Какзначениеизвестного слова, его «семе́ма», так исловодля выражения известного понятия, — т. е. «морфема» и «фонема» понятия, еготермин, — непрестанно меняются. Недостаточно поэтому проследить ни историю одного толькотермина, ни историю одного толькопонятия: необходимо и то, и другое. К сожалению, ни понятиеантиномии, столь занимающее нас в настоящей работе, ни термин «антиномия», столь часто употребляемый нами, не могут похвалиться знанием своих родословных. И та и другая требуют специальных разысканий, и мы можем, сейчас, лишь наметить несколько точек пути развития последнего из них.

Прежде всего, скажем о самом слове «антиномия». По единогласному определению новых греческих лексикографов слово «αντινομία» означаетпротиворечие закона другому, закону же,или — самому себе; αντινομία естьвнутренияя самопротиворечивость закона, но простоенарушениезакона — παρανομία — илиотсутствиезакона — ανομία — еще нисколько не будет антиномией. Так, по Софоклу[1014], это есть «conflict of laws»; Скарлат[1015]говорит, что αντινομία есть «έναντίοτης (άντίφασις) νόμου τινός πρός άλλον ή προς εαυτόν». Анфим Газис[1016]определяет слово «αντινομία» как «έναντίωσις του νόμου, όταν δηλαδή καθ' εαυτόν άντιφάσκη, διορίζων τά αυτά και εις τον ένάγοντα και εις τον εναγόμενον». В ново–греческом языке смысл слова «αντινομία» несколько расплывается, так что оно означает уже «Ge{стр. 583}setzwidrigkeit», «Widerspruch», т. е.беззаконие, a άντινομικός — «gesetzwidrig, einander widersprechend», т. е.беззаконный, взаимно противоречащий[1017].

Едва ли не с полной уверенностью можно утверждать, что это слово, с самого же начала, было юридическим термином; во всяком случае, весьма рано оно было захвачено правоведами. М. Фабий Квинтилиан, в конце I–го века по Р. Х., пользуется им, как всем известным: «proximum est de legibus contrariis dicere, quia inter omnes artium scriptores constitit inantinomiaduos esse scripti et voluntatis status»[1018]. —

Далее, блаженный Августин[1019], тоже юрист по образованию, в одном из сочинений конца IV–го века определяет термин «antinomia» чрез «contentio legum contrariarum». — ВКодексе Юстиниана[1020], вышедшем в 534–м году и содержащем узаконения от Адриана до 534–го года, равно как и у писателей, вроде Гермогена (173 г. по Р. Х.), Иерокла (431 г. по Р. Х.), Плутарха (120 г. по Р. Х.) и Юлия Виктора (IV–й в. по Р. Х.?)[1021]содержится все то́ же пользование термином «антиномия» в смысле само–противоречия закона себе самому. Понятно, что и производные вроде «άντινομικώς» и «άντινομικός» имеют значение все то же[1022].

Но, обще–употребительный в праве, термин «антиномия» очень долго не употреблялся в философии. Ни у Платона, ни у Аристотеля он не встречается вовсе[1023].

Термином «antinomia» пользуется автор «Философского словаря» Р. Гоклен (1547–1628 г.) «pro pugnantia seu contrarietate quarumlibet sententiarum seu propositionum»[1024].

Схоластическая философия едва ли знала его, по крайней мере в словарях её терминов слова «антиномия» не находится[1025].

В обширном философском словаре Шовена (1640–1725 г.)[1026], вышедшем двумя изданиями, в конце XVII–го (1692) и в начале XVIII–го века (1713 г.), тоже нет слова «антиномия».

{стр. 584}

Едва ли не впервые вводит его в естественную теологию Ш. Бонне (1720–1793 гг.)[1027], причем тут «антиномия» означает противоречие между двумяодинаковоправильными законами[1028].

Собственно в философию, этот термин, по всем вероятиям, занесен Кантом и тут впервые является в «Критике Чистого разума»[1029]. 1781–ый год, — так датируется первое издание этой книги, — есть, вместе с тем, год рождения нашего термина.

Как известно, Кант преподавал все науки, кромеправа. Но склад его мышления и всей натуры был насквозь правовой и даже законнический. В частности, «Критика чистого разума», по замыслу своему, есть перенесение в философию идеи тяжбы и даже частностей её ведения. Нетрудно догадаться, что к Канту и термин «антиномия» попалнепосредственно из римского права, так что это соображение еще раз обеспечивает за Кантом право первенства на интересующий нас термин.

С Канта положение «антиномии», как термина, сразу же настолько упрочилось, и пользование им настолько распространилось, что обсуждать дальнейшую историю термина было бы слишком копотливо[1030].

{стр. 585}