В тексте книги столь многократно повторялась мысль о верховенстве красоты и о своеобразном художестве, составляющем суть православия, что, быть может, не лишним будет разграничениеэтогорелигиозного эстетизма от религиозного же эстетизма, развиваемого и с жаром защищаемого † К. Н. Леонтьевым[1031]. Смею утверждать, что эти два эстетизма, в существе своем, не имеют ничего общего, несмотря на внешнее их сходство. В самом деле, воззрения по этому вопросу К. Н. Леонтьева вкратце могут быть представлены его же собственной схемой, а именно[1032]:

Мистика(особенно положительная религия).Критерийтолько для единоверцев; ибо нельзя христианина судить и ценитЬ по–мусульмански и наоборот.Этика и политика.Только для человека.Биология (физиология человека, животных и растений, медицина и т. д.)Для всего органического мира.Физика(то есть, химия, механика и т. д.) иэстетиика. Длявсего.

Таким образом, для К. Н. Леонтьева «эстетичность» есть самый общий признак; но, для автора этой книги, он — самыйглубокий.Тамкрасота — лишь оболочка, наиболее внешний из различных «продоль{стр. 586}ных» слоев бытия; атут— она не один из многих продольных слоев, а сила, пронизывающаявсеслоипоперек. Там красотадалеевсего от религии, а тут онаболеевсего выражается в религии. Там жизнепонимание афеистическое или почти афеистическое; тут же — Бог и есть Высшая Красота, чрез причастие к Которой все делается прекрасным.

У Леонтьева Бог естьгеометрическийцентр системы, почти абстракция, но — нисколько не Живое Единящее Начало; тут же Он — Ens realissimum. Поэтому, в безблагодатном жизнепонимании Леонтьева личность механически складывается из разного рода слоев бытия, а, согласно жизнепониманию автора этой книги, личность, при помощи благодати Божией, жизненно и органически усваивает себе все слои бытия. Все прекрасно в личности, когда она обращена к Богу, и все безобразно, когда она отвращена от Бога. И, тогда как у Леонтьева красота почти отождествляется с геенной, с небытием, со смертью, в этой книге красота есть Красота и понимается как Жизнь, как Творчество, как реальность. Если условно согласиться на терминологию Леонтьева, то вот в каких схемах должен быть изображен безблагодатный и без–божный эстетизм Леонтьева (— проф. В. Завитневич отождествляет его даже с материализмом[1033]) и духовный и феоцентрический эстетизм настоящей книги.

{стр. 587}