На другой день Господь опять пришел в храм. Множество народа собралось к нему, и он сел и начал учить. книжники и фарисеи, увидев Его среди народа, задумали дело, которое, по их расчету, должно было повредить Ему в общем мнении. они привели женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди толпы пред Иисусом Христом, сказали Ему:Учителю, сия жена ята есть ныне в прелюбодеянии. В законе же нам Моисей повеле таковыя камением побивати: Ты же что гла-голеши?в этом случае книжниками и фарисеями руководило не чувство оскорбленной чистоты, потому что, прикрываясь наружным благочестием, они сами предавались тайным порокам, и подобное преступление при общем упадке нравственности в то время не представляло ничего особенно удивительного и при других обстоятельствах, вероятно, не раз было оставляемо без преследования. они привлекли преступницу с места преступления в священные пределы храма, выставили ее на показ толпе и подвергли ее тяжелой нравственной пытке единственно с целью сделать ее орудием своей ненависти к Иисусу Христу.

В законе Моисеевом была определена нарушителям супружеской верности вообще смертная казнь (Лев. 20, 10), и только в известном случае – через побиение камнями, именно когда преступницей была молодая девица, обрученная мужу (Втор. 22, 23–24). ссылкою на закон Моисеев враги господа думали поставить Его в безвыходное положение. незадолго пред сим римляне отняли у иудеев право казнить смертью без согласия своего прокуратора[1], а закон римский за прелюбодеяние не наказывал смертью и, в частности, не допускал побиения камнями. Если бы спаситель сказал, что над грешницей должно исполнить предписание зaкона, книжники и фарисеи не только могли бы обвинить Его перед народом в жестокости, но и выставить перед римским правительством, как возмутителя, не признающего высшей власти. Если бы, напротив, он решил оставить закон без исполнения и не подвергать женщину наказанию, то враги Его имели бы право привлечь Его к суду синедриона как презрителя и противника закона Моисеева и не преминули бы воспользоваться этим обстоятельством для подрыва в народе всякой веры в достоинство Его как Meссии. всеведущий читал в сердцах своих искусителей. низость, злоба, бессердечная жестокость, наглое бесстыдство их поразили сердце господа: он не столько устыдился глубокого падения жалкой грешницы, сколько ужасного нравственного растления обвинителей ее. ничего не отвечая и даже как бы не желая слушать лукавых и лицемерных обвинителей, он склонил лице свое вниз и, нагнувшись, писал перстом на земле. Для людей менее испорченных было бы довольно этого намека на то, что и память о грехе, очищенном раскаянием и покрытом снисхождением, может быть также забыта и затерта, как и написанное на пыли и прахе. но бесстыдные обвинители, как бы ничего не видя и не понимая, настоятельно требовали ответа. тогда Иисус Христос восклонился, посмотрел на них взглядом, проникавшим в души их, и кротко сказал:иже есть без греха в васпротив заповеди о целомудрии,прежде верзи камень на ню. По закону при побиении камнямирука свидетелей да будет в первых(Втор. 17, 7), т. е. первые камни должны быть брошены непосредственными свидетелями преступления. таким образом Господь предоставил решение этого дела самим искусителям, т. е. суду собственной их совести, указав им при этом на дух и смысл закона, при всей строгости не исключающего взаимного снисхождения и любви к грешникам (Мф. 5, 17; 7, 1–5), и опять, наклонившись низко, писал на земле.

Господь говорил, что он пришел не судить мир, но чтобы мир спасен был чрез него (Ин. 3, 17), пришел призвать грешников к покаянию (Мф. 9, 13; Мк. 2, 17; Лк. 5, 32). как говорится о кротости Иисуса Христа, что онтрости надломленной не переломит, – она уже надломлена, только чуть согнуть ее, и сломается, но не переламывал ее, – ильна курящегося не угасит(Мф. 12, 20; ис. 42, 1–4). Даже слабый огонь не погашал – он и их, обвинителей жены-грешницы, призывал к совести, к долгу, устыдить хотел.

По древнему толкованию, фарисеи и книжники, увлекаемые любопытством, подошли к нему узнать, что же он пишет. и вот, когда один из них подкрался совсем близко и стал заглядывать Ему через плечо, то вдруг увидел, что Христос, даже не взирая на него, написал его имя и грех, им некогда совершенный: «ашер – соблудил с женой брата своего». о ужас! ведь это же тайна, никто их не видел! как же он знает?! Боясь, что его беззаконие будет раскрыто и его самого побьют камнями, фарисей быстро удалился.

Другой фарисей, заинтересовавшись, почему это ашер так спешно ушел, тоже подкрался сзади к Иисусу Христу. он увидел писанным свое имя. Указан был и грех его: «Мешулам – украл церковную казну». Фарисей пришел в ужас: «никто об этом не знает, а сейчас идет разбирательство, ищут вора, и Иисус может сказать обо мне. тогда найдут деньги и меня побьют камнями». и познав в Иисусе великого пророка, он тоже поспешил уйти.

Третий подошел. Иисус Христос, не оборачиваясь назад, но ведая, кто за ним стоит, писал: «ионафан, пойманный разбойниками, хулил Бога израилева и отрекся от него». испуганный фарисей выбежал из храма.Один за другим, начиная от старших(Ин. 8. 9), они подходили к нему и читали: «Шалум ложно поклялся… Элед ударил своего отца…»

Фарисеи, подходя ко Христу, узнавали сокровенные грехи, которые известны были этому Человеку, и дрожали от страха. ведь если эти законники открыли грех, тайну этой женщины для суда над ней, значит, и Господь мог бы так же открыть и их грехи, мог бы обличить каждого перед народом, и многие из них были бы побиты камнями.

Совесть заговорила в обвинителях, и они теперь лишь увидели, что и сами такие же преступники закона, как приведенная ими женщина. не зная, что сказать в свое оправдание, они в крайнем смущении начали уходить друг за другом. остался один Иисус с женщиной, стоявшей пред ним. Moгла бы и она уйти, и уйти поспешно, чтобы скрыть свой стыд от людей, но чувство раскаяния и благоговейный трепет благодарности удержали ее на месте: она хотела слышать последнее слово своего милосердого судии. Подняв голову и не видя никого, кроме женщины, Господь спросил:жено, где суть, иже важдаху на тя? Никийже ли тебе осуди?–Никто-же, Господи, – отвечала она. –Ни Аз тебе осуждаю, сказал ей Пришедшийвзыскати и спасти погибших(Мф. 18, 11),иди и отселе ктому не согрешай.

Фарисеи и книжники не вразумились даже этим поразительным случаем. они видели, что сей Человек не простой Человек, он Пророк, он сын Божий. все пророчества говорили о нем, но у них возникла ненависть, зависть, демонский ум стал уже пребывать в них, они стали сынами противления и пошли по пути богоубийства.