства и остающийся в виде «нации как таковой»,3699не имеет, собственно говоря, истории;3700он живет в диком состоянии,3701и уделом его остается, «с одной стороны, лишенная интересов, тупая невинность, с другой стороны – храбрость в формальной борьбе за признание и в мести».3702

Если сущность мирового образа состоит вообще в том, что содержание получает формальное совершенство, а форма целостно развертывается в том содержании, которому она имманентна,3703то зрелость народного духа измеряется именносовершенствомего государственного устройства, а государственное устройство определяемся именносвойстваминародного духа.

С одной стороны «субстанциальная цель» народной жизни состоит в том, чтобы «быть государством и поддерживать себя» в качестве государства.3704Все, что «происходит» с народом и совершается внутри его, получает свое «существенное значение» через отношение к его государственному строю; ибо государственность как истинная,спекулятивнаяформа есть «закон, проникающий во все отношения народа», в его нравы и в «сознание его индивидуумов»,3705так что «содержание» действительно зиждется, устрояется и конституируется «формою».

С другой стороны, невозможно оторвать представление о государственном устройстве от представления о народном духе,3706ибо «в государстве все возникает» из народного духа.3707Нравственно живущий народ «знает свое государство и его деяния, как свою собственную волю и осуществление»;3708он не отрывен от своей государственной «формы», ибо он живетею,а она естьегоспособ жизни. Нельзя жить вне своего «способа» жизни; и нет «способа» жизни вне той жизни, которая его осуществляет. Поэтому государственное устройство народа зависит от характера и развития его самосознания3709и каждый народ имеет то устройство, которое «соразмерно» и «соответствует»3710его духу. В зрелом образе форма есть не что иное, как живое содержание, а содержание есть не что иное, как раскрывшаяся форма. Поэтому и в образе «народа» государство есть не что иное, как его живая духовная субстанция,3711а народный дух есть не что иное, как осуществленное в действительности государство.Государствоесть самаорганическая жизнь народного духа.

Гегель выражает иногда это тождество так: государственное устройство входит необходимым элементом в «систематическую тотальность действительности народа»,3712или, еще определеннее: государство есть «действительный и органический дух народа».3713Если дух народа сам принимает форму государства, то это значит, что онслагается в государство, становитсягосударством, что он саместьгосударство; и поэтому все, что по существу характеризует народный дух, характеризует тем самым и государство.

Государство есть живая спекулятивнаяВсеобщность;3714единство, которое не «носится над множеством», и не есть «нечто внешнее для многих, объединенных» людей, и не стои́т «в отношении» к ним,3715но проникает в них, пронизывает их3716и слагается в абсолютное единство единого и многого. В этом спекулятивном тождестве, государство представляет из себя некую цельность или «тотальность»,3717растворенную в своих частях и растворяющую их в себе. Иными словами:государство есть организм.

Это определение не следует толковать в том смысле, что государство «во всех отношениях подобно» природному, естественному организму. Не говоря уже о том, что среди самих живых существ природы органическая жизнь стоит на различных ступенях совершенства, и что поэтому tertium comparationis окажется, с эмпирической точки зрения, расплывчатым и неуловимым; но следует вообще уподоблять не высшее низшему, а обратно: уровень низшего определяется и измеряется совершенством высшего. Поэтому, по мысли Гегеля, следует не «государство» уподоблять «животному», а наоборот – «животное» следует рассматривать как несовершенное, по ограниченности, подобие «государству». Ибо государство естьвысший организмпо сравнению с организмами природы, и притомвысшийблагодаря тому, что он осуществляется в гибком, текучем и свободном элементе «духовного». Государство есть по существудуховный организм.

Все представления о механизме, машиноподобии, о рассудочно-количественном сопоставлении, о толпе или произвольно соединившемся агрегате атомов, должны быть исключены из мышления о государстве.3718И поскольку то или иное эмпирическое явление «государства» подобно такому механическому агрегату, постольку оно остается лишь эмпирическим явлением. Государство – не сумма, возникшая через сложение, и не союз, основанный на договоре частных лиц,3719а конкретная жизнь Единого во многом, несводимая к «бесформенной» и «внешней гармонии»;3720его устройство являет собою «органическое состояние», «упорядоченную народную жизнь».3721

Отсюда уже ясно, что элемент множества не только не исключается государством, но создается им самим в себе – в порядке внутреннего органического саморасчленения: в качестве действительного, живого организма оно имеет члены, составляющие его цельность и поддерживаемые им в их существовании. Государство как живая субстанция народа, как живой дух, «существует лишь постольку, поскольку оно органически обособляет себя»,3722т. е. поскольку оно есть «организованное, различенное на особенные деятельности целое»;3723оно организует себя, внутренне разделяясь или «расчленяясь», или «разветвляясь», или «различаясь» на особые органические моменты, функции, «подчиненные» круги (Kreise) и силы,3724и, далее, распределяя по ним всю массу входящих в него индивидуумов.3725Возникающие, таким образом, «части» государства, суть, однако, не «части», ачленыединого организма (Glieder): они определяются целью целого и зависят от неё;3726они являются «самодеятельными», но «подчиненными системами» организма;3727они сами не бесформенны, но построены органически3728и относятся к государству, как «особенное» ко «всеобщему»; они суть его «органические моменты»,3729его «текучие члены»,3730которым невозможно «отколоться»3731или «изолироваться»,3732не повергая государство в болезнь,3733а себя – в мертвенное состояние.3734Все эти деятельности,3735круги, силы и учреждения3736взаимно ограничивают и обусловливают друг друга,3737так что каждый из них, поддерживая себя, поддерживает тем самым другие члены в их своеобразии, и все вместе слагаются в органическое единство. Государство естьсубстанциальное единствосвоих моментов и членов, или, если угодно, их «идеальность»,3738а они, в свою очередь, имеют в его единстве «последний корень» своего бытия.3739

В качестве такого «расчлененного организма»3740государство является живым сцеплением своих органов, их творчески согласованной системой, их тождеством. Они не отделены от него, но составляют его живую политическую ткань; оно не отдельно от них, но живет ими и в них, так, как «всеобщее» живет в «особенном», а «особенное» в «единичном». В государстве «имеется только одна жизнь, и она есть в каждом пункте и во всех пунктах, и нет сопротивления против этого».3741«Жизнь всех частей» есть не что иное, как «жизнь целого»,3742и обратно. Государство как органическая тотальность обладает силою и способностью поддерживать свое внутреннее единство, устанавливая положительные права и отрицательные пределы для своих подчиненных сфер;3743и эта внутренняя деятельность его есть его собственная самоорганизация: разграничивая жизнь и творчество своих органов, оно творит «архитектонику своей разумности», блюдет «строгую соразмерность», «гармонию частей» и «силу целого».3744

В этом спекулятивном тождестве «всеобщего» (государства), «особенного» (его кругов и учреждений) и «единичного» (индивидуумов) состоит самая сущность государства, сила его бытия, «глубина» его жизни и «конкретная разумность» его внутреннего строения.3745Именно благодаря этому тождеству государство есть «нравственное отношение»,3746или, вернее, духовно-нравственныйорганизм.

Государство какдуховныйорганизм, возможно только в силу того, что все множество его индивидуальных участников слилось через всеобщее самосознание и всеобщую волю в единыйнародный дух;а это и означает, что народ ведет нравственную жизнь. Поэтому государство не только не чуждо нравственности, и не индифферентно ей, и не просто «содействует её осуществлению», но само естьорганизованная живая нравственность.

Эту связь между государством и нравственностью можно охарактеризовать так, что нравственность есть «субстанциальное внутреннее» содержание государства, а государство есть «развитие и осуществление» нравственности.3747Иными словами: между государством и нравственностьюнетреального различия, а естьметафизическое тождество.Зрелое государство есть осуществленная и оформленная нравственность; зрелая нравственность есть спекулятивно-государственное единение людей. Это тождество и дает Гегелю возможность рассматривать государство как «нравственное целое»,3748«нравственную сущность»,3749«нравственную субстанцию»,3750«нравственный дух»;3751государство есть в его глазах «действительность нравственной идеи»,3752«богатое расчленение нравственного в нем самом».3753Если нравственность достигает «реального существования»3754и становится «нравственным миром»,3755или «системой нравственного мира»,3756то этот «нравственный универсум»,3757осуществившийся в стихии и средствах конкретного-эмпирического, есть именно государство. Только люди, объединенные силою спекулятивного сращения, сжившиеся до степени нравственного единения, могут образовать государство. Гегель выражает это так: «жизнь государства в индивидуумах называется нравственностью».3758

Понятно, что эта жизнь государства в индивидуумах предполагает с их стороны соответствующее участие и надлежащий духовный уровень. Участие индивидуумов в государстве выражается терминомсвободы;их духовный уровень характеризуется терминомдобродетели.

По своей глубокой, духовной сущности государство есть один изобразов свободы,осуществленной в мире явлений.3759Свобода, реализуемая его жизнью, есть, как и всегда, свободадуха от инобытия.Это означает, что в государственной жизни народный дух сливается в тождество с индивидуальными душами, а индивидуальные души познают и осуществляют свое тождество с народным духом; и обе стороны, преодолевая таким образом эмпирическую разорванность социального множества, побеждают силою своего организованного единства отчужденность природы и её вещей от самосознания и его высших целей. В государственно-организованном сожительстве людейнародный духимеет дело только со своими собственными единичными видоизменениями и состояниями (индивидуумы); он не имеет в них «чуждых» объектов или инобытия, и потому онсвободен.Точно так же единичныегражданеимеют дело только со своей собственной, абсолютной и всеобщей сущностью (народный дух), признаваемой ими и в себе и в согражданах; они не имеют дела с чуждым инобытием ни в лице «Духа», ни в лице «духов», и потому онисвободны.Наконец, жизнь этого духовного организма, единого во множестве и свободного в своих пределах, есть непрестанное осуществление естественной и космическойсвободыкак в низшейкультурно-хозяйственнойсфере, так и в высших сферах – национальногоискусства,национальнойрелигиии национальнойфилософии.

Согласно этому, государство как духовно-нравственный организм, отнюдь не противостоит индивидууму как чужеродная, стесняющая и принудительная сила:3760такое противопоставление привело бы его к «абсолютной тирании»,3761а всеобщая «иерархия принуждения»3762убила бы в нем всякую органичность и превратила бы его жизнь в «perpetuum quietum».3763Всюду, где осуществляется такое соотношение, государство впадает в «глубочайший деспотизм» и «величайшую слабость»;3764оно подходит к гражданам извне, подвергает их всестороннему, педантическому надзору и увлекается в бесконечный процесс ограничения их свободы;3765оно превращает себя вполицейскоегосударство, а граждан – в бесправную и угнетеннуючернь(Pöbel).3766

Истинное государство, напротив, пребывает в «тождестве» со своими гражданами; оно ненадними, ав них;и этим оно осуществляет конкретную свободу.3767Согласно порядку конкретной свободы, единичный индивидуум с его «особенными» интересами получает полное (vollständig) признание, развитие и удовлетворение; права его не попираются, а утверждаются и соблюдаются; государство («всеобщее») не «осуществляется» и не «имеет значения» вне «особенного интереса, знания и воления».3768Зато и обратно, «особенные» интересы индивидуума не противостоят интересам государства, но сливаются с ними; это слияние отчасти происходит само собою, – вследствие того, что индивидууму необходимо то самое, что необходимо и государству, – отчасти же оно осуществляется через «знание и волю» самих граждан, признающих в государстве «свой собственный субстанциальный дух» и делающих изегоинтересовсвоюсубстанциальную цель;3769тогда индивидуумы перестают быть для государства «частными лицами»: их воля живетвовсеобщем ирадивсеобщего, а деяния их обслуживают «всеобщее благо, благо государства».3770Государственная жизнь нового времени обнаруживает ту «необычайную силу и глубину», которая позволяет субъекту пользоваться совершенной и крайней самостоятельностью и в то же время сводит его к «субстанциальному единству».3771

Этот строй конкретной свободы может быть охарактеризован тем, что индивидуум ведет в нем не «частную», а «публичную» жизнь, т. е. жизнь, «посвященную субстанциальной всеобщности»3772и её интересам; тогда он становится действительнымгражданином,т. е. органически входящим в государство участником его. Гражданин, не отличающий себя от своего государства и не противопоставляющий себя ему, принимает свои обязанности добровольно и не утрачивает своей свободы, повинуясь государству и закону.3773Его воля осуществляет «истинное воление», ибо повинуется в лице закона только своей собственной разумной сущности;3774«в этом и состоит та свобода в государстве, которой посвящена деятельность гражданина и которая его одушевляет».3775Воля гражданинасвободно подчиняетсязаконам своей родины и этим сливает воедино необходимость и свободу.3776Сознание гражданина относитсяс довериемк своему государству3777и не унижает себя до воззрения черни, согласно которому «интерес правительства и государства» противоположен «интересу народа».3778Это означает, что дух гражданина, верный глубочайшей сущности всякого духа, пребывает свободным в государстве, и что эта субъективная, личная свобода зиждет «всеобщую и объективную свободу»3779народного духа: государственная жизнь слагается вне принуждения и насилия, и правительство, которое обратилось бы к принудительным мерам при расхождении с народом, создало бы только «разрушение и разложение государства»;3780оно попрало бы его истинную идею, т. е. идею той «субстанциальной нравственности, с которой тождественна свобода для себя сущего самосознания».3781

При таком понимании «государственная власть»3782получает необычное, углубленное истолкование. Это есть само «Добро», превратившееся в «неизменную сущность всех сознаний».3783Её «право» обеспечивается её «правотою», ибо она есть сила самого Добра, сама по себе сущая «духовная сила»3784или «сама простая субстанция»3785народного духа. Она живетне надиндивидуумами, ав них,и «остается абсолютною основою и устойчивостью всего их делания».3786Государственная власть живет, как воздух, «как простая эфирная субстанция»,3787как «прозрачная всеобщая сущность»,3788во все проникая и соблюдая свое чистое единство. Она есть тот «абсолютный предмет»,3789или тот «покоящийся закон»,3790«в котором для индивидуумов выговаривается их сущность», так, что «их единичность остается лишь сознанием их всеобщности».3791И в то же время она есть их «всеобщее создание», продукт их творческой жизни, из которого, однако, исчезают всякие следы созданности.3792Все единичное угасает в этойвсеобщей силе,властвующей черезимманентное присутствие во всехединичных душах: она царит в них, являясь в виде дуновения их собственного духа. И основная сущность её состоит в том, чтобы «иметь свою действительность и свое питание в жертве, приносимой благородным сознанием в его делании и мышлении».3793

Согласно этому,правительство,руководящее государственной жизнью, является для народа не внешнею силою, но его собственною творческою энергией, сосредоточенною мощью целого.3794Правительство есть «простая самость всей нравственной Субстанции»,3795выражающая еёиндивидуальноебытие и творящая её жизнь;3796оно есть «душа» и «воля» народного духа,3797оживляющая и поддерживающая себя и всех.3798Поэтому правительство следует рассматривать как всеобщую силу, стоящую в «первоначальном субстанциальном единстве» с народом3799и творящую его правую, «по себе сущую» волю.3800Правительство правит целым не потому, что оно поставленонадним, но потому, что оно самосовпадаетс этим целым:3801оно само есть «живая», «органическая тотальность»,3802или, если угодно,система энергий,имманентно и «длительно созидающая»3803жизнь государства. «Нравственность действительного народного духа» покоится не только на «доверии» граждан к целому, но и на том «непосредственном участии, которое принимают все, без различия сословий, в решениях и деяниях правительства».3804Поэтому в зрелой и совершенной государственной жизни каждый акт правительства испытываетсявсемигражданами как проявление или обнаружение их собственной разумной сущности, и в повелениях его все видят провозглашение «всеобщего и ясного, как день, публичного смысла».3805Понятно, что повиновение таким распоряжениям не может нарушить или сколько-нибудь умалить свободу «повинующихся» граждан.

Вот почему государство есть «осуществление свободы»3806«в мире, в действительности»;3807или, иначе: оно есть «разумная жизнь самосознательной свободы».3808Это можно выразить и так: «идея свободы имеет истинное (существование) только в виде государства».3809

Понятно, что в основании такого строя лежитдобродетельличной души, позволяющая государству стать силою,имманентною субъективному духу.Для того чтобы возник и сложилсяобраз государства,необходимо, чтобы существенное содержание государства, т. е. «величие абсолютной нравственности», сталотождественнымс индивидуальными душами;3810«повелевающая сила»3811должна бытьне внеих, нов них самих,так, чтобы действительно реальность государства совпадала с тканью индивидуальных самосознаний,3812и государство стало бы их природою.3813Жизнь в государстве только тогда не будет стеснять свободу человека, если он живет, проникнутый субстанциальной стихией, в живом, неподчиненном единобытии с нею.3814Тогда человек сознает себя живым видоизменением своей родины, своего народа и своего государства: гражданин, ведущий жизнь спекулятивной добродетели, не отличает себя от своего народа. Тогда обнаруживается, что «государство, его законы, его учреждения суть права государственных индивидуумов, их внешняя собственность, а его природа, его почва, его горы, воздух и воды суть их земля, их отечество»; «история этого государства» состоит из «их дел» и то, что «создали их предки, принадлежит им и живет в их памяти».3815Все это образует «их владение и (в свою очередь) владеет ими, ибо оно составляет их субстанцию, их бытие».3816

Истинный гражданин естьдобродетельныйгражданин; его обязанности совпадают с его действительными, добровольно осуществляемыми и необходимыми состояниями и в то же время с его правами.3817В этом совпадении обязанностей граждан с их правами; в душевном удовлетворении, с которым человек добровольно исполняет свой гражданский долг; в осуществляющемся совпадении «всеобщей конечной цели» и «особенных интересов» людей; во «всеобщей» или «публичной» жизни, которую ведут граждане; одним словом, в личной нравственности, вдобродетельномнастроении граждан3818лежит сущность, и сила, и устойчивость, и спекулятивная зрелость государства.3819Истинный гражданин не просто «любит» свое отечество, но живетв немиради него.3820Он зреет в лучах своего родного государства, подобно тому, как растение распускается и цветет в лучах солнца.3821Патриотизм есть не случайное настроение его, но существенная сила его души, руководящая его делами и мотивирующая его решения. Он знает, что «объективность, истинность, нравственность» присущи ему только как члену спекулятивно-государственного союза;3822что цель государства естьего собственнаяконечная цель; что назначение гражданина в том, чтобы добровольно и радостно погружать свою жизнь в жизнь своей государственной субстанции; он знает это и в душе его живетсверхличное мужество,этот венец всех добродетелей.3823

При таком понимании государство имеет как бы два состояния: «объективно-субстанциальное», поскольку оно есть система учреждений, «наличный мир» организованного, политического «круговорота»;3824и «субъективно-субстанциальное», поскольку оно есть система субъективных сознаний и воль, «природа самосознания», или «политическое настроение» граждан.3825Первое состояние покоится на втором, обеспечивается им, предполагает его, и, в свою очередь, содействует его поддержанию и расцвету: государство приучает индивидуума к отречению от дурной субъективности, «партикулярного» духа и личного своекорыстия;3826оно воспитывает в нем своими учреждениями истинный патриотизм и привычку ко всеобщей воле.3827Второе состояние сообщает первому живую, творческую основу, «глубину и силу»3828свободного настроения и, в свою очередь, получает от него определенное содержание: «различные стороны государственного организма»3829подсказывают добродетельной воле и её патриотизму истинное направление.

Это означает, что жизнь государства действительно протекает на уровне конкретной нравственности и личной добродетели, так, что само государство может быть определено какорганическая тотальность добродетельных духов.А так как природа добродетели состоит в «творческом восприятии имманентного миру вездесущие Божия»,3830то можно сказать, что последняя основа государства лежит в религии: «государство покоится, согласно этому отношению, на нравственном настроении, а это последнее на религиозном».3831Религия составляет субстанциальность самой нравственности и государства,3832так что все три состояния неразрывны.3833

Не следует толковать это в том смысле, что государство должно быть подчинено религии или тем более церкви. Политическая философия Гегеля не ведет к теократии, ни в религиозном, ни в церковном смысле. Правда, религия и государство осуществляют одно и то же, именно высшее, что человек имеет и реализует; и можно сказать, что религия просто совпадает с «основою государства».3834Мало того, Гегель признает неверным такое понимание государства, при котором оно существует независимо от религии, само по себе, на основании какой-нибудь самостоятельной власти и силы,3835а религия остается субъективным настроением индивидуумов.3836Критерием политического совершенства он прямо признает истинную религию: «до тех пор, пока истинная религия не выступит в мире и не сделается господствующей в государстве, истинный принцип государства не осуществится в действительности».3837Однако все эти указания не ведут к теократии.

Государственный способ жизни не может быть вытеснен или заменен религиозным: те, кто пытаются это сделать, делают ту же ошибку, как мыслители, останавливающиеся в познании на «сущности» и не переходящие далее к «быванию»3838и «существованию». Религия, по существу своему, тяготеет не к миру, а к Богу, не к утверждению конкретного-эмпирического, а к его отвержению; наоборот, государство приемлет стихию светского, чувственного, вещественного, земного существования и преодолевает её, оставаясь вней.3839«Форма религии» не может быть перенесена на государство еще и потому, что она остается в элементе верующего «чувства и представления»,3840неспособного подняться к истинной, спекулятивной всеобщности и найти достойную, органически сдерживающую связь для её частей;3841напротив, государство пребывает в элементемысли и знания:3842ономыслитсвою собственную сущность в законах, праве и учреждениях, онознаетсвою цель и сдерживается воедино силою«всеобщего самосознания».Поэтому «церковь» и «государство» различны и не заменяют друг друга, но различие это не в существе, а только в форме существования:3843дело церкви –веровать в Сущность;дело государства –мыслить Сущность в её земном существовании и через это творить её осуществление.Вот почему «государство» стоит ближе к «науке», чем к «религии».

Но отличая себя от религии3844и отделяя себя от церкви,3845для того чтобы исполнить свое призвание и осуществить себя в совместной жизни людей в виде «самосознательной разумности и нравственности»,3846государство остается в сродстве и творческом взаимодействии с религией. Так, религия углубляет и поддерживаетсубъективнуюоснову государства: она остается тем моментом, который подтверждает, санкционирует и глубочайшим образом оправдывает «нравственность, стоящую в эмпирической действительности», и остается для неё «прочною гарантией»;3847«религия есть основа, содержащая нравственное вообще и именно природу государства как Божественную волю».3848Соответственно этому, государство растит, поддерживает и организуетобъективнуюоснову религии – народный дух: ибо религия состоит в том, что народ сознает свою собственную разумность, раскрывающуюся в идеальной сущности его нравов и законов, и молитвенно созерцает эту, специфически видоизмененную, идею добра, в «чистом абсолютном образе» своего. Бога;3849национальный религиозный культ, создаваемый народом, есть радостное развитие этого молитвенного созерцания.3850

В этом обнаруживаетсяметафизическое тождестворелигии и государства, совмещающееся с ихэмпирическим различием:и государство, и религиясуть образы добра в мире,или, что то же, различныеформы существования истины.Право и государство имеют значение лишь постольку, поскольку они «причастны абсолютной истине», подчинены ей и вытекают из неё; религия же есть не что иное, как сознание абсолютной истины.3851Религия как созерцание идеи добра имеет истинное осуществление лишь постольку, поскольку она перерождаетвсеобщеесамосознание и всеобщую волю и изливается в объективный строй народной жизни; государство же есть не что иное, как объективный, организованный строй народной жизни. Религия и право,церковьи государство не совпадают; но никакая реформа или революция невозможна без реформации,3852а отсутствие религиозной свободы деградирует государственную жизнь.3853

Здесь обнаруживается та глубина, на которойгосударство, религия и философиямогут совпасть и совпадают: «Дух, знающий свою сущность, сам по себе абсолютно свободный и имеющий свою действительность в деятельности своего освобождения»,3854– вот то начало, в котором объединяются все высшие «образы мира», включая сюда иискусство.Это выражается в том, что образы (Gestaltungen) искусства, религии и философии, создаваемые известным народом, стоят «в неразрывной связи» с духом его государства, с первоначальной тождественностью его субстанции, её содержания и предмета.3855Дух народа живет единою и цельною жизнью, творя свою свободу от всякого инобытия, и эта единая жизнь изливается во все, что он создает. И то, что религия созерцает в образе национального божества; то, что искусство изображает в средствах чувственного существования; что государство организует и растит в общении и совместности людей, – философия как высшая сила адекватно познает средствами спекулятивного мышления.3856Все эти деятельности суть проявления одного и того же Субъекта; и все эти предметы суть один и тот же Предмет: этоБожество, сознающее свою собственную свободу; оно творит её, имея вид человека, верного смыслу своей и Божией жизни.

Так раскрывается учение Гегеля обожественности государства.Оно божественно потому, что представляет из себя реальную действительность Божества в мире человеческой совместности. Для того чтобы усмотреть это, следует иметь перед глазами не отдельные исторически данные явления государства, ноидеюего,3857т. е. трижды реальный и целостный мировой образ, в котором, по выражению Платона, «душа и тело вечно и первоначально сплавлены вместе».3858Тогда действительно оказывается, что «Божественный дух имманентно проникает в мирское»3859существование и «конкретно» насыщает его и живет в нем;3860и эта жизнь Бога в земной жизни людей раскрывается в виде «образов нравственности».3861Государство божественно, как зрелый образ нравственности, ибо нравственность и есть «Божественный дух, живущий» в действительной наличности самосознания – в «народе и его индивидуумах».3862Народный дух есть «знающее и волящее себя Божественное»,3863а государство есть его необходимая и совершенная форма.

Вот почему Гегель говорит, что Государство «есть божественная воля, как Дух, присутствующий и раскрывающий себя в действительный образ и организованный мир».3864Государство есть «мир, который Дух создал себе», и потому его следует чтить, как «божественное на земле»,3865а историю его постигать, как «путь Божий в мире».3866А так как в целостном «образе» каждая часть и каждая деталь проникнута Духом целого и от него получает свое содержание и значение, то «спекулятивная политика» слагается в учениео божественности всех учреждений, необходимых в совершенном государстве.Вот откуда у Гегеля возникает возможность рассматривать «высшее правительство» как «явление Бога»,3867государственное устройство – как «Божественное и пребывающее»,3868право монарха –как «основанное на божественном авторитете»3869и т. д. Истинная философия, по его убеждению, не только не уводит от Бога и государства,3870но приводит к признанию того, что божественный дух есть субстанция государства, а государство есть действительность духа Божия на земле.

* * *

Таков общий и основной замысел Гегеля в учении о государстве. Оно задумано как зрелый и совершенный мировой образ и согласно этому должно быть начертано, силою спекулятивно-мыслящего воображения, на уровне «конкретной нравственности» и «личной добродетели». Однако это начертание естественно приводит к ряду серьезных затруднений. Спекулятивный философ, утверждающий, что государство есть образ «свободной нравственности», «органического сращения» индивидуальных душ, всеобщего «бескорыстия», «доверия» и патриотизма, не может закрывать себе глаза на то, что история слишком часто рисует государство прямо противоположными чертами: сколько раз политическая совместность людей вырождалась во всеобщее распыление и деморализацию, в торжество своекорыстия и систему взаимного подозрения... Конечно, спекулятивная философия может отвести это возражение, ссылаясь на то, что именно во всех этих «случаях»сущность государствасводилась к минимуму; Государства, может быть,не былотам, где на месте органического единства воцарялся хаос. Это означает, что далеко не всякое «государство», осуществившееся в истории, может быть признано Государством в смысле спекулятивного образа, ибо история знает «несовершенные» и «дурные» государства,3871в которых «фиксировалось какое-нибудь противоположение»,3872и отдельные «стороны существования» становились неудовлетворительными или совершенно вырождались.3873Такие государства имеют неполную реальность или несовершенную действительность,3874и хотя они все же не чужды «идее» (ибо и в них индивидуумы повинуются некоему властвующему понятию»,3875однако «идея Государства» остается в них еще не раскрытой3876и они лишены истинной бесконечности.3877Их сущность следует понимать так, что Духу не удалось проработать стихию конкретного-эмпирического и подчинить её себе целиком: в них остается сфера,не поглощеннаястроемспекулятивной нравственностии не «освобожденная» до конца. Стихия эмпирической дискретности, т. е. сила чувственного разъединения, которая должна быть принята и включена в самую ткань Государства, ибо оно есть, прежде всего, действительный образ мира,может не поддаться до концаобъему, ритму и уровню спекулятивной Субстанции и тогда Государство останется в ряду «явлений» и не станет осуществлением «мирового образа».

Таково объяснение «несовершенного» и «дурного» государства. Понятно, что в идее «совершенного» или «абсолютного» государства эмпирическая стихия преодолевается до конца как пообъемучеловеческого состава, так ипо ритмуспекулятивной жизни, так, наконец, и поуровнюдуховного развития. Необходимо прямо установить, что государство, в котором одно из этих условий отсутствует, есть, так или иначе,несовершенное государство,т. е. не «абсолютное», а относительное, не «бесконечное», а «мирское и конечное»:3878не «осуществленный образ», а «существующее явление».

И вот, если обратиться с этим критерием к тому «государству», черты которого Гегель не раз пытался изобразить конкретно, то обнаружится, что оно скрывает в себе целый ряд «противоположностей» и «неудовлетворительных» сторон, и притом таких, которыене случайныдля него, но вытекают из самой егоприроды.Оказывается, чтосущностьгосударства состоит в том, чтобы бытьограниченнымво всех трех отношениях: и пообъемучеловеческого состава, и поритмуспекулятивной жизни, и поуровнюдуховного развития. «Абсолютное» государство остается в этих ограничениях, несмотря на то что оно «абсолютное», но именно потому что оно «государство». И если это так, то «идея» государства явится знаком, отмечающим не «победу» Духа в человеке, апределчеловеческого духа.

Основные черты государства, намеченные Гегелем в его позднейшем и наиболее зрелом трактате по философии права,3879принимают целый ряд компромиссов, осознанных, отмеченных и отчасти глубже освещенных в его ранних произведениях. Наличность этих компромиссов не мешает, однако, Гегелю характеризовать государство как осуществление «абсолютной нравственности» и говорить о своем общем и основном замысле так, как если бы он нисколько не противоречил выполнению. Переход от первых частей его «Философии права», в который уровень личной жизни все углубляется, очищается, совершенствуется,3880и, наконец, изливается в единую, совокупную жизнь «конкретной нравственности»,3881к последней части, рисующей определенные черты государственного строя, вызывает в душе изучающего сложное чувство разочаровывающего провала и внутренней противоречивости; и только внимательный анализ, распутывающий нити скрытых компромиссов, может объяснить это тягостное впечатление.

В общих чертах этот дефективный строй рисуется Гегелю так. В пределах одной и той же государственной общины нравственность одновременно пребывает в трех различных состояниях: семьи, гражданского общества и политического единения (собственно государства). Эти три состояния присущи каждому гражданину, создавая вокруг него как бы концентрические социальные круги людей и необходимых отношений-обязанностей,3882так, что участие в бо́льшем по объему и высшем по спекулятивному развитию круге предполагает участие в меньшем и низшем: только родившись и став членом семьи, человек может оказаться членом сословия и корпорации; только в качестве члена сословия и корпорации человек становится гражданином и участвует в государственной жизни.3883Сами же по себе эти круги относятся друг к другу как единичное (семья) к особенному (гражданское общество) и ко Всеобщему (государство), так что дух Всеобщего составляет живую сущность особенного и единичного; дух Всеобщего и особенного составляет живую сущность единичного; а единичное и особенное входят во Всеобщее как его живые части. Так семья есть живое видоизменение сословно-корпоративного и государственного духа, и в то же время – живая ячейка государственной ткани.

Семьяесть «естественная» и наименьшая форма «нравственной субстанции».3884Участники семьи осуществляют «конкретную» жизнь силою «ощущения»3885и «чувства» –любви(дефект мысли), и каждый из них, испытывая свою индивидуальность только через эту связь, является органическим «сочленом» семейного союза.3886Силою любви члены ведут не изолированную жизнь, но каждый находит себя и свое значение в духе каждого другого члена:3887семья есть сращенноеединство,«всеобщее и длящееся лицо».3888Сущность семьи утверждаетсяв браке;её внешнее существование – в семейномимуществе;3889её завершение – в рождении и воспитаниидетей.3890

Бракесть непосредственное нравственное отношение3891мужчины и женщины, объединившихся силою интимного, любовного настроения в «тотальность» жизни.3892Сущность брака не определяется ни инстинктивным влечением (это дало бы торжество конкретному-эмпирическому), ни договорным соглашением (это дало бы торжество абстрактному-формальному);3893но творческим, сознательным одухотворением естественной склонности и внешнего соития людей.3894Нравственная природа брака состоит в сознанииконкретного единствамужа и жены каксубстанциальнойжизненнойцели;3895естественному влечению предназначено погаснуть в удовлетворении, а духовной связи – вступить в свои субстанциальные права.3896Тогда в браке возникает «отождествление личностей»,3897освобождающих себя в субстанциальном самосознании3898и осуществляется нравственный дух семьи, предносящийся её членам в религиозном образе «пенатов».3899В этом целостном и нераздельном взаимном самопредании, предполагающем строгое единобрачие, лежит условие нравственного приятия и одухотворяющего подчинения чувственного элемента, и, следовательно, условие истинной «конкретизации» сторон.3900Такой союз, закрепленный торжественным объявлением согласия и признанный семьей и общиной, остается духовно-нерасторжимым.3901Однако примесь конкретного-эмпирического элемента – «естественной случайности» и «внутреннего произвола»3902– оставляет эту нерасторжимость брака в сфере «должного»3903и заставляет признать за «третьим нравственным авторитетом» право «констатировать» «тотальное отчуждение» сторон и распадение брачного союза.3904

«Всеобщее длящееся лицо» семьи нуждается в обеспеченном владении иимуществе, общемвсей семье в целом иисключающемединичную собственность отдельных членов.3905В этомкоммунизмевыражаетсядуховная конкретностьсемьи, приучающая единичное своекорыстие её членов кнравственнойжизни, – к заботе об «общем» к труду во имя его.3906Но так как имущество семьи принадлежит всем и каждому из её членов, а ведается и управляется отцом семейства,3907то эмпирическая непосредственность «нравственного настроения» и возможность произвола делает и это отношение источником разногласий и дискретных коллизий3908это относится особенно к вопросу о завещаниях, где «нравственный момент» является «очень расплывчатым».3909

Вдетяхединство семьи получает самостоятельное и предметное выражение: оно закрепляется вещественно, во внешнем мире, и духовно, в создании новых свободных существ.3910Родители любят в детях адекватное явление своей взаимной любви, ставшей субстанцией их собственной жизни,3911и воспитывают их, как естественное продолжение семейного духа. Этовоспитаниесостоит в постепенном подъятии «всеобщего» в сознание и волю детей, причем «устрашающее»3912действие наказаний должно сломить их естественное своеволие3913и приучить их к первоначальному самоотречению.3914Душа ребенка приучается в семье к непосредственному, свободному от противоположения единству нравственного бытия, к жизни в послушании, доверии и любви;3915она постепенно приобретает самостоятельность, характер свободной личности3916и способность выйти из единства семьи, с тем, чтобы положить начало новому семейному союзу.3917

Таким образом, семья естественно «разбредается»3918на множество семей, т. е. «самостоятельных конкретных лиц», внешних и чуждых друг другу.3919Через это в государстве открывается состояние «дифференции»3920и разброда: множество обособленных групп, внутренне связанных со всеобщим, но не связанных между собою, ведут жизнь разъединенную и не конкретную, а потому и не нравственную; нравственность как целостная форма жизни «утрачивается»3921и становится несовершенным «явлением»,3922в котором духовная сущность лишь «просвечивает», слагая его формальную основу,3923но не владея им целиком. В ткани государственной жизни вспыхивает начало эмпирического атомизма и своекорыстной особенности, т. е. стихия, противоположная разуму3924и государству; приходится непрерывно работать для того, чтобы свести эту разбредающуюся массу субъективных потребностей, актов произвола, дурных случайностей и личного усмотрения3925к гармоническому состоянию.3926Это преодоление осуществляется на путиразнуздания:все «особенности» получают свободу разойтись во все стороны3927в погоне за своекорыстными целями, и нравственность затеривается в этих крайних эксцессах.3928Но каждая ячейка, каждое «частное лицо», преследующее свой собственный интерес,3929оказывается в сплетении с такими же личными интересами других ячеек и «частных лиц»: эти интересы, сталкиваясь, удовлетворяются друг через друга, нуждаются друг в друге3930и образуют систему взаимной «всесторонней зависимости»,3931подчиненную дурной эмпирической необходимости3932и произвольным соглашениям. Оказывается, что каждый, заботясь только о себе, делает то, что нужно и другим, и так или иначе удовлетворяет чужие потребности, не зная о том и не стремясь к тому. В этом и обнаруживается «внутренняя необходимость», осуществляемая всеобщим, «идеею» во внешнем явлении:3933разброд единичностей, для того чтобы существовать, вынужден, volens nolens, творить закон Всеобщности, ибо она есть скрытая «основа», «сила» и его «последняя цель».3934

Своекорыстие приводит людей к тому, что они начинают понимать наличностьобщегоим интереса и объединяться для его осуществления: создается служениеобщемуи начинается одухотворение грубого интереса.3935Страдание в разброде заставляет их осознать ту всеобщую основу, в пределах которой они разбрелись, и подняться к ней, как своей «истине и положительной действительности».3936Последним словом гражданского общества будет организация «формальной свободы» и «формальной всеобщности»,3937т. е. государственного правопорядка и системы хозяйственной жизни.3938

Итак, жизнь гражданского общества есть прежде всего«система потребностей».3939Эта живая система развивается, индивидуализируется и утончается, заполняя горизонт души и превращая человека в «совокупность потребностей».3940Это заставляет его совершить освобождающую «рефлексию» в себя, отделить себя от своих нужд и противопоставить им начало внутреннего произволения и организующеготруда.3941

Жизнь гражданского общества каксистема хозяйственного трудапосвящена не только «формированию» естественного «материала»,3942но и подготовке человеческих умений и способностей, т. е. практическому и теоретическому образованию.3943Появляются машины,3944специализация и разделение труда, завершающее взаимную зависимость и связанность людей друг с другом:3945создается система хозяйственного взаимопитания и заинтересованность каждого в труде ив имуществевсех остальных.3946

Жизнь гражданского общества каксистема имущественных состоянийприводит к созданию «всеобщего имущества»3947(национального богатства), слагающегося из «особенных» «состояний», т. е. принадлежащих отдельным людям капиталов и имений.3948Эти личные «состояния», различные от природы, рождения и развития, и подверженные влиянию случая, делают людей по необходимости неравными, а это неравенство делит все гражданское общество на «системы» или «массы», получающие постепенно характер различныхсословий.3949

Принадлежность к тому или другомусословиюопределяется не только рождением и обстоятельствами, но в конечном счете субъективным мнением и произволом, скрывающим, однако, за собою внутреннюю жизненную необходимость.3950Индивидуумунеобходимопринадлежать к известному сословию потому, что только через это он получает свою «особенную» действительность и нравственную объективность: сюда ведет его не только удовлетворение потребностей, но и необходимость приобщиться «организму целого», «сословной чести» и «добропорядочности», необходимость получить какое-нибудь значение в «признании» других и в политической жизни государства.3951

Таких сословий три.

Субстанциальноеили непосредственное сословие живет землевладением и земледелием;3952оно причастно непосредственной нравственности, покоящейся на семейных отношениях и на доверии,3953и слагающей поэтому в его пределах спокойный и уравновешенный дух «конкретной всеобщности».3954

Формальное,или промышленное, сословие живет «формированием естественного продукта»;3955основа его существования в его труде, рефлексии и рассудке, а также в обмене с другими группами.3956Это сословие ремесленников, фабрикантов и торговцев,3957накапливая богатствособственными силами,3958вынашивает независимое самочувствие3959и быстро приходит к развитию корпоративной жизни,3960к требованию свободы и порядка.3961А между тем богатство порождает бедность и бедняков, лишенных чести трудом зарабатывать свое существование;3962они вынашивают внутренний протест против богатых, против общества и правительства, и превращаются в бунтующую чернь3963(начало эмпирического распыления).

Всеобщеесословие живет «всеобщими интересами» общества3964и деятельность его посвящена государству.3965Оно представляет собою служилый класс (чиновники и военные3966), и «частный интерес» его членов находит себе удовлетворение в их труде на пользу Всеобщего.3967Этот класс стоит в зависимости от государства,3968и должен быть избавлен от низшей, хозяйственной работы и обеспечен иличастною собственностьюили жалованием.3969

Сословное деление общества, покоясь на различиях в «имуществе» и «состоянии», нуждается в организованной охране собственности, т. е. вюридическойзащителицаи егоправ.3970Эта защита слагается так, что «право само по себе» формулируется мыслью и получает формузакона;3971законы, устанавливающие основные принципы «правого» и доступные каждому в виде кодекса, вступают в жизнь на путиприменения,и в частности, наказания преступников, попирающих «всеобщее дело»;3972применение общих законов кединичнымслучаям является деломсуда,творящего правосудие с соблюдением надлежащих гарантий и отыскивающеготождествомежду принципом закона, зрелым правосознанием судьи и незрелым (может быть, больным) правосознанием предстоящего субъекта (тяжущегося или преступника).3973Этим путем гражданское общество осуществляет свое высшее призвание – абстрактное «правотворчество» (Rechtspflege), предоставляяполицииикорпорацииполноту жизненногоправоосуществленияв обширном и неопределенном объеме бытовых деталей.3974

Полицияобслуживает жизнь общества извне и со стороны, поддерживая благоприятный правуобщественный порядок:она предотвращает вредоносные случайности; устраняя все, что ей представляется опасным и подозрительным (сфера усмотрения, сдержанного добрыми нравами);3975она поддерживает ненарушимую личную и имущественную безопасность,3976организует общеполезные работы, обеспечивает заработок неимущим, ведет надзор за семейным воспитанием, корпорацией и церковными организациями, организует благотворительность, пресекает чрезмерное обогащение и появление черни, заботится о развитии внешней торговли и колонизации.3977Она превращает этим гражданское общество в подобие «всеобщей семьи»3978и вносит в его жизнь дух упорядоченного единства.3979

Деломкорпорацииявляется правовое осуществление особенных интересов через общественнуюсамодеятельность:нравственные силы общества проявляются здесь «имманентно».3980Корпоративная жизнь свойственна преимущественно промышленному сословию; она превращает своекорыстные цели его членов, через объединение, вобщественноедело:3981индивидуум, вступая в корпорацию, приобщается духу конкретного единения и приучается к относительно-бескорыстному служению;3982в этом «добропорядочном» служении – он приобретает себе заслугу и «честь»3983и воспитывается к высшему и истинному бескорыстию политической жизни. Семья, воспитывая в душе «стыд», и корпорация, приучая душу к чувству «чести», являют сбою две опоры государственного бытия;3984а государство остается их всеобщей основой, целью и действительностью.3985

Государствоесть зрелый венец семейной и общественной жизни. Гражданское общество добавляет к принципу семейнойконкретности –зрелую самостоятельностьиндивидуального самосознанияи элементправового мышления(бытие законов и учреждений) и тем слагает атмосферу государственного бытия:3986государство есть конкретное объединение самостоятельных индивидуумов, сознающих свое тождество со всеобщими законами и учреждениями государства, иными словами – тождество свободной единичности со всеобщим.3987

Государство естьиндивидуальныйполитическийорганизм,имеющий своевнутреннее устройство,стоящий вотношении к другимполитическим организмам («внешнее государственное право») и восходящий через эти междугосударственные отношения, ко всеобщей «идее» государства, – на суд «мировой истории».3988

Внутреннееустройство государства (Verfassung) как политического организма слагается в систему учреждений (Institutionen), т. е. особенных сил или властей, на которые расчленяет себя единая властная жизнь государственной тотальности.3989Все эти силы вместе и каждая порознь осуществляют всеобщее дело, т. е. интересы и цели государства в целом, но так, что в них учитываются и содержатся все особенные интересы граждан;3990зная это, граждане знают себя в тождестве с учреждениями своего государства («доверие» и «патриотизм»),3991а учреждения являются в результате этого «столпами публичной свободы».3992

Разделение властейв государстве имеет не рассудочный, но спекулятивный характер: каждая из них является органическим видоизменением единой государственной власти, её «текучим членом»,3993и в каждой из них государственная власть присутствует во всей своей «тотальности»,3994так, что каждая власть содержит в себе «действенную» силу всех других.3995Все они определяются целым,3996лишены самостоятельности перед его лицом,3997не закреплены за особенною волею индивидуумов,3998в виде их частной собственности,3999но разрешаются, подъемлются и содержатся в «простой самости» «государственного единства»,4000как в своем абсолютном и «последнем корне».4001В этой спекулятивной несамостоятельности всех государственных властей – в их «идеальности» – состоит внутреннийсуверенитетгосударства.4002Этот суверенитет осуществляется силоюкняжескойвласти.

Государство в своем развитом и совершенном виде, выработанном мировой историей, естьконституционная монархия4003и знает три власти: княжескую, правительственную и законодательную.4004

Княжескаявласть осуществляется монархом, который есть субъект, олицетворяющий суверенную субъективность государства и несущий в себе её высшее проявление – силу последнего решения.4005Личность государства действительна только как индивидуальное лицо,4006осуществляющее «безосновную самость воли»,4007на основании права, полученного от рождения и по наследству.4008Получая этим путем свое право, монарх стоит выше всякого произвола4009и потому выше ответственности,4010выше избрания и борьбы партий,4011выше договорных соглашений и связанных с ними обязательств:4012в этом его «величество»4013и на этом покоится его право начинать «из себя»4014всяческую жизнь государства посредством «абсолютного самоопределения».4015Таким образом, монарх есть эмпирическаяединичность4016спекулятивно объединяющая в себе и «идеализирующая» все власти государства; он творит жизнь«особенного»,назначая и увольняя тех, кто «субсуммирует» особенное под всеобщие законы;4017наконец, он творит жизньвсеобщего,познавая его субъективно из глубины своейсовести4018и созидая его объективно в виде законов и учреждений.4019Такова княжеская власть в её государственной «тотальности».4020

Правительственная властьосуществляет закон и решение монарха, «субсуммируя» под них всякое особенное жизненное содержание.4021Такова властьсудаиполиции,4022её осуществляют члены всеобщего сословия,4023которые жертвуют своими субъективными целями и самостоятельными интересами,4024и влагают в свое дело «главный интерес своего духовного и особенного существования».4025Это государственное служение, дающее права, обязанности4026и вознаграждение,4027должно быть организовано так, чтобы в государстве было «как можно меньше» простого «повиновения» граждан и произвола чиновников;4028служебная иерархия, ответственность должностных лиц и контроль общин и корпораций – таковы объективные гарантии от «злоупотребления властью»;4029господство добрых нравов, нравственное и умственное развитие народа и главное привычка ко «всеобщим интересам, воззрениям и делам» – таковы субъективные гарантии законности в управлении.4030

Законодательная властьведает созданием новых законов и самыми общими «внутренними обстоятельствами» государственной жизни,4031определяя как то, что государство предоставляет индивидуумам (частно-правовые законы, права корпораций и государственное устройство в целом), так и обязанности подданных по отношению к государству (денежные взносы и личные услуги).4032В осуществлении этой власти участвуют монарх, правительство и «сословия» (die Stände, das ständische Element).4033

Участие «сословий» в законодательстве необходимо не потому, что народ будто бы «лучше всего»знаетсвое «благо» или больше всегожелаетего.4034Напротив, та часть граждан, которая обычно называется «народом», отличается как раз тем, что она «не знает, чего хочет»4035и тем более не знает, чего желает Разум: такое знание есть «плод глубокого познания и прозрения, которое именно не есть дело народа».4036Нет сомнения, что высшие должностные лица «по необходимости имеют более глубокое и обширное знание природы, учреждений и потребностей государства, а также бо́льшую способность и привычку к этим делам имогутсделать лучшее и без сословий»;4037что же касается «доброй воли», то это лишь черни свойственно вечно предполагать «у правительства злую или менее добрую волю».4038Скорее следует ждать, что сословия внесут в государственные дела свой частный и особенный интерес в противоположность всеобщему.4039

Участие сословий в законодательстве необходимо потому, что этого требует «субъективная формальная свобода»4040граждан: необходимо, чтобы граждане сами участвовали в ведении государственных дел, внося в него свое сознание, убеждение и волю,4041чтобы онижилив законах государства своим знанием, советом и решением,4042осуществляя этим «субъективный момент всеобщей свободы».4043К этому, конечно, присоединяется, на втором плане, бо́льшая осведомленность представителей в деятельности низших чиновников, в специальных потребностях и нуждах, а также полезное участие многих в «публичной цензуре», повышающей прилежание и очищающей мотивы политических деяний.4044

В деятельности сословий участвует эмпирическое множество граждан; многие(die Vielen, οἱ πολλοὶ), но не все, не говоря уже о женщинах и детях.4045Это множество участников привлекается на различных основаниях, в зависимости от принадлежности к сословию.

Членывсеобщегосословия несут правительственную службу и не участвуют в представительстве. Членыпромышленного,или «приватного»,4046сословия участвуют не индивидуальным голосованием,4047но посылают внижнюю палату4048представителей, избранных от «товариществ, общин и корпораций»,4049не связанных определенным мандатом, но органически представляющих в своем лице интерес своей социальной группы.4050Наконец, членысубстанциальногосословия участвуют вверхнейпалате,4051которая посредничает между нижней палатой и короной так, как обе палаты посредничают между правительством и массою народа.4052Членыземлевладельческогосословия входят в верхнюю палату по праву рождения,4053в качестве собственников родовых и притом майоратных имений;4054этим создается их независимость и от произвольной «игры» выборов,4055и от «благосклонности» толпы, и от милостей правительства:4056они уподобляются в этом князю и являются сразу «опорою трона и общества».4057Об участииземледельцев(Bauernstand)4058Гегель нигде не обмолвился ни словом.

«Освобождающее» значение представительства расширяется от того, что в его публичных4059обсуждениях открыто формулируется «публичное мнение», впервые созревающее до истинных суждений о государстве и правительстве.4060Обычно «общественное мнение» смешивает в себе «истинное» и «субстанциальное»,4061т. е. вечные принципы добра и справедливости,4062с ограниченностью и кривосудом «здравого человеческого рассудка»,4063или, еще хуже, с произволом субъективного своеобразия.4064Поэтому оно заслуживает настолько же «уважения», насколько и «презрения»,4065ибо «существенная основа»4066духа лишь слабо и «затемненно» «просвечивает»4067в эмпирические «предрассудки»4068толпы. Вот откуда проистекает необходимость свободы слова и печати и необходимость их полицейского и судебного ограничения.4069

Таково внутреннее устройство государства как индивидуального политического организма.

Именно эта органическая индивидуальность сообщает государству черты «исключительности» и «независимости» по отношению ко всякому другому государству;4070ибо сущность всякого организма – в его свободе от «инобытия».4071«Первая свобода» и «высшая честь» всякого народа – жить в виде самостоятельного и независимого государства;4072а это ведет к тому, что всякое государственное «инобытие» является приходящей извне случайностью4073и встречает организованное и внутренне объединенное отрицание:4074государство как единая народная субстанция борется за самоутверждение и в этой борьбе обнаруживается «идеальность» всего единичного, т. е. жизни, собственности и прав его граждан.4075Спекулятивная сущность государства необходимо приводит его квойне,4076а его граждан к высшему самопожертвованию во имя государственной Субстанции;4077народ объединяется вокруг своей «субстанциальной воли», а она стоит в непосредственном «тождестве» с волею монарха, осуществляющеговнешний суверенитет государствав войне и мире.4078

Встреча независимых и самостоятельных государств, полагающая основание«внешнему государственному праву»,остается внешним «отношением»4079и не может разрешиться в спекулятивное тождество сторон, ибо самая сущность государства в том, что оно имеет особую «суверенную волю» и не способно к спекулятивному самоотречению:4080«народ как государство есть дух, в его субстанциальной разумности и непосредственной действительности, а потому он есть абсолютная «силана земле».4081Каждое государство есть высшая «духовная правота», и потому оно имеет «абсолютное полномочие» на «признание» со стороны других государств;4082но добиться этого признания не легко: стороны остаются взаимно в «естественном состоянии»4083и каждая имеет дело с независимыми «особенными» волями других.4084И если нет обоюдного согласия, то спор, за отсутствием судьи, решается только войною.4085

Независимость государств и их «духовная правота» приводят к тому, что «собственное благо» является для каждого из них высшим законом поведения,4086и что каждое получает право отстаивать его с оружием в руках.4087Все международные договоры и вытекающие из них права и обязанности не могут ограничить этот принцип борьбы за «собственное благо»;4088каждое правительство исходит из своей «особой» задачи, особой «правоты» и особой «мудрости»,4089и не призвано быть «всеобщим провидением» или руководиться «филантропическими» и «моральными» соображениями.4090«Конкретное существование» государства и его особенное благо есть единственный верный принцип международного поведения, и перед его лицом все так называемое «международное право» остается в сфере абстрактного долженствования.4091

Таким образом, государство остается единством, исключительным и суверенным, но эмпирически ограниченным и в порядке сосуществования и во времени: ибо случайности войны могут погубить его самостоятельность и, следовательно, его бытие.4092Поэтому политическая история остается «являющейся диалектикой» этих конечных государственных духов, через борьбу и гибель которых правит свой путь «всеобщий дух», «дух мира» и «мировой истории».4093

Такова спекулятивная сущность и эмпирическая судьба государства. «Абсолютный» «образ» его приемлет и санкционирует дефективный уровень жизни, по крайней мере (если отвлечься от многих деталей), в трояком отношении: во-первых, недостаток мыслящего участия во Всеобщем, т. е. дефектличного уровняжизни игруппового объема в семье;во-вторых, недостаток конкретного сожительства и нравственной воли, т. е. дефектгруппового способажизни иличного уровня в гражданском обществе;и, в-третьих, недостаток гражданского самосознания и универсальной конкретности, т. е. дефектобщеполитического уровняжизни ивсемирного, общечеловеческого объемав политической общине,в государстве.И в результате этого «идея» государства действительно оказывается знаком, отмечающим не «победу», а «предел» человеческого духа.